Пролог (часть первая)
«БОЛЬШЕ НЕ РАДЫ»
автор Христ Александра Станиславовна
12 лет
Мне было семь, когда папа от нас ушел. Тем утром он сходил в душ ровно на десять минут, побрился, надел черный деловой костюм и галстук, как делал всегда. Выпил кофе из любимой черной чашки, пока мы сидели за столом и доедали яичницу, так же как обычно. Поцеловал Ма на прощание и ушел, захлопнув входную дверь. Все как обычно.
Тот день в начальной школе тоже начинался как обычно. На уроке русского языка, который вела у нас Наталья Николаевна, я почувствовала острую головную боль. Я держала маленькую ладонь около виска, как будто от этого могло стать легче.
К завтраку голова начала кружиться, перед глазами все расплывалось и меня бросило в жар. Наша классная руководительница, заметив мое плохое состояние, отвела меня к медсестре, а медсестра позвонила папе, но в офисе его не было. Поэтому забирать меня со школы пришлось Ма, и она всю дорогу ворчала, что ей пришлось отпроситься с работы и добраться до здания школы в переполненном автобусе - на нашей единственной машине ездил папа.
Мы с Ма вышли из автобуса и пошли по улице к нашему дому. У меня до сих пор кружилась и болела голова, поэтому я едва заметила мужской силуэт около нашего дома. Там, рядом с двумя огромными чемоданами, стоял мой отец. Один чемодан уже лежал в багажнике, а другой стоял около его ног. Увидев нас, он замер.
Ма ускорила шаг, а потом и вовсе отпустила мою руку - я за ней не поспевала. Она бежала к отцу, выкрикивая все громче и громче обрывистые фразы: она хотела знать, что он задумал. Я не слышала ее. Из-за боли создалось впечатление, что мою голову замотали в шерстяной плед, от чего температура моего тела повышалась.
С каждой минутой вид Ма становился все более испуганный - я никогда ее такой не видела. Она плакала, потом начала пронзительно вопить. Я не слышала, что говорил отец, но в тот момент из него вышло все терпение. Он с размаху ударил по капоту машины. Как будто на наш дом упал метеорит, который все разрушил, оставив после себя гигантский кратер. Огромная выжженная дыра в наших сердцах.
Папа больше не сказал ни слова, сел на переднее сиденье автомобиля и завел машину. Ма рыдала и кричала, что он не мужчина, а потом упала на колени и закрыла лицо руками.
Отец выехал с обочины. Проезжая мимо меня, он притормозил, виновато улыбнулся, смотря словно в душу, а потом закрыл окно. В тот момент я поняла, что происходит. Я замотала головой, ударила рукой по капоту, но он не остановился.
Еще секунду я стояла словно прикованная к земле, чувствуя, как в горле образовывается ком, сердце стучит в бешенном ритме, головные боли пронзают меня насквозь, и глядела в след автомобилю.
Потом я побежала.
Я бежала за ним изо всех сил.
Я кричала ему во всю силу голосу и мощь легких.
По моим горящим щекам текли обжигающие слёзы.
Видел ли он меня в зеркале заднего вида? Наверняка. Разве, сложно заметить семилетнюю девочку, что кричит своему отцу во все горло умоляя не уезжать, и бежит за его машиной со всех ног? Недостаточно быстро.
Папа прибавил скорость и скрылся за углом.
Сердце замерло, время будто остановилось, а земля ушла из под ног. Я упала на колени, задыхаясь от собственных слез.
Позже на Ма пришел неоплаченный за три месяца счет за аренду дома. Было ясно - план побега отец придумывал давно.
Думал ли он, что мы станем делать, имея только одну зарплату Ма, которую она получала работая кассиром? Переживал ли он насчет оплаты аренды за наш домик? Вспоминал ли он о нас после ухода? Предполагал, что я буду винить во всем себя? А я винила. Если бы я была послушной дочкой, папа бы остался с нами.
Или взял бы меня с собой.
Вместо этого он забрал с собой все вещи. Абсолютно. Кроме... одного черного носка.
В тот день я еще долго смотрела на одинокий носок, лежащий в комоде отца. Я представляла, как второй носок едет туда, куда папа отправился.
Один носок не стоит того, чтобы вернуться, - как и мы с Ма.
Он бросил свою семью, как и носок в углу ящика комода; это было в миллион раз хуже, если бы ящик остался полностью пустым.
Из-за неоплаченной отцом аренды, - а оплатить мы так и не смогли, - нам пришлось переехать в пригород Санкт-Петербурга. И то, с помощью двоюродного брата Ма.
Я сожгла тот носок.
Мне было всего семь, но злость на отца оказалась гораздо больше. Горячее. Я не сводила глаз с горящего в огне носка. Я смотрела, как он сгорал до тла. И тогда, если бы отец всё-таки вернулся, я бы сказала: «Для тебя здесь ничего нет. Даже того носка, что ты оставил в углу ящика комода. Я сожгла его. Точно так же, как всю любовь и уважение к тебе. Тебе
здесь больше не рады».
Если бы он сказал, что ему жаль, я бы выгнала его, ничего не сказав на прощание. Ведь было бы уже слишком поздно. Нас было две женщины в доме, но Ма справлялась с горем с помощью алкоголя, поэтому за главную была я.
И, когда папа бы снова уехал на своей машине, я бы ни за что не побежала бы следом.
Но это случилось ровно пять лет назад, а он так и не приехал.
***