Видишь маму - беги
** ** **
(Kim Yonja – Amor Fati)
Утро для Юнги всегда было болезненным, а воскресное так вообще, ибо каждый раз приходила его наивная девчонка Дженни, которая даже не понимала в какой опасности она находится рядом с ним. Он всегда воздерживался, ибо маленькая, наивненькая и ещё такая незрелая. Он всегда говорил о ней, как о каком-то маленьком ребёнке, хотя ей уже совсем недавно исполнилось девятнадцать.
Он без понятия как так получилось, что такой двадцати четырехлетний "дядька" встретился с таким дитя. А если честно, то все началось в том самом ужасном парке. Да-да, именно в парке. Вы небось думали встретились два упертых барана в клубе и помогли друг другу, а не-ет.
Вообще Юнги был сам в шоке оттого что пошёл в парк для уединения. Мдэ. А вместо уединения наткнулся на бегущую Дженни, что изо всех сил визжала, кидаясь своими учебниками и один из таких учебников как раз таки отлично так впечатался бедному Юнги в лоб, у которого на секунду даже звёздочки полетели.
Она бежала за каким-то типом, пытаясь восстановить в этом мире правосудие. И впервые в жизни засунув свою гордость куда подальше себе в задницу, Юнги все же поплелся медленно к тому смертному, что смог нарушить его покой. Парень тот еле держался на ногах, ибо Дженни хорошенько его уже потрепала, гоняясь за ним по всему парку.
Как забавно, в этот раз даже не пришлось поднимать ручонки, пытаясь разукрасить лицо этому ганнибалу. Он сам все понял, трусливо убегая и кидая в сторону ошарашенной девушки её портфель, на что она облегченно вздохнула, полностью восстанавливая своё дыхание.
Затем та стала судорожно искать что-то у себя в портфеле и видимо найдя это самое, она наконец успокоилась.
– Фу-ух, мой почти что месячный труд не пострадал. Моя ж ты золотая броненосная тетрадь. Все теперь я спокойна, теперь я могу идти завтра в школу. – продолжала видимо болтать сама с собой, даже не замечая полностью приофигевшего Юнги, что думал, сейчас его поблагодарят, сейчас его расцелуют, ну хотя бы мечтательно проводят взглядом его спину, но нет, кажется её тетрадь интересовала её больше всего.
– Кхм-кхм, я не мешаю? – решил прервать столь важный монолог немного странной девушки.
– О, а ты все ещё здесь? – и тут Юнги хотелось подойти и дать ей хорошенького подзатыльника.
– Слушай, у меня с собой ничего нет, есть только мороженое! Хочешь? На бери. – во всех других случаях он бы даже не притронулся к этому детскому "счастью", но сегодня то ли день пошёл как-то не так, то ли мисс приличность решила навестить самого Юнги так, что он постояв недолго и рассмеявшись от души, все же взял протянутое ему лакомство. К счастью обоих неподалёку был ларек с мороженым, откуда Юнги и достал ещё одно мороженое, отдавая его этому "дитю".
– На самом деле я ненавижу мороженое. – сидя на скамейке, спокойно утвердил факт Юнги, продолжая поедать лакомство. Дженни удивленно взглянула на него, не веря в это.
– Но... Ты же сейчас ешь его. Зачем? – неуверенно спросила школьница, лизнув своё лакомство, даже не представляя себе, что за ней следят пара чёрных бездонных глаз. Будто поняв, что на неё пристально смотрят, Дженни повернув голову, застыла, не в силах оторвать свой взгляд от этих бездонных омутов. С той самой секунды и началось их любовное сумасшествие.
* * *
– Юнги! О боже, просыпайся! Пожалуйста, ты не поверишь, но моей маме надоело, что мы встречаемся с тобой уже как год, а она о тебе до сих пор не знает. – Дженни с утра вместо "воскресного сна" прибежала к нему, ибо реально... Дела плохи.
– Чертов Бан Шихек угомонись пожалуйста. Мм, когда-нибудь я реально заткну тебя своим грязным носком. – Юнги спал и если бы не весь этот вчерашний разговор с мамой, то Дженни бы поумилялась над ним ещё, но ситуация не та, в голове красным пробегает строчка "Мама хочет встретиться с Юнги. С её Юнги... С её Юнги, что ведёт себя иногда (ладно почти всегда), как гопник, матерится, как сапожник и ненавидит, когда люди болтают на приличном языке (то бишь без мата). А мать Дженни именно тот человек, что думает, что хорошие манеры и опрятность спасут мир. Сказал бы Юнги что-то колкое на это её мамино заявление... Но он сейчас спит и видимо опять кастрирует во сне своего генерального директора. Так молодой продюсер Юнги считает, что именно с такими снами можно выспаться...
– Ну и мама моя. – опять обращается она к нему, все же стягивая одеяло с него, потом психует, потому что черт, уже сегодня вечером её мама хочет встретиться с ним! Как ей придумать план "Как из Юнги сделать интеллигента" за столь короткое время?! Мама же его... Расколбасит...
– Мин Юнги у тебя есть целых четыре часа до встречи с моей мамой, а если ты не придешь, то я скажу ей, что у тебя был рак головного мозга и ты не выдержал и умер раньше времени. Трусы в руки и бегом! – та все же не сдерживается и хлопает спящего парня по ягодицам. Все же у него офигенная привычка, спать в одних труселях.
– Если ты не придешь, я оборву с тобой все связи так и знай. Моя мама это тебе не шутки... – с этими словами та наконец уходит из его дома, ибо она вообще-то изначально шла за ванилином для маминого пирога, но вспомнила, что всё-таки стоит зайти к своему парню, он же такой непунктуальный.
– Какого хера Бан Шихек? Да что ты понимаешь в музыке? Айщ, я уволюсь, я тебе серьёзно говорю. Я скоро уволюсь. И не видать тебе моих пят вместе с моей волшебной музыкой. Да-да, у твоей Хани нет голоса, а на её слухе, так вообще медведь попрыгал раз пятьдесят. Что мне делать, если она такая бездарь?! – у Юнги была очень плохая привычка. Он почти всегда болтал во сне, обычно это было всегда связано с его работой. – Я тебя падла предупреждаю, ещё одно плохое словечко в адрес моей музыки и я тебе яйца с корнями вырву. Айщ! – все же встав и не вытерпев Босса даже во сне, тот сонно протирает глаза и чувствует запах вкусной еды.
– Кума, ты что готовить научился? – спрашивает у своего кота Юнги и идёт на зов еды. Зайдя на кухню, тот видит своего чертика, что уже кушал и смотрит на уже накрытый стол. На глаза бросается яичница и записка, которую Юнги сначала погладив кота, берет и начинает читать.
– "Я знала, что меня вообще не слушал и поэтому говорю ещё раз. СЕГОДНЯ В СЕМЬ ПРИХОДИШЬ КО МНЕ ВЕСЬ ПРИЛИЗАННЫЙ! МАМА ХОЧЕТ ВСТРЕТИТЬСЯ С ТОБОЙ! Не опаздывай." – Юнги на некоторое время даже кажется перестал дышать, но затем он понял... Понял, что приближается то самый что ни на и есть настоящий пиздец...
– Кума, я влип... – говорит Юнги и охувает от всей этой ситуацией. Он... Ей... Она же рассказывала, что её мать та ещё штучка, вставит по самое не могу... – Вот же... Я влип, я влип, я вли-ип!
Юнги на минуту уходит в ванную, а затем будто опомнившись идёт снова на кухню и хватает свой телефон, на ходу набирая своих друзей, благо на это есть чат, где можно позвонить всем одновременно, ибо Юнги бы сдох, рассказывая каждому по очереди.
Слышатся долгие гудки и трубку наконец поднимают.
– Блять, какого лешего ты звонишь мне в воскресенье, Юнги, в воскресенье! – не церемонясь, кидает сонный Джин и зевает пытаясь не убить своего друга,что по сути тоже спит в такое время.
– Всем доброго дня, мои поросята, как вы? Какие планы на сегодня? – радостно пропевает Хорс и видимо что-то готовит. О господи, все пошло к херам, когда этот Чон Хосок решил посещать курсы по готовке. Друга теперь не узнать...
– Сам Юнги позвонил в час дня в воскресенье?! Омо, значит сегодня точно что-то произойдёт с нашей планетой, мы взорвемся! – усмехается Чимин, тоже всех приветствуя, тот видимо куда-то намылился, ибо одет не в домашнюю одежду.
– Ох, блять, какого хрена люди вообще придумали этот утюг? И почему они такие слишком маленькие?! – слышится возня со стороны Джуна, видимо тот опять подпалил свою рубашку. Ребята лишь будут надеяться, что она была не новой.
– И тебе привет Джуни. – смеётся Хосок над рукожопством своего друга.
Ребята начали общаться друг с другом, совсем позабыв о Юнги и вообще это же он позвонил им всем, так какого святого Патрика они вытворяют?!
– Ребят. Я влип. – повторяет утреннюю фразу Юнги и смотрит на минуту на своего кота, что до сих пор лениво поедал свой завтрак, изредка поглядывая на своего хозяина.
– Что такое, неужели тебя выгнали с работы? – первым отзывается Хорс и стоит нахмурившись.
– Нет, наверное они с Джен поругались. – делает свои выводы Чимин и берет с тумбы солнцезащитные очки.
– Ты начал любить розовый цвет?! – кричит Джин, забывая, что рядом спит Джису. Она шикает на него и скидывает с кровати. Слышатся недовольства Джина о том, что она его не любит и вовсе не бережет, на что все дружно ржут с них. В Джина летит подушка, он все же сдается и уходит на кухню.
– Спорим, моё рукожопство и ему передалось? – играет бровями Джун, все же бросая рубашку куда-то в сторону.
– Нет, давайте все ко мне. Я жду вас. Ребят у меня правда очень плохие новости. У меня... Рак головного мозга. Мне осталось совсем немного, пожалуйста, хотя бы вы не бросайте меня в такую минуту. – хитрит так искренне и лицо подобающее делает, что все застывают, боясь даже что-то сказать. У Хорса даже слёзы пошли. И Юнги "эпично" отключается, смотря на них так, будто в последний раз.
– Не дождетесь. – злобная ухмылка красит его лицо, отчего он становится похож на чеширского кота. Простите ребят, но это единственный способ быстрее вытащить вас из дома, усмехается Юнги и спокойненько идёт в ванную, чистить зубы.
Через минут двадцать в дверь сильно долбятся и Юнги даже гадать не стоит, кто решил заглянуть в его обитель. Поэтому сделав более менее подходящую моську, тот идёт открывать дверь.
– Юнги, Юнги открой! Жизнь не кончена! Мы все придумаем. – слышится обеспокоенный голос Джина.
– Юнги Хен, не иди на поводу своего отчаяния, Джин Хен прав, мы что-нибудь придумаем! – за ним начал басить Чимин. Не хватало лишь вопля от Хорса... О, а вот и он.
– Юнги, как так?! Ты не можешь умереть. Ты же теперь не сможешь увидеть маленьких Хосят. А сколькое мы пережили с тобой? Да ты мой лучший друг Юнги! – Юнги за дверью все же немного ждёт, пока все стихнет и слышит как Хорс извиняется перед всеми за последнюю фразу. Со стороны смотреть на это так смешно. Ей-богу, им бы в юмористы записаться.
– Юнги, я по дороге купил талисман бесконечного счастья, правда он стоил семь тысяч вон, но мне не жалко для тебя ничего. – и где-то там слышится нервный голос Джуна.
– Айщ, вы ребята такие шумные. – все же с неохотой открывает дверь Юнги.
– Когда? – все завалившись к нему, вбегают как стадо слонов. Благо дверь закрыть не забыли.
– Что когда? – спрашивает Юн, немного не понимая их и уходя на кухню разогревать уже заранее заказанную пиццу.
– Умираешь когда?
А вот на это он хочет открыто уже ржать, что и делает в следующую минуту, только другие думают, что это истерика.
– Ты только не волнуйся Юнги. Мы уже все организовали и заранее всех предупредили. Все одногруппники были в шоке, но соболезнования выразили. Мы позвонили уже Тэхену и Чонгуку. Они смогут прилететь только к утру. – они тараторят, пытаются говорить громче. И после этого Юнги понял, что шутить это не его. Впервые в жизни решил пошутить, а они уже наверное и гроб ему купили.
– Хей, успокойтесь. Я буду умирать в девяносто семь лет, о чем вы? Я просто пошутил. – нервно усмехается Юнги, замечая, что все в миг заткнулись и даже Хорс перестал реветь, на минуту переводя свой взгляд на него.
– Что ты сказал? – спрашивает Джун, начиная подходить к нему. Юнги делает шаг назад и бежит по лестнице на второй этаж и уже там кричит.
– Вот почему, когда шутит Хосок, все ржут, когда Джин шутит, все сбегают, а когда я, так сразу кулаками бросаться! – орёт на них сверху Юнги, держась за перила.
– Нет, ну друг от тебя такого не ожидал. – говорит Хосок, полностью вытерев сопли. Ну его Юнги стало жалко. Человек разнервничался, а он просто шутил.
– И вообще, я так хотел, чтобы вы быстрее пришли ко мне, ибо я реально влип. – на что остальные поддакивают и уходят на кухню на аромат уже горячей пиццы.
– Нет, ну я серьёзно! И вообще зачем вы позвонили Тэхену и Чону? Они же отдыхают, пусть и отдыхают себе дальше! – бежит за ними Юнги, ибо знает, что если помедлит хоть на минуту, там ничего уже не останется.
– Что за проблема у тебя такая, что ты выглядишь таким взвинченным, плюс нас из дома вырвал? – спокойно говорит Чимин, беря тарелки с полки и расставляя на столе.
– Короче... – после долгой паузы говорит Юн, пока остальные уже едят. – У меня сегодня встреча с мамой Дженни. – после чего все подавились и сочувствуя посмотрели на него.
– У-у, брат, ты реально влип. Ибо все эти знакомства та ещё нервотрепка. – проговаривает Джун, вспоминая себя.
– А что в этом такого? – не понимает Чимин. – Это не так уж и страшно, как кажется.
– Чимин это не страшно, когда тебе попалась такая же плюшка, как ты сам и мать у Чеён по твоим словам тоже чудо! – подхватывает Джин, тоже вспоминая свою встречу с мамой Джису. Жуть одним словом...
– А моя свекровь так вообще сказала мне при нашей первой встрече "Раздевайся". – после этих слов Хосока Юнги стало вдвойне хуже. – Я тогда чуть не сдох, но потом мама Мины сказала, что это шутка и так сильно ударила "по-дружески" по плечу, что аж до сих пор помню свой немного истеричный смех.
– Ребят, главное! – обращает на себя внимание Джун, помахав рукой, и продолжает. – Никогда ничего там не трогать! Вот это главное... – говорит тот и опускает голову, вспоминая себя.
– Дай угадаю, ты там точно что-то разбил или сломал? – ржет с него Чимин, запихивая в рот оставшийся кусок пиццы. Остальные тоже ржут с него, ибо когда Джун не рукожопствовал? Дома, на работа, в своё время в университете, Юнги помнит и школьные времена, там вообще стоит молчать, ибо все вспоминать даже десяти ртов не хватит, чтобы как следует отсмеяться.
– Во-первых я сломал ручку их сковородки, что передавалась у них из поколения в поколение. Миссис Ким решила мне продемонстрировать свою сковородку, что досталась ей от её прабабушки. – после этого все начинают смеяться и орать, Джин даже по столу несколько раз бьет, чтобы успокоиться. – Вы бы видели её лицо в тот момент, у неё глаз левый дергался, а Джихе тогда сидела мол типо я его вообще не знаю. Даже помочь не пыталась, представляете? Потом миссис Ким решила успокоиться после всех моих извинении и выпить воды, но и тут я облажал по-крупному, ибо, когда решил сыграть роль джентльмена случайно вылил воду ей прямо на платье. Потом от Джихе я узнал, что это было её любимое платье... – нервно смеётся Намджун, вспоминая то, что было два года назад. Он правда тогда сильно сожалел, но миссис Ким не оказалась прям таким монстром и довольно быстро приняла его.
– Кажется только я с первого раза поладил с мамой Чеён. – Чимину это льстит, ибо он реально тогда сразил миссис Пак наповал. Чем она его тогда не кормила.
– Подлецу все к лицу. – морщит лицо Джин, запивая печенья чаем.
– В смысле? – офигевает Чимин, на что Джин просто улыбается.
– Я конечно рад, что вы поделились своими историями, но это меня никак не успокоило. – Юнги машет всем руками.
– О господи, ну что ты хочешь? – Джин недоволен поведением Юнги. Почему он именно сейчас из мухи делает слона? Хотя раньше ему было практически на все плевать. – Хватит быть размазней, идёшь к ней в офигенной одежде, покупаешь цветы и тортик, на время забываешь о том, что умеешь материться и валишь её!
– В смысле "валишь", о чем ты? – не догоняет Юнги.
– Тип сразить наповал. – подсказывает Чимин другу.
– Аа, ну если смотреть, то в этом нет ничего невозможного. – утверждает Юнги.
– Да все у тебя получается. – подхватывают остальные и Юнги только сейчас понимает, что реально слишком сильно распереживался.
Да все получится.
** ** **
На часах уже почти семь, а мама уже пилит Дженни о том, что всегда надо быть пунктуальным и никогда не опаздывать.
– Клянусь Юнги, я убью тебя, если ты не придешь. – цедит сквозь сжатые зубы Дженни, проверяя своё лицо и платье. Все в порядке, все готово, только вот почему его все ещё нет. Она конечно понимает есть много причин, почему он не успевает, но слышать мамины недовольства уже никак невозможно.
Наконец слышится спасительный звонок в дверь и та бежит открывать дверь. Открывая дверь, Дженни теряется ибо перед ней не Юнги стоит, нет стоит совсем другой человек. Вот что делает "культура" с человеком...
– Вашей маме зять не нужен? – играет бровями и наклоняясь через все эти неудобные пакеты и букет, целует ту в висок. Юнги до жути неудобно, хочется вообще запереться дома, достать пепельницу и начать курить, но он держится, непонятно как, но держится. Он по наставлениям своих друзей-консультантов все же оделся в белоснежную рубашку и чёрные классические джинсы, сверху не мог не накинуть свою любимую кожанку. Но все это выглядело до жути прекрасно, слишком прекрасный...
– Нужен, очень. А то она меня уже начала пилить. – тихо говорит Дженни, нехотя отпуская его и отходя в сторону, чтобы дать ему пройти в дом.
Из гостиной сразу вышла госпожа Ким, что была копией Дженни, и Юнги примерно уже знал как будет Дженни выглядеть в старости.
– Здравствуйте госпожа Ким. – Юнги поклонившись, подошёл к ней и вручил букет и пакет с подарком, что тщательно выбирал Джин. – Это вам.
Та кивнув головой, приняла подарок и наконец заговорила с ним.
– Ты тот самый Улитка Мин? – спросила Ким старшая, приглашая всех за стол. Дженни лишь закатила глаза, вот зачем она сказала маме его фамилию...
– Простите? – Юнги охуел, ибо он же только пришёл к ним, а она уже кидается своими словечками. Ох-ох, вечер обещает быть веселым...
– Ну, твоя фамилия Мин и ты вечно опаздываешь, значит ты улитка, если не слизняк. – смеётся та от своей же шутки и наконец тоже садится за стол самой последней. И тут Юнги вспомнил истеричный смех Хорса, повторяя за ним.
– Аа, вы про это... – тянет Юнги, не зная, что дальше сказать. Смотрит беспомощно на Дженни, но та будто игнорит его и увлеченно продолжает резать пирог. Да что за хрень? Он что сам должен выкарабкаться?
– Кстати, вы отлично выглядите. – вспомнил советы от Джина, только вот поздновато...
– Спасибо дорогой, но это обычно говорят вначале, знаешь ли при встрече. – тянет та и берет в руки вилку и почему-то Юнги казалось, что она этой вилкой ему сейчас что-то да проткнет...
– Ну я был слишком ослеплен вами и вашей красотой, что позабыл обо всех словах. Даже поздоровался как-то неподобающе... – Юнги кажется понял тактику её игры и Дженни наконец-то села рядом с ним и все вроде как спокойно начали есть.
– Мне Дженни о вас много рассказывала. – начинает Юнги с яркой улыбкой.
– Например? – вот блять...
На уме вертится один лишь отборный мат. Оу, ну я бы сказал вам, что у вас охуенный характер, но я промолчу пожалуй.
Кажется что даже Дженни начала открыто ржать с него.
– Вы очень добрый человек. – начал Юнги после небольшой паузы. И что там ещё было? – У вас самая лучшая выпечка. Отлично разбираетесь в одежде. – хитрит Юнги, смотря прямо ей в глаза. А что это, у Чимина получилось, чем он хуже него?
– Ахах, спасибо. – скромно кивает головой Ким Ханыль и на минуту замолкает придумывая дальнейшие вопросы.
– Мам, Юнги работает продюсером в кампании bighit.ent, в той самой, где работают твои любимые айдолы. – не понял, а это зачем надо было упоминать? Юнги вопросительно смотрит на Джен, а та в свою очередь слишком уверенно смотрит на него, будто у неё все под контролем.
– Да? И почему об этом я узнаю только сейчас? – та недовольно смотрит на свою дочь, будто Дженни скрыла от неё какой-то вселенский секрет.
– Да в данный момент я работаю там. – соглашается с Джен.
– Это же прекрасно! – восклицает Ханыль, – А Ким Доена, ты наверное каждый день видишь да? – Юнги начинает вспоминать этого Доена, что год назад дебютировал и утвердительно кивает головой. Все же, хорошо что Джен начала с его работы. Он готов всегда болтать на эту тему.
– Ма! Ну конечно. Ещё помнишь его песню "Crazy love", твоя любимая? Вот эту песню Юнги сам ему написал! – подхватывает тему и Дженни, на что Юн как какая-то девственница краснеет и смущаясь кивает головой, соглашаясь с ней.
– Серьёзно?! Как так? – её мать будто оживилась. Это было видно по её глазам, что блестели и бегали из стороны в сторону.
– Ну... Там ничего сложного не было. – говорит Юнги, радуясь что нашёл тут свою фанатку.
– Но вот попотеть ему пришлось с этой Хани. Он такой шедевр написал ей, а она. Она же бездарь! – Дженни негодует, ибо они правда с Юнги ненавидели её. Стала звездой несколько месяцев назад и уже "зазвездилась", ведёт себя высокомерно, не здоровается с Юнги, хотя это опять таки он написал её дебютную песню.
– Не говори мне о ней. – говорит Ханыль, – Когда я её вспоминаю, мне сразу становится плохо.
После этого усмехается Юнги и уже чувствует себя комфортно, ибо хоть где-то, но их вкусы сошлись, значит не все так плохо.
– Вы не слышали её голоса вживую... – вспоминает Юнги, – Это ещё хуже, так мы хоть немного, но переделываем её голос, а вживую это звучит еще ужасней... – Юн морщит лицо, не желая вспоминать её вопль.
– И зачем только взяли такую бездарную? – спрашивает Ханыль.
– Говорят, что она дочь хорошего друга Шихека... – задумчиво тянет Юнги, смотря на побледневшее лицо Ханыль.
– Оо, зря ты начал о Шихеке... – откровенно ржет Дженни, а Юнги сидит и смотрит на удивленную Ханыль.
– Что-то не так? – пугается Юн.
– Ты знаешь Бан Шихека? – спрашивает Ханыль, после чего Дженни заливисто смеётся над своей мамой.
– Ну конечно, он же мой гендиректор... – не понимает Юнги в чем дело.
– Т-ты... Т-ты! – на минуту Юн давится своим чаем, а Дженни хлопая по его спине, все ещё не может остановить свой ор.
– Она без ума от Шихека. – шепчет ему Дженни.
– Ты должен меня познакомить с ним. – говорит Ханыль и все же успокаивается.
– Ну конечно, это можно устроить хоть завтра! – Юн наконец понял в чем дело и ухмыльнулся.
– Так, ну а теперь продолжим нашу беседу. – становится вновь строгой Ханыль. Опять? Юн уже думал, что можно выдыхать, а она...
– И все же Мин Юнги, я хотела спросить тебя. Тебе же уже двадцать пять? Вам обоим не кажется, что разница в возрасте слишком велика? – поедая спокойно свою еду, спрашивает та. Юнги знал, что она скажет так и заранее подготовил ответ.
– Для меня в этом нет ничего такого. И вообще у моих родителей разница в возрасте восемь лет, так что у нас это семейное. И главное же не разница в возрасте, а счастлив ли ты рядом с этим человеком, ведь так? – искренне спрашивает Юнги и он наверное боялся больше всего этого. Её мать могла спокойно запретить встречаться им лишь из-за разницы в возрасте.
– Да ты совершенно прав. Просто... Как видишь я осталась одна с этим ребёнком. – указывает она на Джен, что сидела, притихнув. – И я не хочу, чтобы эта история повторилась и с моим дитем.
– В таком случае вы можете не волноваться об этом. Я готов терпеть её характер до конца. Я слишком привязан к ней и сильно люблю,чтобы поступить так. – если бы здесь были его друзья, то они бы не поверили ему, ибо как гопник стал таким джентльменом. Нет насчёт тех слов, да, но он никогда не говорил так красиво. Дженни даже хотелось записать это на телефон, чтобы слушать это бесконечно.
– Ну тогда я спокойно. Дженни иди покорми кота.
Дженни удивленно смотрит на маму.
– Мам, но у нас нет кота.
– Соседнего кота. Иди-иди. – машет та ей рукой. И Дженни не понимая её, все же уходит на кухню.
Юнги этого испугался, нет только не один на один с ней. Нет...
– А теперь ты слушаешь меня внимательно. – обращается Ханыль к нему, как только Дженни уходит. – Если обидишь её, то яйца с корнями вырву и заставлю самому съесть все до конца. Я тебя в асфальт закатаю, если бросишь ее. – и Юнги просто охерел... Ибо все эти слова говорил всегда только он сам... Нет, она реально теперь будет его кумиром.
– Я согласен. Я на все согласен.
– Ну вот и отличненько. Я конечно сразу поняла, что ты парень не промах, но не могла не предупредить тебя. А теперь я конечно понимаю, что это чаепитие, но надо все же бухнуть за знакомство так сказать. Тебе же можно? – спрашивает та, и встав, направляется к камину, где была хорошо спрятана бутылка с красным вином. И Юнги охерел уже второй раз за этот день. Сколько у неё ещё сторон? В любом случае она крутая, думает Юнги.
– Айщ, теть, вы знаете как я разнервничался за весь этот день? Конечно можно! – и те за несколько минут справились почти со всей бутылкой, но все же Ханыль убрала её, ведь считала свою дочь ещё не достаточно взрослой, чтобы пить. Но Юнги стоит промолчать про тот момент, где он сам лично впервые споил ту... Кто же знал, что она пила впервые?
– Все? Посекретничали? – заходит недовольная Дженни. Та все же кота нашла и даже покормила...
– Вот обсуждали сколько у вас детей будет. – тянет весело Ханыль, следя за лицом своей дочери. Та быстро краснеет и отводит взгляд.
– И сколько же? – спрашивает Дженни, садясь на своё место.
– Мм, думаю семерых хватит. – смеётся Ханыль, уже следя за лицами двоих.
– Ма-ам. – Дженни краснеет и хочет раствориться. Она конечно рада, что Юнги теперь не так неудобно, как в начале, но все ж ну не эту же тему им обсуждать...
– Думаю нам троих хватит. – говорит Юн, продолжая, – Девочку и двух пацанов. Как ты думаешь? – тот уже обращается к Дженни. Она хочет сгореть.
– Я ещё об этом не задумывалась...
Что такого произошло, пока её не было? Такое чувство, будто эти двое – сиамские близнецы, что наконец встретили друг друга...
** ** **
– О чем вы болтали, когда меня не было? – спрашивает Джен, пока они гуляют по ночному парку.
– О многом. – улыбается Юнги, вспоминая "яйца с корнями вырву". Он это теперь никогда не сможет забыть, завтра же поделится со своими друзьями.
– Значит ты не будешь говорить? Ну хорошо. Я все равно потом от мамы узнаю. Кстати, как тебе знакомство? – спрашивает Дженни, заглядывая ему в лицо.
– Отлично. Твоя мама очень крутая. – усмехается тот, и обнимая ту за талию, мягко касается своими губами её губ.
– А ты разнервничался. Ещё и про этот рак головного мозга придумал. – тянет та, отстраняясь от него.
– А ты откуда знаешь об этом? – хмурит брови Юн и чувствует что-то неладное.
– Если ты не в курсах, то твои дружки разослали сообщение с крокодильями слезами всем, кого они знают. Я думала ты об этом уже знаешь и уже всех успокоил... – задумчиво тянет Дженни и округлив глаза, резко поворачивается к нему всем телом.
– Только не говори, что ты не проверял свой телефон?! А вдруг они это и твоим родителям скинули?!
Вот блять...
– Ну, у меня не было времени сидеть в телефоне и я поставил его на беззвучный режим, чтобы не мешал... Ох, ты же блять! – вспоминая сразу про телефон, тот достаёт его из кармана задних джинс и разблокировав, понимает, что он в полной заднице.
Ибо как ещё объяснить 10524+ смс?!
– Да чтобы вы горели в аду! Чертовы идиоты! – кричит на весь парк Юнги, что аж Дженни подпрыгивает на месте.
В следующую минуту звонит телефон.
– Алло? – Юнги спокоен, абсолютно спокоен. Ничего, они с Джен все разрулят.
– Алло?! Юнги Хен?! Это ты? – кажется по сторону кричат Тэхен с Чоном, перебивая друг друга. – Мы уже прилетели! Ты только не умирай. В какой ты больнице?!
Они настолько сильно кричат и вопят, что даже Джен удаётся услышать их вопли, отчего та смеется и никак не может остановиться, ибо Юнги влип и влип он по-крупному.
– Я... – Юнги за этот день понял только одно — шутить это не его. Он больше никогда не будет шутить.
ВЫРВУ ЯЙЦА С КОРНЯМИ ВАМ ВСЕМ СВОЛОЧИ, А НЕ ДРУЗЬЯ!
The end