13
Город Альма, Колорадо,
воскресенье, 24 мая 1970 года
Оранжевый шар стоял высоко на небе, а его лучи падали на поляну, которую внимательно исследовал маленький мальчик. Кому-то она могла показаться запущенной и неприглядной, но для него не существовало места интереснее. Все пространство под его ногами было устлано мусором различной формы и размеров. Здесь можно было увидеть источающий гнилостный запах бытовой мусор, разбитую хозяйственную технику, обломки старых машин и многие другие отбросы.
Для того чтобы иметь возможность быстрее перемещаться по свалке, мальчик взял в ручки сломанный, покрытый чем-то склизким автомобильный руль. Нажав на невидимую педаль газа, он пустился в путь. Издавая звук "ж-ж-ж" и умело лавируя меж мусорных гор, он цеплялся за каждую из них изучающими глазками. Мальчик продолжал делать это до тех пор, пока то, что находилось за очередным поворотом не заставило его резко затормозить. Его глаза расширились от изумления. В эту же секунду руль из его ручек был отброшен в сторону.
Мелкими шажками он подошел ближе и поднял находку с земли. Она сверкала и переливалась на солнце своими усыпанными стразами боками. Мальчик не мог оторваться от этого зрелища – он никогда до этого момента не видел такой красоты. Его мама, конечно, носила туфли, но все они были очень старые и стоптанные. А эти были совсем другие. Будто бы только купленные в магазине, имели пленительный фиолетовый цвет и невероятно высокий каблук.
Мальчику ужасно захотелось их примерить, чтобы посмотреть, как они выглядят на ногах. Он бережно опустил их на землю и принялся расшнуровывать свои потрепанные кедики. Натянув повыше свои перештопанные носочки, он погрузил ноги в туфли.
На них они смотрелись гораздо лучше, чем в руках. Ощущать подобную обувь на себе было необычно, но удивительно приятно. Еще ни разу за всю его коротенькую жизнь ему не было так приятно. Каждая клеточка его тела оказалась в непривычном положении. Казалось, что в животе запорхали бабочки, а по коже во всех направлениях, прытко перебирая лапками побежали насекомые. И мир на такой высоте стал выглядеть совсем иначе, все в нем предстало под другим углом.
Страх упасть некоторое время не позволял ему сделать ни шагу, но затем, стиснув кулачки, он все же решился немного пройтись по своей поляне. Только теперь он не обращал внимание на кучи мусора вокруг него. Он смотрел только на туфли на его ногах.
После того, как стемнело, мальчик поспешил отнести это чудо домой, чтобы показать матери.
***
– Немедленно сними это, тупорылый мальчишка! – Прокричала басом мать.
Он стоял в глубоком ступоре, опустив взгляд на туфли, из которых торчали его худенькие ножки. На его подбородке скапливались горькие слезки. Еще чуть-чуть и они упадут, приземлившись прямо на его сокровище. Но он уже смирился с этим, потому что не находил в себе сил поднять ручку и стереть злосчастные капли. Он никак не ожидал получить такую реакцию от матери. Когда он направлялся домой, ему думалось, что она тоже воспримет его находку как нечто особенное. Ему думалось, что ей понравится то, что он заранее надел туфли, чтобы показать ей их сразу на ногах. А она вместо всего этого так сильно разозлилась.
– Ты не девка, чтобы такое носить! – Продолжала она. – Да даже и среди девок такое носят только потаскухи, понятно тебе?!
Мальчик не знал значения слова "потаскухи" и не хотел знать. Он все продолжал смотреть на красивую обувь и надеялся, что сейчас она волшебным образом возьмет и уведет его куда-нибудь подальше от дома.
– А ну, дай мне их сюда! – Мать подлетела к нему. – Быстро!
Он разразился громкими рыданиями, когда она грубо стала стягивать с него туфли. В ответ мать отвесила ему крепкую затрещину по затылку. Место удара пронзило тупой болью, мальчик приземлился на колени и уперся ручками в пол. В глазах помутилось, а когда рассеялось, то все вокруг стало расплывчатым. Сильно подташнивало.
Прошло некоторое время, прежде чем мальчик смог немного прийти в себя. Когда это произошло, он понял, что находится в комнате совсем один. Рядом не было ни матери, ни туфель.
Со стороны кухни послышался отчетливый скрип печной дверцы. Осознание заставило мальчика покрыться холодным потом.
– НЕ-Е-ЕТ! – Он поднялся и побежал. – Мамочка, пожалуйста, не надо!
Добравшись до дверного проема, мальчик увидел, как мать активно заталкивала туфли кочергой вглубь печи. Он протестующе застонал, подскочил к ней, но она тут же отбросила его одной лишь рукой. Мальчик упал рядом со стеной, хлестко стукнувшись об нее и так травмированным затылком, и остался лежать там. Он изо всех сил закусил изнутри щеки, а из его глаз посыпались злые слезы, сквозь которые он наблюдал, как огонь пожирает его сокровище. Оно исчезало прямо у него на глазах, оставляя после себя болезненную дыру в груди.
В эту секунду он возненавидел свою мать. И возненавидел ту потаскуху, которая посмела выбросить такие прекрасные туфли, совсем не заботясь об их дальнейшей судьбе. И с этого дня в мальчике стала развиваться крепчайшая любовь к женской обуви, позже оформившаяся в его главную сексуальную фантазию. По мере взросления он стал залезать в чужие дома. Ни деньги, ни ценности его не интересовали. Он воровал туфли, а иногда чулки и колготки.