Пролог
Неужели прошло уже восемь лет? О боже, ей казалось, будто это было вчера! Той ночью она никак не могла заснуть. Промучившись часа полтора в душной комнате, она наконец решила прогуляться по пустынному ночному пляжу, натянула купальник и на цыпочках, чтобы не разбудить бабушку, выбралась из дома.
Маленький залив, на берегу которого уютно расположились всего три дома, был залит серебристым лунным светом. Во всех трех домах, обращенных фасадами к безлюдному пляжу, было темно. Вероятно, их обитатели давно спали. Она спустилась от своего дома к кромке воды и двинулась вдоль пляжа мимо дома Минов.
Там, должно быть, сладко спала ее кузина Дженни, три года назад вышедшая замуж за Мин Юнги. Самого Юнги этой ночью не было здесь. Он уехал в город по делам и собирался вернуться только утром.
Как всегда, при мысли о Юнги сердце ее сжалось и заныло. Она любила его отчаянной девчоночьей любовью столько, сколько знала. Он, конечно, и не догадывался об этом. Для него она просто была хорошим верным другом. Настолько верным, что, когда три года назад он безумно влюбился в Дженни, именно ей пришлось выслушивать все его восторги. Он говорил ей, как обожает Дженни, как счастлив, что та согласилась стать его женой, как он будет предан ей всю жизнь.
Брак Юнги и Дженни был для нее ужасным ударом, но ничего не изменил в ее отношении к Юнги . Она продолжала любить его всем сердцем, стараясь лишь как можно глубже прятать свое чувство. И за те три года, что Юнги и Дженни прожили в Англии, ничего не изменилось. Так уж получилось, что для нее первая любовь оказалась мучительной и безответной.
Она миновала уже третий дом, где, должно быть, давно угомонились дети Паков, а заботливый отец, Чимин, охранял их сон, пока его жена Сыльги находилась в больнице в ожидании очередных родов. За домом Паков пляж упирался в небольшой лесок. Берег озера порос здесь густым кустарником, а у самого края пляжа возвышался могучий клен, под которым стояла уединенная скамья. Туда она и хотела добраться.
Но не успела она подойти к скамье, как из кустов послышался странный звук. Ей показалось, что там рыдает женщина. Она в недоумении прислушалась. Похоже на голос Дженни. Но что могло случиться? Она нерешительно двинулась дальше, не зная, что делать. Звуки замолкли. Несколько минут тишину нарушал лишь шелест листвы, и она почти убедила себя, что все это ей померещилось. Но тут всхлипы раздались снова, только это были не рыдания, а низкие, словно задыхающиеся стоны. Она уже хотела позвать Дженни, как вдруг до нее донесся хриплый мужской голос, и она узнала Чимина, бормотавшего слова, полные страсти. У нее от ужаса перехватило дыхание. Содрогаясь от негодования, она услышала прерывистый от возбуждения шепоток Дженни, потом снова хриплые гортанные стоны, невнятные мольбы и наконец торжествующий вскрик.
В отчаянной попытке защититься от этих звуков она зажала уши, метнулась в сторону, налетела на ствол клена и рухнула на землю, задыхаясь от слез. Она поняла, что происходило в кустах между Чимином и Дженни, и ее переполняли боль и обида, отвращение и смятение, когда она думала о поруганных чувствах Юнги.
Неожиданно резкий гневный голос Юнги вывел ее из оцепенения. Значит, он вернулся! На мгновение она испугалась, что он зовет ее, но потом поняла, что он обращается к тем двоим, что в темноте занимались преступной любовью совсем рядом с ней.
- Чимин! - рявкнул Юнги, почти оглушив ее. - Я вижу, что это ты. Выходи!
До нее донесся испуганный женский шепот, невнятный протест Чимина. Затем мимо промелькнула и скрылась в кустах миниатюрная фигурка Дженни... В воздухе растворился терпкий аромат ее духов. Вслед за тем прозвучал неуверенный, полный паники голос Чимина:
- Вернись, Джису! Подожди!
Немыслимо! Невозможно! Почему Чимин позвал ее? Почему назвал ее имя? У нее не было времени разобраться, потому что тут же раздался яростный окрик Юнги:
- Джису! Выходи сейчас же! Или я вытащу тебя силой!
Она никогда не видела Юнги в таком гневе. Почти не сознавая, что делает, она поднялась, сделала шаг вперед, споткнулась о скамью и рухнула на нее, вскрикнув от боли. Юнги бросился к ней, схватил за плечи, встряхнул и швырнул на скамью. Чимин позади нее тихо выбрался из укрытия и поспешно удалился, ничего не сказав. Но она и не думала о нем. На лице Юнги было написано такое отвращение, такое презрение, что ей показалось, будто она проваливается в бездонную пропасть. У него не было никаких сомнений, что любовью с Чимином занималась именно она. Дженни и Чимин подставили ее! Изворотливый, циничный ум Дженни быстро подсказал ей, как вывернуться. Но Чимин!... Как мог он так поступить?
Впрочем, у нее не было времени на размышления. Хотя сердце ее готово было разорваться от муки, но решение было принято мгновенно: Юнги не должен узнать, чем занимается его любимая жена. Узнай он правду, его боль будет ужасна. Поэтому она молчала, стиснув зубы. Лишь не могла сдержать слез.
- О, не стоит изображать горе, - презрительно бросил ей Юнги. - Избавь меня от слез и марш домой! Завтра я поговорю с тобой! - Он резко повернулся и ушел, не оглянувшись.
Утром бабушка нашла ее, скорчившуюся все на той же скамейке, полуживую от слез отчаяния, но упрямо хранившую молчание. Бабушка в тот же день увезла ее в город, и больше она ни разу не бывала на озере и не видела Юнги.