Часть 17
Так вот внезапно правда открылась,
Наиболее важное, так сказать.
То есть без этого господина
Путь домой ей не отыскать?
Она обернулась, стрельнув глазами,
Сколыхнув воду опасно почти:
"Так отпусти, я прошу, умоляю!
Не отрицай, а послушай, учти,
Со мной никогда тебе счастья не будет:
Я не люблю, мы чужие совсем,
И для Шетина я слишком другая.
Представь, я домой вернусь, а затем
Ты вскоре меня насовсем позабудешь,
Поскольку точно ошиблась Звезда,
Шетинскую девушку тоже полюбишь,
Счастливые будете муж и жена."
Вода в лохани давно уж остыла,
Но Катарина вставать не спешит,
Ведь очень опасно, очень тревожно
На неё король шетинский глядит.
"Я не раз говорил, но меня ты не слышишь.
Речи мои так нещадно пусты? -
Эрик вздохнул и снова продолжил, -
Катарина, запомни, мне нужна только ты."
Это он говорил довольно спокойно,
Хотя молнии плещутся в тёмных глазах.
Смотря на него, она прошептала:
"Вместе мы будем только в мечтах."
Но Эрик услышал. Эрик поднялся.
Эрик до боли сжал кулаки.
И прямо сейчас он уже собирался
Уйти и забыть, забыть и уйти.
У Катарины мелькнула идея,
Но Эрик уже направлялся к двери.
"Эрик, постой! - он обернулся, -
Если нужна, говоришь, то бери."
На его лице ступор тотчас отразился
И, может, желание в самой глубине,
Но он не позволил чувствам развиться,
Смотря как стоит Катарина в воде:
"Ты что мне сейчас себя предложила
Или я что-то не понял, прости?"
"Да, предложила, - как же ей стыдно, -
После этого сможешь меня отпустить?"
Катарина действительно в это всё верит?
Пусть лучше окажется жутким сном.
Он ей в глаза смотрел непрерывно,
Мир его рухнул, как было давно.
Эрик так верил, что будет счастливым,
Разочаровать смогла даже она.
Прикрыв тихо створки, медленно вышел.
Катарина стоять осталась одна.
Не долго стояла, молча оделась,
Всё думая: "Что ж ты наделала, милая?"
У окна встала, не удостоив взглядом
Ванную и воду в ней мыльную.