7 глава
- Да, я помню, ты говорила.
Девушка улыбнулась.
- Ты не будешь возражать, если мы сядем вместе? Боюсь, что сама я с заданием по гидродинамической неустойчивости не справлюсь. Физика плазмы – это что-то жуткое для меня! Если завалю, потом Хасханову ни за что не сдам!
Я не возражал и даже привык, что на контрольных со мной всегда кто-нибудь сидел. Обычно место забивал самый ушлый, один из студентов, у кого дела с учебой шли неважно. Последние года два таким «везунчиком» чаще других оказывался рыжий Женька Самарский – высокий и худой парень, сообразительный, но ленивый, и мы с ним неплохо ладили.
Сейчас он тоже сидел рядом и, конечно же, возмутился.
- Чего?! Слышишь, Клюквина, ты вообще долго думала?
Элла напряглась.
- А что?
- Ничего! По фейсу вижу, что секунды две. Думаешь, если я рыжий, так тебе можно наглеть? Милохин друзей не предает, ясно?! Иди вон, к Гавриленко садись, пусть он тебе на хлеб подает, а здесь место занято!
Мне, и правда, было неудобно. Но не перед Женькой, а перед Эллой за его грубость.
Не знаю, кто как, а я тут точно никому не принадлежал и никому не был должен. Тем более Самарскому.
Стянув со стула рюкзак, сердито глянул на приятеля и перешел за последнюю парту – он только плечами пожал. Элла тут же схватила сумку и села рядом. Шепнула радостно, когда все затихли, потому что в аудиторию вошел преподаватель:
- Спасибо, Даня! Ты – настоящий друг! И такой замечательный!
- Пожалуйста, - ответил, понимая, что на контрольной мне придется нелегко, но присутствие девушки приятно согревало кровь и вызывало улыбку. - И не обижайся на Женьку, - попросил, - он нормальный парень. Просто… не знаю, что на него сегодня нашло.
Элла с пониманием улыбнулась и осторожно пожала под партой мою ладонь тонкими прохладными пальцами.
- Да все в порядке, я понимаю. Рустам Ильмирович кого хочешь достанет!
По расписанию «Вычислительная физика» у группы стояла двумя парами. На первой прошла контрольная, а на второй Хасханов принялся рассуждать вслух о моделировании физических явлений и развитии технологического процесса. Точнее, о связи одного с другим и общей пользе для науки. Я давно интересовался квантовыми расчётами атомов и молекул, изучал тему самостоятельно, а потому с чистой совестью уже полчаса косился на Клюквину, раздумывая над тем, есть ли у меня шанс ее куда-нибудь пригласить?
С каждой секундой смелость росла, сердце стучало все сильнее, а девушка казалась все симпатичнее. Почему-то я был уверен, что на этот раз она мне не откажет и согласится. Ведь осталась же она сидеть со мной и вторую пару!
Я уже собрался было ее спросить, что она делает в субботу вечером, и даже очки поправил для серьезности, как вдруг меня отвлек собственный телефон.
Сотовый одно за другим принял три входящих сообщения, сбив меня с мысли и заставив открыть мессенджер.
Нюша Тихуша: Привет, Даня! Не знаю, как у тебя, а у меня сегодня утро – полная задница!
Чувствую себя глупой толстухой.
(Из двух рецензий голосую за роман Бёрджесса. Хотя оба романа хороши!)
Данил Милохин: Привет, Нюша. У меня все отлично. Что так?
Вы, девушки, склонны преувеличивать. Может, все дело в настроении?
(И все же, почему Бёрджесс? Обоснуй)
Нюша Тихуша: все дело в том, что тебя не волнует моя внешность и это плюс.
А еще в том, что ты парень и отвечаешь мне. Это доказывает, что я не пустое место и со мной вполне можно общаться. На самом деле я вполне симпатичная – как для толстухи, конечно.
(Мне нравится его литературный мат. Хотя… какой он, к черту, литературный? Это же Бёрджесс! Х-ха! Ну, и в его романе много личного – это подкупает.)
Данил Милохин: Что касается утра – не спеши расстраиваться. Еще не вечер и все может измениться.
Нюша Тихуша: Вряд ли, но я предпочитаю делать выводы и строить коварные планы. А еще писать разную ерунду умным парням(
Угадай, что мне сейчас захотелось перечитать?
Данил Милохин: «Войну и мир»?
Нюша Тихуша: Не смешно! Не угадал. Бриджит Джонс. Мне не хватает ее оптимизма.
Как жаль, что ты не читаешь романтические истории! В них правды жизни иногда больше, чем в словах классических героинь.
Данил Милохин: Не читал.
Нюша Тихуша: Кошмар! Скоро с тобой будет совершенно нечего обсуждать! Ты станешь таким же нудным и скучным, как ржавая петля на старой двери, которая режет слух и которую всем хочется поскорее захлопнуть! Так что, если собираешься мне возразить – даже не начинай!
Похоже, у моей виртуальной знакомой и в самом деле барахлило настроение, и я поспешил спросить:
Данил Милохин: Что-то случилось?
Обычно Нюша не искала слова в кармане, вот и сейчас тут же ответила:
Нюша Тихуша: Объект моей симпатии сегодня увидел меня, но даже не поздоровался. И теперь я ужасно злюсь! Впрочем, не бери в голову, мне не привыкать. Я написала тебе, только чтобы убедиться, что я существую. Мне это необходимо.
На это оказалось несложно ответить, причем честно.
Данил Милохин: Ты совершенно точно существуешь, глупо сомневаться. Тебе просто не повезло с объектом симпатии. Так бывает.
Может, ты все-таки заведешь блокнот? Твой объект точно не идеален, это я тебе, как парень, говорю. Иначе бы он давно разглядел, какой ты интересный человек.
Нюша Тихуша: Он идиот! Но насколько было бы проще, если бы я ему понравилась. Почему парни не ценят то, что само идет к ним в руки?
Данил Милохин: Наверное, потому, что мужчины по природе охотники. Они ценят свои усилия и гордятся добычей.
Хочешь, можем встретиться и поговорить? Если смогу, я буду рад тебе помочь.
Нюша Тихуша: Нет. Это исключено! Не хочу и на твоем лице увидеть разочарование.
Данил Милохин: Мне совершенно все равно, как ты выглядишь. Я не сужу о людях по внешности. К тому же есть одна девушка, и я подумываю…
Нюша Тихуша: О-у! О чем? Это интересно…
Данил Милохин: О том, чтобы предложить ей вместе провести вечер. Она сейчас сидит рядом и мне не помешает твой совет. Я никогда не был на свидании, как думаешь, куда мне лучше ее пригласить – в парк или в кино? Элла очень милая.
Нюша не ответила, я подождал минуту, увидел, что она пропала из сети, и спрятал телефон в карман. Снова покосился на Клюквину.
Элла сидела выпрямив спину, сложив руки перед собой, и смотрела на Хасханова немигающим взглядом – мужчина писал на доске формулы, развернувшись к аудитории широкими плечами. Даже рот приоткрыла, так внимательно слушала. Ее грудь высоко приподнималась и опускалась наверняка от жажды знаний.
Хотел бы я, чтобы когда-нибудь она и на меня смотрела с таким же волнением…
Та-дах!
Я замечтался, и удар двери о стену застал врасплох, заставив вздрогнуть всех в аудитории.
На пороге стоял черный ангел… Тьфу ты! Точнее Черный Дементор и смотрела на меня в упор.
- Юлия?! Г-гаврилина?!
От удивления Хасханов растерялся и опустил руку с мелом. Вряд ли в университете хоть кто-нибудь из студентов позволял себе входить в его кабинет с такой помпой, так что было отчего вскинуть брови.
Красивые зеленые глаза блеснули холодом и спокойно взглянули на преподавателя.
- Извините, Рустам Ильмирович, не рассчитала. У вас здесь жуткий сквозняк, а я спешила.
- Что-то случилось, Юлия? – забеспокоился мужчина. - У вас ко мне срочный вопрос?
По негласному кодексу учащихся прервать лекцию педсостава могло только что-то экстраординарное, ну или чрезвычайно важное, поэтому мы все тоже насторожились.
Гаврилина вскинула руку, словно королева свите – очень естественно. Едва ли у кого-то при всем желании получилось бы за ней повторить.
- Не волнуйтесь, Рустам Ильмирович, не у меня и не к вам. Я просто выполняю поручение декана. Сергей Михайлович срочно просит Эллу Клюквину подойти в деканат – у секретаря возникли проблемы с ее личным делом.
- Клюквину? – переспросил Хасханов. – Прямо сейчас?
У Гаврилины поднялся уголок губ, и что самое удивительное, в нетерпении.
- Немедленно! – подтвердила девушка. – Конечно же, с вашего разрешения. Но я могу передать Сергею Михайловичу, что вы не отпустили, и тогда он придет сам.
- Нет, не стоит! – поспешно ответил мужчина и обернулся к аудитории. Посмотрел вдоль ряда парт, отыскивая взглядом побледневшую Эллу. – Думаю, Клюквина, - строго обратился к моей соседке, - вам, и правда, лучше подойти в деканат прямо сейчас, раз уж в этом возникла срочная необходимость!
Элла схватила сумку и тут же выбежала из помещения. Лишь на секунду замешкалась у выхода, протискиваясь между Гаврилиной (и не подумавшей сдвинуться с места) и дверной коробкой. Пискнула преподавателю: «Извините», и исчезла.
И только тогда Юлия отошла от порога и закрыла за Клюквиной дверь. Развернувшись, прошла, стуча каблуками, между рядами парт, и опустилась на стул рядом со мной – словно ей тут и было самое место, а не в своей группе. Вокруг тонко разлился аромат весеннего пиона. И, если бы это была другая девушка – аромат бы мне понравился, а так лишь заставил напрячься.
Парни ожидаемо заозирались, как случалось всегда при появлении Гаврилиной, а вот Хасханов и слова не сказал, что было совершенно на него не похоже. Лишь проводил девушку взглядом.
- Вы не возражаете, Рустам Ильмирович, если я останусь? – скорее не спросила, а поставила в известность та. - До конца занятия еще полчаса, а я и так задержалась в деканате. Как жаль, что у моей группы так мало часов с вами. Мой парень в полном восторге от ваших лекций. Правда, Милохин?
Что?! Снова она за свое?
Вот хитрая чертовка! Если я скажу «Не правда», то Хасханов примет прямой ответ на свой счет, а вовсе не на счет того, что Юлия не моя девушка.
Я сжал губы и ничего не ответил. Нахмурился, напоровшись на совершенно глупую улыбку Женьки Самарского, при появлении светловолосой красотки, похоже, забывшего, где он находится.
- Повезло тебе, Милохин! - завистливо протянул парень, обернувшись. - То одна девчонка добивается внимания, то другая. Юля! - шепнул девушке, - Клюква сама к нему подсела, я свидетель! На жалость давила, у нее это в правилах! Я из-за ее кислой мины контрольную запорол!
- Да иди ты! - пришлось пихнуть Женьку в плечо, чтобы тот отвернулся. – Не лезь!
Но едва преподаватель вернулся к написанию формул, и сам не сдержался, повернулся к Юле:
- Ты ведь это сама придумала – новость с деканатом? – спросил сердито. - И Клюквину к Крокотухе никто не вызывал?
Блондинка не ответила, и я продолжил:
- Как будешь выкручиваться, когда Элла вернется? Не боишься с такими розыгрышами вылететь из универа?
Сказал, а сам засмотрелся на идеальный профиль – девушка рядом была напряжена и серьезна. Подбородок, скулы, даже мочки ушей – все состояло из совершенных линий и на секунду вдруг показалось, что Язва исчезла.
Жаль, что только показалось.
- Я ничего не боюсь, - ответила Гаврилина. - Твоя Клюква скорее в штаны напустит, чем пойдет к декану – так что здесь кишка тонка. А ты, Ромашка, лучше помолчи! Я сейчас не в том настроении, чтобы отчитываться. Я вас обоих предупреждала.
Гаврилина Клюквину терпеть не могла – это я успел заметить. На даже если и так, то все равно заявление прозвучало нелепо и глупо. Не верит же она и сама всерьез в то, о чем говорит?
Группа старательно записывала за преподавателем формулы, мы сидели на последней парте одни, и я возмутился:
- Предупреждала? – прошипел тихо, наклонившись к блондинке и поправив очки. - Но мы тебе ничего не должны. И ты не моя девушка, прекрати это повторять! Долдонишь уже месяц, нашла дурака!
Гаврилина неожиданно усмехнулась, все еще не поворачивая головы.
- Вот про дурака, Милохин, это ты в точку сказал. Как есть твердолобый! Плевать мне на Клюкву, но с тобой уже надоело играть. Я не привыкла, что меня не замечают. И об этом я тебе тоже говорила.
- Тогда просто отстань. Или признайся уже, что это все спор! – настоял упрямо. - Думаешь, я не понимаю?
- Это все правда, Ромашка. Меня на спор не поймать, мог бы и догадаться.
- Я тебе не Ромашка! И мне нравится Элла, поняла?
Признание вырвалось неожиданно, и я застыл. В руке у Гаврилины хрустнул карандаш. Мой карандаш, между прочим, и когда только она успела его взять?
Девушка вдруг повернулась, и зеленые глаза блеснули холодным огнем. Потянулась ближе…
Я мог всего ожидать от нее – хлёстких слов в лицо или даже смех, но не того, что она вдруг меня поцелует. Не просто коснется губами, а сделает это с чувством. Женька ахнул, а я и понять ничего не успел. Только ощутил, как шелковая прядь волос скользнула по щеке, вслед за рукой, и услышал горячее у лица:
- Ты мой, Милохин! И лучше меня не зли!
После чего Гаврилина поднялась и ушла, заставив всех смотреть ей вслед. И снова Хасханов ничего не сказал.
Очнувшись, я с силой вытер рот кулаком. Прошептал очумело:
- Точно ненормальная. С ума сошла.
- Что, не понравилось? - с блаженным трепетом выдохнул Самарский. Глаза у парня были распахнуты.
- Нет, - отрезал сердито. - А что, должно? Эта Язва мне чуть очки не сломала…
Я думал, что Женька поймет. Ведь он сам все видел! Что он поддержит. Но тот лишь изумленно хмыкнул, глядя на меня, как на идиота.
- Очки? Чувак, да это ты сошел с ума! Без обид!
Не знаю, существовали ли границы у дурацкого розыгрыша, в который меня втянула Гаврилина, но я их не видел. И я точно не чувствовал себя сумасшедшим, иначе бы с первого дня стоял на задних лапах, позволяя негласной королеве университета забавляться мной, как своим щенком.
Хотя сомневаюсь, что она вообще любит собак. Такие только о себе и думают!
Нет, сейчас, когда шок прошел, я чувствовал злость, а еще твердую убежденность, что это глупое преследование необходимо прекратить. И если этого не хочет Гаврилина, то придется сделать самому – или мы оба окажемся в тупике абсурда, в котором схлестнёмся всерьез.
Надеюсь, никому из группы не придет в голову трещать о том, что было на лекции у Хасханова. И надеюсь, никто не заметил, что я сидел, как дурак, когда Юля меня целовала. Ведь запросто же подумают, что я не был против!
Черт, даже оттолкнуть не догадался или отвернуться. Но разве я мог ожидать?!
И что на нее только нашло! Сумасшедшая девчонка! Хорошо, что нас не видела Элла!
- Трущобин! Эй, Родион, подожди!
Я настиг невысокого, но крепкого парня с темным ежиком волос неподалеку от кафетерия и остановил. Поправил очки, подходя ближе.
Пришло время обеда, в коридорах привычно пахло сдобой и кофе, а нас обходили студенты, спеша перекусить в маленьком кафе прямо в здании учебного корпуса. Мы не были с Трущобиным близко знакомы, но знали друг друга через Андрея Жилина. И так же, как Жилин, Трущобин учился в одной группе с Гаврилиной и как-то обращался ко мне за помощью. За парнем давно закрепилась репутация скандалиста и проныры, он многих допекал, но меня сейчас интересовало другое – он совершенно точно был в курсе университетских новостей.
- О, Милохин? Привет! Тебе чего?
Я тоже не стал тянуть кота за хвост и сказал, как есть:
- Надо поговорить.
- О чем? – Трущобин удивился, но аппетит победил, и парень обернулся в сторону кафешки. – Слушай, а это не подождет? – спросил с надеждой. - Я сегодня с утра проспал – голоден, как черт! Ой, Тамарка! – окликнул мимо проходящую блондинку с короткой ассиметричной стрижкой и в узких джинсах. – Займи мне очередь, я сейчас!
- Сначала займи очередь, потом займи денег. Обойдешься, Родик! - бросила девчонка, даже не обернувшись, и Трущобин чертыхнулся.
- Нет, не подождет, - напомнил я о себе. - Но у меня всего пара вопросов. Я о Гаврилине спросить хотел.
Парень собрался было что-то крикнуть вслед блондинке, но, услышав фамилию, передумал. Повернулся ко мне и заинтересованно усмехнулся, тут же позабыв о еде.
- А что с Юлечкой не так? Цветет и пахнет, всем на зависть – прекрасная и несвободная. - Он засмеялся и хлопнул меня по плечу. – Она же вроде твоя девушка, Милохин, так причем тут я?
Может, он и был ни при чем, но стоило в этом убедиться.
Я тоже улыбнулся – получилось натянуто. Насмешка не прозвучала неожиданно, но все равно задела.
- Вижу, Трущобин, ты не очень-то веришь в наши отношения? – спросил с ухмылкой.
Хорошо хоть парень не стал юлить. Пожал плечами, сунув руки в карманы брюк.
- Ну, если честно, то с трудом.
- Почему?
- Сам понимаешь. Такую роскошную девчонку, как Юлия, не каждый может себе позволить. Подарки, внимание, то, се… Я уже молчу о ее семье и запросах. У нее одна тачка стоит больше, чем моя квартира. А ты у нас кто? Вроде как пролетарий? Да еще и тип, повернутый на физике.
- Да, все так. И что?
- А то! Не стыкуются параллельные прямые и не рисуется картина маслом, как ни крути.
Ну, с этим я был согласен, и точно не собирался спорить. Вместо этого в ответ хлопнул парня по плечу.
- Значит, ты все-таки в курсе? Отлично! Я так и знал!
Усмешка медленно сползла с лица Родиона, и он напрягся. Достав руку из кармана брюк, почесал нос.
- Не понял. В курсе чего, Милохин? – куснул губы, нахмурившись. - Ты о чем?
Или он хорошо играл, или на самом деле ничего не знал. Я предпочел выбрать первый вариант.
- Раз уж мы с Юлией такие разные, может быть, ты знаешь, в чем причина ее внезапного ко мне интереса? Видишь ли, не одному тебе кажется, что логика дала сбой. Я еще не сошел с ума и предпочитаю с Гаврилиной жить в параллельных мирах. Так кто автор розыгрыша, Трущобин? Ты у нас всегда был в курсе новостей, просвети. Или это был спор? Надоело ломать голову.
Парень подумал и пожал плечами, но мое предположение его явно заинтересовало.
- Если и так, то мне об этом ничего не известно.
- А что ты знаешь о самой Юле? – не стал я сдаваться. - Что тебе известно о ней?
- Об Юлии? Ну, может, кое-что и известно, - протянул и вновь усмехнулся, смекнув к чему я клоню. – Но могу разузнать больше. Правда, ты будешь мне должен, братан.
Я достал из рюкзака деньги и показал в пальцах.
- Хватит? Больше не дам.
Деньги тут же исчезли в кармане брюк Родиона.
- Сгодится. Поспрашиваю, кто и что слышал. У Юлии сейчас точно никого нет – я бы знал. Но это еще не значит, - парень поднял палец к лицу, - что не было! За последние полгода она встречалась с двумя – с каждым от силы неделю, и обоих сама бросила. В пятницу лично видел, как к ней в «Паутине» один мажор подкатывал. Красиво подкатил – не помогло. Послала прямым текстом. – Трущобин засмеялся. – Ты должен гордиться, Милохин! У твоей девчонки острый язык, а у тебя нет конкурентов! Черт! Ну ты и везучий, ботан!
При всем желании я не мог разделить с ним веселье. Вспомнились зеленые глаза и уверенное «Ты мой!», вопреки заявлению Юли не сделавшее меня счастливым.
- Это не смешно.
- Да ладно?! А по мне, так очень! Хочешь совет? – Родион наклонился и обнял меня за шею. Сказал доверительно: – Какая разница, чего добивается стерва Юлечка? Это все равно скоро закончится. А когда закончится, тебе станет обидно, что ты ее даже за задницу не подержал. Черт, Милохин! Да я бы на твоем месте ее…
Это было уже слишком, и я оборвал парня на полуслове, вдруг почувствовав, как пальцы рук сжались в кулаки. Пусть он и вызвался мне помочь, но слушать его голодные фантазии я не собирался.
- Хватит! Ты не на моем месте, Трущобин. Замолчи! И лучше скажи, когда у вас заканчиваются пары…
- А что так?
- Хочу дождаться «свою» девушку и поговорить.
***
Не было смысла ждать Гаврилину у корпуса. После окончания занятий студенты еще какое-то время не расходились, и поговорить наедине в шумных коридорах родной альма-матер вряд ли бы получилось.
Я ждал ее на стоянке автомобилей, присев на невысокое металлическое ограждение и сунув руки в карманы джинсов, рассчитывая, что девушка появится одна. И не ошибся.
Она мне не нравилась. Ни капли! Избалованная, циничная снобка с жалом вместо языка! Но от ее появления сердце застучало, а от близости тело обдало жаром.
Она приближалась медленно, не спуская с меня зеленых глаз, позволяя ветру играть с волосами, а пóлам плаща открывать красивые ноги. И то ли во взгляде было все дело, а то ли Гаврилина на всех парней так действовала… Я старался не смотреть ей в лицо, но все равно, когда она подошла, почувствовал, что покраснел.
- Даня? – от удивления ее голос прозвучал мягче, и на секунду я растерялся от этой перемены.
- Юля?
Она остановилась в двух шагах и подняла высокую бровь. Усмехнулась высокомерно, слегка склонив голову к плечу, наблюдая за мной. Над нами шумел высокий тополь, и порыв майского ветра бросил волосы мне на щеку.
- Надо же, Ромашка… Стоило один раз тебя поцеловать, и ты вспомнил, как меня зовут, - заметила она. - Это приятно.
Я насторожился, не зная, чего от Юли ожидать. Заправив светлую прядь за ухо, поднялся с ограждения навстречу девушке и поправил куртку. Память о ее поступке была еще свежа в памяти, как запечатлелось тепло чужих губ на моих, и ощущение неловкости от всей этой дурацкой ситуации никуда не делось. Это злило.
Представляю, каким я, должно быть, казался ей смешным все это время. Забавным парнем-ботаном, с которым можно особо не церемониться. При всех заявлять права и не смущаться посторонних глаз. Негласной королеве можно все – до сих пор ее замашки собственницы никого не удивили.
Черт, как же некстати выступили предательские пятна румянца на щеках! Хотелось выглядеть холодным и серьезным, тем более что меня-то уж точно ее поведение не забавляло!
Юлия повесила сумку на плечо, продолжая смотреть заинтересованно.
- Глазам не верю. Неужели ты ждешь меня, Милохин, и я не сплю?
Я бы тоже хотел не верить. Не стоять здесь в надежде на разговор двух взрослых людей, а думать о других вещах, от которых зависело мое будущее. Гораздо более важных, чем каприз одной избалованной девчонки.
- Да, я жду тебя, Гаврилина, - признался, слегка кивнув, - и вижу, что ты тоже помнишь мое имя, а не только глупые прозвища.
Мы стояли довольно близко и смотрели друг на друга. На каблуках она оказалась почти одного роста со мной – ну, разве что немного ниже. Расстегнутый плащ не скрывал свободный ворот блузы, гладкие ключицы и красивую шею, на которой не виднелось никаких украшений.
Легче было уйти, чем смотреть на нее. Трущобин прав. С Эллой я чувствовал себя гораздо увереннее и спокойнее.
- Если бы ты не вел себя, как пугливый заяц, Даня, я бы помнила и о гораздо большем, - неожиданно сказала Гаврилина. - Мне нравится твое имя, но как еще убедиться, что я не манекен, и ты меня замечаешь? – спросила серьезно. - Приходится импровизировать. И не скажу, что мне это неприятно.
Ответ напрашивался сам собой, и я сказал:
- Так, может, стоит переключить внимание на кого-то другого? Не на пугливого зайца? Уверен, что ты сумеешь себя развлечь и без моей помощи – университет большой, и парней в нем предостаточно.
Девушка улыбнулась.
- А может, мне лучше тебя целовать чаще, а, Милохин? Чтобы ты понял, что мне нет дела до других парней? Смотри, как ты с первого раза и имя мое вспомнил, и увидеть захотел. Я умею быть убедительной.
Гаврилина шагнула ближе, а я напрягся, словно она действительно могла выкинуть что-то подобное тому, что произошло на лекции у Хасханова. Да скорее всего могла! Вот только на этот раз я был готов ее остановить.