Восстание Стражей.

Под закрытыми веками пробивался свет, словно Эванс заснул лицом к палящему солнцу.
- Ну же, проснись, соня, у нас мало времени, - мелодичный тихий знакомый голос позвал его и нежная, но мертвенно холодная рука провела по щеке.
- Ммм... - промычал юноша, жмуря глаза.
Он ещё не до конца вернулся к жизни и находился где-то на грани двух миров – застряв меж двух разных измерений: мира материального, привычного, и мира вне времени и пространства, о котором ходит масса слухов и легенд и которого многие так боятся.
- Маленьким ты тоже всё время спал, - она засмеялась звонким, живым смехом. И он не мог не узнать этот знакомый тембр весеннего ручья в её голосе из своих снов. Но кто же она такая?

Эванс резко открыл глаза и поднял корпус. Это был не его мир. Вокруг не было ничего - он ничего не увидел, кроме безгранично белого пространства, но он чувствовал, что так и должно было быть. Всё к этому и шло, и однажды он должен был оказаться здесь, с ней. Те голоса, что он слышал и последнее лёгкое касание и то необъяснимое значение, которое он придавал своим видениям, привели его в это место. И даже непонятный мир не вызывал у юноши столько вопросов, сколько личность девушки с грустным взглядом из-под чёрных пушистых ресниц.
Рядом с ним сидела хрупкая и высокая девушка с длинными белыми волосами и кристально-чистыми искренними глазами. Её белоснежная, как снег, кожа будто сияла на свету и сливалась с миром вокруг, будто везде была она, а её волосы переливались звёздным переливами и спадали водопадом с худых плеч.
- Твой голос... Я слышал его раньше... - произнёс Эванс. Он видел её впервые, но этого было достаточно, чтобы сказать, что это неспроста. Он был связан с ней и знал это так же явно, как своё имя.
- Ты не отвечал на мой зов, а я ждала... Тебе придётся научиться пользоваться своим даром. Астрид научит тебя... Надо же, как быстро ты вырос... Это кровь твоего отца... - она промолчала и, чуть оробев, будто извиняясь, пролепетала. - Но теперь всё изменится. Тебе придётся привыкнуть и к моей... К моей крови.

Эванс вопросительно посмотрел на девушку. Его догадки были слишком мучительны, чтобы верить в них. Ему было всё равно, кто такая Астрид, но для него было важнее всего на свете, кто эта девушка, что сидит перед ним. Она казалась такой родной и близкой, будто перед ним сидел он сам. Быть может, она и есть часть него самого?
- Ты уже большой мальчик. Не надо смотреть на меня так, будто ничего не понимаешь, - она лучезарно улыбнулась, заглядывая в ему в глаза.
- Но... Кто ты...
- Вивиан, - она сидела рядом и улыбалась той душевной улыбкой, которою Эванс никогда не видел - улыбку матери, жертвенную, искреннюю, счастливую и безвозмездную... - Близкие называют меня просто Ви-ви.
- А я...
- Знаю, - она положила ладонь на его руку, - Эванс... Это имя дала тебе я.

Он не мог выговорить ни слова: где реальность, а где сон - всё перемешалось. Где была ложь, а где правда. Но это не важно - границы лишь в голове. У сердца нет предрассудков. Он ещё не видел человека, что был бы роднее ему в эту минуту. И не смог бы забыть выражения её лица.

- Ма...ма...? - слово само сорвалось с его губ, и Эванс, чуть всхлипнув, даже не успел подумать - может ли позволить себе называть так эту добрую девушку, которая выглядит не более чем его ровесницей.
- Мама, мама, - она закивала, будто сама не веря в то, что дождалась простого слова из двух слогов. Её светлые голубые глаза стали влажными и в них как в зеркалах отражалось его лицо. Она взяла его руку и прижала к своему белому и холодному лицу, омывая слезами и прижимаясь к тёплой дрожащий ладони.
Получается, отец врал, и его мать вовсе не землянка? Но зачем? Но он не мог выдавить из себя столь грубого вопроса:
- Но... он сказал...
- Он не любит ворошить старые раны, - она горько улыбнулась, но на её лице была любовь. Она любила его. Даже сейчас. - Не мучай его ещё больше. И никого не вини. Никто не виноват... Мне так много хотелось тебе сказать... А я не успею и половины, - она потянулась к нему и обняла. Такая холодная, такая нужная и такая родная. Неужели с ним и правда женщина, давшая ему жизнь?
- Я так много хочу спросить... - одинокая, болезненно солёная капля пробежала по белым волосам и заблудилась в шёлковых прядях. Это не сон. Это не могло быть сном! Он не выдержит ещё одной шутки над собой! Проклянёт весь мир, если это не правда!
Но это правда - это она, его мать, молодая и холодная, как льдинка, с добрым, красивым лицом и капающими насыщенно-прозрачными слезами, разрывающими его душу. Похожая на цветок в воздушных, почти прозрачных тканях скромного платья.
- Я ни о чём не жалею, Эванс. И ты не жалей.
- Мама, - еле слышно, задыхаясь воздухом, прошептал он и прижался к ней ещё больше. Только бы не исчезла, только бы осталась с ним.
- Эванс, я дала тебе жизнь и хочу, чтобы ты прожил её от начала до конца. Доверься чувствам и живи... Живи, мой драгоценный, люби и будь любим, будь счастлив, мой мальчик, иного я и не прошу, - она обнимала его и становилась слабее, исчезая, но Эванс не мог её отпустить, он прижимался к её тонкому телу. Сердце разрывалось от тоски - его место рядом с ней, но она сказала жить!
Так рано или поздно должно было случиться и это случилось. Она растворилась, как растворяются в тёплом воздухе снежинки, исчезая в звёздной пыли и соединяясь с чем- то неподвластным разуму - всемогущим и величественным. С началом всех начал.
- Нет! - он пытался ухватиться за светящиеся частицы, но не мог. Её мертвенно холодное тело в миг рассыпалось на крошечные звёздочки, взлетая и ускользая. Опора под ногами пропала - и он полетел вниз. Вниз, откуда всё началось и где должно было закончиться.

Эванс распахнул глаза. Над ним было всё то же небо, а рядом сидела такая же белокожая женщина с мученическим лицом, утирая слёзы длинными тонкими пальцами с щёк. За ней стояли похожие на неё, очень высокие, широкоплечие мужчины с серьёзными, но в то же время обеспокоенными лицами. В капюшонах и коротких серебряных плащах, в белоснежном обмундировании, не стесняющем движений и с хорошо продуманным креплением. Тут же, рядом, стоял отец. Он смотрел на сына сверху вниз и еле дышал, так, как если бы хоть немного шевельнулся, то уже не смог бы сдержать чуждых ему эмоций. Эванс оглядел всех ещё раз.
- Вы знаете Ви-ви? - он посмотрел на женщину перед ним, отдалённо её напоминающую. Астрид переглянулись с Асом. Откуда он знал? Нет, не правильно. Он не мог не узнать. В его венах течёт та же кровь, что и у Астрид и её сестры. Вивиан обладала сильной магией - она не могла не передаться её сыну. Это и радовало, и пугало одновременно: в тех ли руках оказалась эта сила?

- Мы - твоя семья, - она улыбнулась, но уголки её губ дрожали. Теперь Астрид было всё равно. Это её единственный племянник, за которым она гонялась по всей Галактике почти два десятка лет. Она провела рукой по его щеке, еле касаясь, словно боялась обидеть или спугнуть. Её ладонь была в меру тёплой. Живой.
- Но это... О чём она говорит? - Эванс приподнялся и сел, чуть опираясь на руку. Он посмотрел на Аса, ожидая ответ от него и никого больше. Тот понимал, что нет смысла дальше скрывать очевидное и сдался. Ас проиграл в игре, длившейся семнадцать лет. Его сын хотел узнать то, от чего тот его прятал. И какая бы история то ни была, он должен был рассказать всё с самого начала. Мужчина подошёл к сыну и встал напротив, отведя взгляд вглубь пепелища.