Мир Алема

Время бежало, летело и скакало, кружилось в бешеном танце - и я не заметила, как закончилось лето. Июнь, июль и август пробежали, оставив в памяти только воспоминания о себе. Я прекрасно помнила день середины лета и нашу полную приключений вылазку в лес, проведенные у реки августовские деньки и прогулку к Кралльскому вокзалу - впечатляющему зданию на другом конце города, которое то и дело погружалось в белоснежные клубы паровозного дыма. Я перечитывала номера «Первой газеты», с улыбкой вспоминая летние месяцы, и не могла понять - неужели они уже прошли? Как такое могло случиться, ведь только недавно был май! Но нет, лето действительно закончилось, девяносто три дня проскакали мимо одним табуном и унеслись куда-то дальше. Благодаря интересной жизни, полной мелких радостей и трудностей, я не замечала, как заканчивался очередной день.

Шло время, дни становились все короче, жара постепенно стала спадать, ночи становились холоднее, а погодный датчик завел привычку оповещать нас не только о ночных ливнях, но и о дневных осадках. Однако в каждом сезоне есть свои прелести, и начало осени - не исключение. Середина сентября порадовала Краллик тем, что нарядила все деревья в городе в ало-золотые одежды. Буквально за неделю пышная зелень, украшавшая столицу Алема почти четыре месяца, сменилась пестрыми багряными оттенками. В воздухе, по улицам и проспектам, по каналам и по тротуарам - везде летали желтые, красные, оранжевые листья. Кружась и шурша, они налетали на прохожих и мешали их движению. Люди сердито уворачивались от листопада, старались поскорее уйти с улиц, а мне нравилось идти и чувствовать, как в спину меня подгоняет ветер, несущий опавшие листья.

Жизнь била ключом, постоянно подкидывая нам все новые и новые приключения. Еще в середине июля у «Первой газеты» появились соседи – к нам подселилась Молли, взявшая на обучение несколько детей. Появление девушки в Остром переулке оказалось спонтанным: как оказалось, она, ходя от дому к дому в поисках свободного помещения, случайно встретила Олли. Молодого человека тронула ее история, и он, недолго думая, предложил ей пустующее крыло в нашем доме. О том, что такое важное решение нужно принимать сообща, он подумал только когда поставил нас перед фактом.

Сказать, что мы все были в шоке – значит ничего не сказать. Больше всех сердился Лу: юноша оказался очень требовательным человеком, и ему совершенно не хотелось работать в одном доме в галдящими детьми. Больше часа он отчитывал Олли, не давая тому даже слова сказать в свою защиту. Однако, когда провинившемуся все-таки дали возможность оправдаться, он в очередной раз доказал, что умеет убеждать окружающих. Олли говорил так искренне и проникновенно, что умудрился переубедить и меня, и Марва с Дирком – хотя изначально мы тоже были против ребятни в редакции. В конце концов и Лу сменил гнев на милость. Одним из его главных требований была тишина – парень, все еще сердившийся на приятеля за самоуправство, пообещал выставить детей на улицу, если они будут мешать работе «Первой газеты». Молли, с ее учениками, отвели пустующее крыло особняка, от самое, где мы проводили репетиции нашего выступления для дня середины лета.

Как ни странно, девушка держала слово – ребятню было ни видно, ни слышно. Дети приходили рано утром, тихонько занимались, и точно также беззвучно уходили. Шло время, и постепенно даже Лу стал забывать, что под одной с нами крышей находится крохотная школа для детей Республики. Постепенно детей становилось больше, однако за несколько месяцев не было ни единого случая, когда кто-то из них мешал нашей работе.

Постепенно Молли стала интересоваться работой газеты. Первое время она старалась не лезть на нашу территорию, но уже через несколько недель стала регулярно заглядывать в «Первую газету». Ей было интересно абсолютно все. Как мы делаем газету? Где ищем новости? Как отсеиваем интересные факты от настоящего потока сплетен? Как рождается газета? Как я набираю текст, и как он потом появляется на бумаге? Лу устало закатывал глаза, когда в наше крыло входило шумное, деятельное существо, однако я была рада обществу Молли. Девушка была любопытной и наглой, она была готова поспорить по любому вопросу, но с ней было интересно болтать. К тому же, я хорошо помнила, как сильно она помогла нам во время апрельского нападения. Все это заставляло меня улыбаться, когда я замечала на пороге наших комнат эту девушку.

В один из дней конца сентября, я пришла в редакцию «Первой газеты» и застала всю нашу компанию в полном составе. Редкое явление – Дирк и Олли предпочитали работать на улице, и в редакции они появлялись не часто. Ребята собрались в нашем крыле дома, возбужденно что-то обсуждая. Я тут же поняла, что дело не касается «Первой газеты»: если бы случилось что-то действительно важное, меня бы непременно дождались.

Олли вел себя самым странным образом – юноша носился и скакал вокруг наборной кассы, издавая радостные, но совершенно нечленораздельные звуки. В руках у него была какая-то коробка, которую парень, как маленький ребенок, держал над головой, то и дело подкидывая в воздух.

- Что происходит? – громко спросила я, невольно заражаясь общей веселостью.

- Обсуждаем мое новое изобретение. – скромно, и одновременно горделиво улыбнулся Марв. Юноша уже около месяца что-то мастерил, наотрез отказываясь показывать нам наработки.

- Я и не знала, что ты его уже закончил. Получается то, с чем носится Олли - и есть твое новое детище? Что это такое? Для чего оно?

Оливер, смахнув с лица челку, подскочил ко мне, показывая устройство. Это была небольшая коробочка, на которой был рычажок и небольшое окошко, под которым был красный квадратик. К верху коробки были приделаны несоразмерно большие лопасти-крылья. Механизм что-то напоминал мне, несколько минут я вертела коробку в руках, однако так и не смогла понять, на что именно он похож. Кроме того, я совершенно не представляла, для чего можно использовать это странное устройство. Как игрушка для ребенка автомат подошел бы просто идеально, Олли доказал это самым ярким образом. Но я уже достаточно изучила Марва, чтобы знать - механик не станет делать бесполезные вещи. Еще немного повертев в руках коробку и так не поняв ее секрета, я не выдержала и спросила мастера:

- Марв, что это такое? Для чего оно нужно?

- Ты не видишь? Это же бабочка! – радостно выпалил Олли, снова забирая у меня изобретение. Марв улыбнулся еще шире, и поинтересовался:

- Почему именно бабочка? Я думал назвать его «Переносной летающей системой хранения и отправки сообщений», или как-то в этом роде...

Насмешливо фыркнув, Олли перебил приятеля.

- Ты умеешь изобретать немыслимые вещи, но не в состоянии давать им названия! Переносной летающей системой хранения и отправки сообщений?! Серьезно?! Нет уж, я ни за что не позволю тебе так испороть это чудо! Запомни: название чего бы то ни было должно быть запоминающимся и ярким, оно должно хорошо ассоциироваться с предметом. Бабочка - ты только послушай, как оно звучит!

- А почему именно бабочка? В мире ведь полно других летающих существ! – поинтересовалась я, наблюдая, как Олли кружится по комнате.

- Понятия не имею, просто на ум пришло это слово, как только я увидел механизм. А как с языка сорвалось - все, навсегда связалось с коробочкой. Так что вы как хотите, а я буду называть очередной шедевр Марва именно Бабочкой, и никак иначе!

- Хорошо, бабочка так бабочка, хотя мне самому больше нравится, например, орел, или сокол, или еще какое имя птицы. Но раз ты так хочешь, и если возражений нет, то так и будем именовать ее.

Уловив момент, когда Олли, переводя дыхание, замолчал, я поинтересовалась:

- Так что это за штуковина? Для сего она нужна?

- Что это такое? Это возможность передавать сообщения на расстоянии.

- В каком смысле? – спросила я, с изумлением посмотрев на странное устройство.

- Сейчас покажу. Олли, можно тебя на минутку? Дай, пожалуйста, устройство, я хочу еще раз показать, как оно работает. Спасибо. Смотри, если надавить вот здесь, то ящик откроется. – Марв с силой стукнул коробку в торец, и он тут же отъехал в сторону. Внутри Бабочка оказалась полой, а в отодвинувшийся ящик можно было положить как записку, так и небольшой предмет. Юноша снова ударил по торцу - и ящичек с громким щелчком закрылся. – А еще она может летать. Мы когда в лесу потерялись, то выйти смогли только с помощью моих часов, к которым я приделал магнит. Пока шел - все думал, как же еще можно их использовать. И через несколько дней меня осенило! В Краллике полно всяких магнитов, их силой уже никого не удивишь. А если я сделаю такой магнит, который отличался бы от остальных? Это не трудно, делов всего на час. А если я могу такое сотворить - то можно уже сконструировать и устройство, с крыльями как у птицы, в которое можно что-то положить и отправить от одного магнита к другому. Вот, видите этот рычаг с окошком? Если я нажму на него - цвет кубика в окошке изменится. Эти цвета означают тот магнит, к которому направится Бабочка. Например, Лу хочет мне что-то сказать, когда он за столом работает, а я в подвале. Он пишет записку, кладет ее в коробку и выбирает рычагом фиолетовый цвет. – механик пару раз щелкнул, пока под стеклышко не выкатился фиолетовый кубик. Затем парень открыл коробочку, достал оттуда заводной ключик и начал быстро-быстро крутить его в отверстии рядом с крыльями. Заведя механизм до упора, он убрал ключ в карман и продолжил. – Не забыв завести Бабочку, Лу просто-напросто подкидывает ее - и она летит в мастерскую, к магниту, который стоит у меня на столе.

С этими словами Марв подкинул устройство. Его крылья ожили: сначала они захлопали, просто удерживая механизм в воздухе, а через минуту, тихо жужжа, понесли коробку к лестнице в подвал. Я первая бросилась следом за странным устройством, желая увидеть, как оно доберется до места назначения. Лестница в подвал была крутой, на ней легко было сломать шею, неосторожно оступившись, поэтому скакать и прыгать по ступеням был невозможно. Когда я спустилась в вотчину механика, коробка уже стояла на столе, ожидая, пока кто-нибудь заберет ее содержимое.

В подвал сбежались все - большая редкость, обычно в этих комнатах царствовал исключительно Марв. Он не особо протестовал, когда к нему спускались, но и не проявлял радости по этому поводу. Однако в тот день парень стоял около стола, заваленного всевозможным хламом, и буквально лучился гордостью. Ему не часто перепадали лавры, и он выжимал из этого момента всю возможную радость.

Пользуясь случаем, я с интересом осмотрелась по сторонам. Львиную долю помещения занимал печатный механизм, тут была его основная, печатающая часть. Около стены ровными рядами высились горы бумаги, а также несколько больших бочек с краской. В другом углу была самая настоящая мастерская, со стеллажом, заваленным всевозможными деталями незаконченных еще механизмов, брусками дерева, коробочками разного размера и свернутой в рулоны чертежной бумагой. Такой же беспорядок был на столе и на полках над ним. Инструменты и материалы валялись в полнейшем хаосе, однако хозяин прекрасно в нем ориентировался. Рядом со столом стояла узкая койка - Марв предпочитал всегда находиться в мастерской, поближе к печатне и прочим изобретениям.

- Насколько хватает завода? – поинтересовался Лу, вертя в руках Бабочку и с восхищением открывая-закрывая ее тайник. – То, что она летает по дому, это, конечно, замечательно. Но если, предположим, я нахожусь у себя дома, и вам, находящимся тут, надо мне что-то передать - сможет ли она осилить такое расстояние?

- Конечно осилит! – воскликнул механик с легкой обидой в голосе. – Она может летать по всему городу, завода должно хватать примерно на четыре-пять часов. Кстати, Дирк, будь так добор, принеси мне вон ту коробку, на стеллаже. Хотя не лезь, я сам лучше возьму... Так вот. Я заранее выбрал несколько маршрутов для автомата, специально, чтобы вы взяли магниты и разнесли их по домам. Мы с вами живем не так далеко и друг от друга, и от редакции, так что можно спокойно передавать сообщения, расстояние то маленькое. Теоретически, Бабочка может найти другой магнит в радиусе всего города, практически я еще это не проверял. Кстати, можно их в карманах носить, тогда мы сможем говорить что-либо Дирку и Олли, когда они на улицах города что-то ищут. Или, например, кто-нибудь из вас может взять с собой Бабочку, написать материал, а потом сложить его в коробку, выбрать, чтобы она летела сюда - и отправлять ее в путь. У нее, конечно, скорость не высока, зато ей не надо плутать по улицам, так что на место она может прибыть раньше, чем вы сами.

С этими словами Марв разложил на столе несколько кубиков, выкрашенных в разные цвета. Олли первым бросился к приятелю, при этом восторженно восклицая:

- Отлично! Можно любой магнит брать? Ну вот на будущее знайте, что выбирая зеленый цвет на Бабочке, вы собираетесь послать сообщение Оливеру Гексу! Ника, бери скорее синий магнитик, пока его Лу не взял, а то он как-то странно на него смотрит. Уступите даме ее любимый цвет, господин Фольбер, а сами возьмите желтенький. Смотри, он будет прекрасно смотреться у тебя на столе. Ну а тебе, Дирк, остается красный, ты же ничего против него не имеешь? Вот и замечательно. Боги былые и грядущие, Марв, как, ну как ты сумел такое чудо смастерить?! Летающая коробка, ну надо же! Ой, а это что такое?

Олли, не находя выхода своей энергии и восторгу по поводу Бабочки, ходил по подвалу, хватая все, что попадалось ему на глаза. Марв тенью следовал за ним, пытаясь спасти плоды своей фантазии от неминуемого разрушения неуклюжим движением друга. Однако, несмотря на все старания, юноша не успел поймать коробку с болтиками: Олли случайно смахнул ее, размахивая руками. По всему полу разлетелись маленькие, как шарики круглые детали.

- Ой, прости, пожалуйста, я сейчас все соберу и на место поставлю! – затараторил парень, нагибаясь, чтобы собрать рассыпанное, по пути задев и ссыпав на пол несколько свернутых в трубку чертежей.

- Лучше не надо! Ты и так уже натворил достаточно дел, сейчас исправлять начнешь - и еще хуже только сделаешь. – сердито выпалил Марв, с грустью глядя на усеянный серебристыми точками пол. Он был все еще рад тому эффекту, который произвело его изобретение, но вот гости, которые проявляют излишнее любопытство и всячески норовят нарушить хаотичное равновесие мастерской, постепенно стали его напрягать. Парень помог подняться неуклюжему приятелю, а затем начал подталкивать всех к лестнице наверх. – И вообще, иди давай отсюда, пока еще что-нибудь не сломал! Аккуратней, не наваливайся ты так на печатный механизм! Не хватало еще и в нем испортить что-либо. Так, все магниты взяли? Отлично, а теперь - марш из моей мастерской! Нет тут ничего интересного, а уж понятного вам тем более.

Ридли, сидящий у ног хозяина в виде крупного пса, ощетинился и негромко зарычал. Спутник целиком и полностью поддерживал желание Марва выдворить всех посетителей из мастерской. Не споря, мы поднялись в залу, оставив механика исправлять последствия пребывания Олли в подвале.

- Никогда не мог понять - как это ему такие идеи в голову приходят? – присвистнул Дирк, устраиваясь в большом кресле, стоявшем около окна. – Вот сколько лет знакомы - все время Марв где-то в облаках витает, придумывает какие-то невероятные вещи, мастерит что-то... И не важно - получается у него или нет. Не получилось в этот раз - получится в другой, еще лучше чем сейчас. Думаю, над этой Бабочкой наш изобретатель трудился не один месяц. Не знаю, как вам - а мне эта штука нравится. Маленькая, шустрая, можно передавать сообщения... Очень удобно!

- Да я от нее просто в восторге! – Олли все никак не мог найти себе места, и теперь мерил шагами залу с наборной кассой. – Я знаю, иногда используют голубей для отправки срочных писем, но пока ты птице объяснишь куда там лететь надо и кому доставить послание, Бабочка уже метнется туда - обратно! Если Марв запатентует эту идею и еще немного разработает ее – то совершит очередной прорыв в инженерике! Гипнокуб - раз, но про него мы пока никому не говорим, нечего народу знать секрет нашего успеха в «Селедках», а то мы еще чего доброго лишимся одной из статей и так не густого дохода. Печатный автомат – два. Хотя прорывом это назвать трудно, все-таки печатный пресс о-го-го когда изобрели... Погодный датчик - три, Марв умудрился сделать доступным для масс гордость Университета. А Бабочка - это самое настоящее чудо!

- Бесспорно, этот механизм действительно очень интересен и полезен, но давайте пока вернемся к насущным делам, нам, как-никак, завтра номер очередной издавать, а мы сегодня только и занимаемся, что Бабочкой восхищаемся. – Лу вышел из кабинета с толстым блокнотом в руках.

В последнее время парень завел привычку носить квадратные черные очки, надевая их при работе. В них он выглядел гораздо солиднее. Минуту назад с нами сидел парнишка, почти мальчик, но вот он нагнулся - и выпрямился уже серьезный человек, смотрящий на тебя таким взглядом, что весь смех моментально улетучивался. Если Лу надевал очки - значит, время шуток заканчивалось, пора приниматься за работу. Олли с Дирком могли часами придаваться безделью. В такие минуты оба не обращали ни малейшего внимания ни на меня, приводившую аргументы в пользу того, чтобы пойти, наконец, собирать материал для новой статьи, ни на Марва, который приходил мне на помощь. Но стоило появиться строгому редактору «Первой газеты» и посмотреть на приятелей из-под очков, как шум-гам моментально замолкал, и все расходились по рабочим местам.

Вот и сейчас Лу подошел к нам, надевая на ходу черную оправу и просматривая свои записи.

- Олли, ты сам-то читал то, что дал мне вчера утром? – спросил юноша, глядя на приятеля поверх блокнота. Олли перестал кружить по комнате, и, сев поудобнее на мое обычное рабочее место за наборной кассой, приготовился к защите своего материала.

- А что тебя в нем не устроило? Я описывал железнодорожный узел Краллика, ты же сам посоветовал мне туда сходить. Да половина города не знает, что у нас есть железная дорога! Я лично потратил полдня, опрашивая народ! Кстати, статистические данные прилагаются.

- Нет, вот к этому-то у меня претензий нет, все в лучшем виде, как всегда. Но зачем ты приложил еще и диалог с начальником вокзала? Что это вообще такое? Кому, по-твоему, будет интересно читать про то, как один человек отвечает на вопросы другого?

- А по-моему идея не плохая. – высказала я свое мнение, забирая у Лу возмутивший его листок.

«Первой газете» было всего несколько месяцев от роду, но было уже понятно – Олли всей душой обожает наше детище. Юноша мог целыми днями бродить по Краллику: искать материал, ходить по всевозможным закоулкам города, описывать то, о чем многие и слыхом не слыхивали. Но шло время, и в казалось бы бесконечно огромном Краллике становилось все труднее отыскать что-то необычное. Чтобы и дальше изумлять читателей, Олли принялся экспериментировать с жанрами. Одной из его идей были диалоги: молодой человек начал пытаться писать в «Первой газете» своеобразные интервью с жителями города. Меня эта идея приятеля ничуть не изумила – совсем тихий внутренний голос лениво шепнул, что такое повествование может иметь успех – а вот остальные не сразу смогли оценить новинку.

Взяв у Лу черновик статьи, я прочитала рассказ начальника вокзала, некоего господина Фредерика Провверса, где он говорил о работе самого большого железнодорожного узла в центральной части Алема. Олли уже успел обработать материал, и это было действительно интересно. Начальник вокзала подробно рассказал и про поезда, и про железную дорогу, и про то, куда можно отправиться, и еще про кучу разных мелочей. Интервью, на мой взгляд, получилось немного корявым, но для первого раза вполне приличным.

Дочитав черновик до конца, я встала на сторону приятеля:

- Мне кажется, что можно попробовать напечатать эту заметку вместе со статьей о вокзале. Посмотрим, какая у читателей реакция будет, может, она им по душе придется. Да и к тому же, Олли столько усилий потратил, чтобы собрать весь этот материал, что мне просто жалко убирать часть с диалогом.

- И все равно, на мой взгляд это излишнее. Я предлагаю не отходить от проверенного метода работы. Основную статью мы, несомненно, напечатаем, но диалог...

- Да ладно тебе, Лу, он тоже имеет место быть!

Мои увещевания, казалось, не особо убедили редактора, но юноша не стал продолжать спорить. Тяжело вздохнув, он поправил на носу очки и пробормотал:

- Ладно, хорошо, давайте попробуем напечатать ваш диалог! Но предупреждаю сразу: если нам в редакцию придет куча разгневанных писем, я больше не пропущу в печать ни одной вашей авантюры! Для очередного номера все равно не хватает материала, так что займем пробел твоим разговором с начальником вокзала. Не плохо написано, хоть это и полный бред, по-моему. Ладно, напечатаем - посмотрим, как горожане к этому отнесутся, мы же, в конце концов, на них и работаем. Так, пошли дальше. С Оливером разобрались, теперь настала твоя очередь, господин Дитрих.

Дирк поморщился - почему-то он терпеть не мог, когда его называли полным именем. Порывшись в блокноте, Лу выудил интересующий листок:

- Это ведь ты описывал происшествие на Златом рынке? Я в тот день в другом месте был, так что уверен, это твоя работа. Что ты хотел сказать в этом предложении?

Мальчики принялись обсуждать статьи и заметки для очередного номера. В этот раз моего там ничего не было, и я сидела на своем законном месте, подперев голову руками и уставившись в пространство. От нечего делать я размышляла о новом изобретении, о Бабочке. Какое же странное название! Механизм ничуть не напоминал летающих красавиц, однако с легкой руки Олли имя намертво приклеилось к изобретению. Какая удобная вещь! Если я буду носить с собой магнит, легко помещающийся в карман, то Бабочка сможет меня найти. А может, со временем Марв встроит в нее возможность подзывать устройство, когда кто-то из нас находится в городе? Или еще как-нибудь улучшит...

Из задумчивости меня вывел Лу, как из-под земли выросший передо мной.

- Замечталась? – на лице молодого человека появилась столь редкая в разгар рабочего дня улыбка. – Выходи из мира фантазий, пора приниматься за печать! Кто же еще наберет весь текст, как не Ника? Не знаю, что бы мы без тебя делали!

- Ну как что? Без меня у вас уходило бы три дня на поиск материала, и еще три - на его набор!

Потянувшись, я поставила уже скомпонованный материал на небольшую подставку и пальцы сами собой заплясали по буквам, в подвале тем временем на тонких металлических пластинах появлялся оттиск будущего номера.

Отклик о нем не заставил себя долго ждать. Жители Краллика знали, где находится редакция «Первой газеты», и к сентябрю стало совершенно естественным, что поутру нас уже ожидала небольшая стопка писем, присланных читателями. По большей части это были благодарности владельцев заведений, куда после описания в газете валом пошел народ, предложения дать рекламу какой-нибудь лавки, или же просто отзывы читателей об одной из статей. Корреспонденцией, как и вообще связями с горожанами, занимался Дирк. У него получалось прекрасно ладить с людьми, он мастерски умел договариваться и использовать сложившееся положение себе на руку.

Однажды, буквально через несколько дней после выхода статьи про кралльский вокзал, я явилась в Острый переулок самой первой. И открыв дверь, я обнаружила не обычную пару писем, а самый настоящий бумажный ворох. Одно неосторожное движение - и бумаги разлетелись по всему холлу. Ничего не понимая, я схватила ближайшее письмо. Может, почтальон ошибся адресом и нечаянно накидал нам чужих посланий? Нет, все верно - на конверте было выведено «Краллик, чертог Отверженной Республики, Острый пер., д. 11, редакция «Первой Газеты»». То же самое было выведено и на остальных сорока письмах, которые я собрала с пола. Так много отзывов и предложений в один день к нам еще не приходило! Схватив поудобнее кучу бумаг, я, не зная что делать, бросилась в подвал. Осторожно спустившись по ярко освещенной лестнице, я забарабанила в закрытую дверь. Мне открыл Марв, на ходу дожевывая завтрак. Парень уставился на меня непонимающим взглядом. Я показала другу объемистую стопку писем в руках, и механик подавился бутербродом.

- Что это? – спросил он сиплым голосом, жестом велев мне входить в подвал. Оказавшись в мастерской, я расчистила на столе место и сложила туда свою ношу. Запевая остатки завтрака чаем, Марв встал рядом и взял верхний конверт. Он, как и я, подумал, что это почтальон допустил ошибку. Просмотрев все конверты, юноша нахмурился. – Они все адресованы нам? Серьезно?! Ты посмотри только - везде написано одно и то же! Острый переулок, дом 11, только разными почерками. Такое чувство, будто народу вдруг захотелось с нами пообщаться!

- Как ты думаешь, с чего это вдруг? – проговорила я, в нерешительности вертя в руках одно из посланий. Мне хотелось открыть его, посмотреть, что же так взбудоражило читателей, но что-то не давало мне этого сделать. Корреспонденцию разбирал Дирк, он же и общался с публикой, и уже казалось, будто вскрывать письма, адресованные всей редакции без присутствия парня - неправильно, как если бы я лезла в его личные дела. Марв испытывал те же чувства, то начиная вскрывать конверт, то откладывая его в сторону.

- Ох, даже и представить не могу! Что же вы такого понаписали в последнем номере, раз горожане столько писем прислали? Когда приходит два-три послания в день - это нормально, но чтобы за раз пришло сорок пять писем...

- Мне кажется, я знаю в чем дело. – взвыла я, вспомнив про интервью Олли. Ну конечно! – Ты читаешь то, что мы печатаем?

- Нет, не всегда. Когда выпадает свободная минутка - просматриваю, но не каждый раз. А что случилось? Что вы такого напридумывали?

- Это Олли. Он занимался описанием вокзала, сделал очень большой и действительно хороший материал. Одной его частью был диалог с начальником вокзала, тот рассказывал о работе всего железнодорожного узла, ну Олли и написал из этого отдельную статью. Мне показалось интересным, и мы уговорили Лу пустить это в печать. Решили посмотреть на реакцию горожан, "Первую газету" ведь читает большинство грамотного населения Краллика. Мне кажется, все эти письма и есть мнения читателей, больше во всем номере нет ничего примечательного. Ой, мне прям страшно читать эти письма! А вдруг там написано, что мы полнейшие идиоты, раз пустили в печать такое?

- Вполне может быть – пробормотал Марв, задумчиво помахивая письмом. – А может, наоборот - люди шлют свои восторженные отклики? Так или иначе, вскрывать их нам придется.

Парень уже начал было отрывать бумажный край, но я резко схватила его за руку.

- Подожди. Давай дождемся Дирка, все-таки он сумеет правильно отреагировать на письма. Да и к тому же, тебе не кажется, что вскрывая конверты и читая их содержимое, мы лезем не в свое дело?

- Да с чего тебе в голову взбрела такая мысль? Если бы письма были адресованы Дирку, то так и было бы написано на адресе. А тут значится, что адресовано редакции "Первой газеты" - тебе, мне, всем нам! Мы же в одинаковой степени являемся издателями газеты! – речь друга была логичной и аргументированной, но убедить меня он так и не смог. Тяжело вздохнув, парень отложил наполовину раскрытый конверт. – Хорошо, давай дождемся Дирка. Но предупреждаю, ждать придется долго - он же сегодня улицы патрулирует.

- Ну так давай вызовем его в редакцию.

- Каким образом ты это сделаешь?

- А Бабочка на что? Мы ее проверяли на коротких расстояниях, с первого этажа в подвал и обратно. Теперь подвернулась возможность опробовать ее на длинной дистанции. Давай пошлем ее Дирку, приложим письмо и записку, что тут таких сорок штук. Я уверена, он тут же метнется в редакцию – как-никак, чрезвычайный случай!

Марв моментально загорелся идеей, и уже стоял у стола, проводя манипуляции с крылатой коробочкой. Треснул ее по ребру, положил в открывшийся ящик одно из писем, а сверху - быстро накарябанную записку. Еще один закрывающий удар, смена фиолетового определителя на красный, и лихорадочные поиски заводного ключа в хаосе столешницы. Ключа нигде не было. Я тоже присоединилась к механику, осматривая полки и стараясь при этом ничего не сломать.

- Может, он на верху, на столе у Лу? – предположила я, осматривая нижние полки стеллажа.

- Нет, он должен быть тут, я же его не выносил из мастерской. – Марв не злился на безуспешные поиски, но с каждой минутой выглядел все более и более озадаченным. Он уже перевернул все свое рабочее место, все поверхности в подвале, куда мог бы завалиться маленький ключик - но так ничего и не нашел. Юноша расхаживал по мастерской, заламывая руки и бормоча себе под нос. Тут я заметила, как в ярком свете ламп что-то блеснуло в углу. Нагнувшись, я подняла с пола маленький ключик. Марв облегченно вздохнул. – Хочешь попробовать завести Бабочку? Ты же нашла ключ – вот и попробуй самостоятельно отправить ее в полет! А то Олли, насколько знаю, все еще отказывается отдавать эту честь кому-нибудь еще. Давай, заводи ее!

Я подошла к стоящему в опасной близости к краю стола механизму и вставила ключ в отверстие между крыльями. Он проворачивался очень туго, нехотя, будто автомат не желал отправляться в путь. Прикладывая все больше усилий, я заводила коробку до тех пор, пока ключик не перестал двигаться. Марв забрал у меня его и сунул во внутренний карман жилета. С одобрительного кивка приятеля я подкинула Бабочку в воздух - и она, деловито жужжа, направилась к открытой двери.

- А она никуда не врежется? –поинтересовалась я, поднимаясь следом за Марвом наверх. Выходя их подвала, я прихватила с собой пачку корреспонденции.

- Не должна. Понимаешь, вокруг каждого из предметов есть свое поле, как магнитическое, только немного другого рода. Не знаю, как правильно его описать... Ученые используют для всего этого какие-то умные слова, а я лишь слегка ориентируюсь в этом вопросе... Так вот. Если Бабочка чувствует, что впереди какая-то стена, то она найдет пути обхода. Но она всегда старается подняться повыше, чтобы не задеть никого.

- Надо же! Я никогда не слышала, чтобы предметы обладали каким-то особым полем! А скорость у нее какая? Ветер не будет мешать полету? Все-таки коробочка не особо тяжелая.

- Трудно представить, но Бабочка может развить очень хорошую скорость, особенно если ветер попутный, в таком случае он ее как будто подгоняет. Ну а если придется против ветра лететь - да, тогда скорость, конечно, падает. Но с курса сбить механизм просто невозможно! Потребуется немного больше времени на доставку, вот и все. Сейчас, думаю, на все уйдет минут тридцать, не больше.

Мы вошли во все еще пустой кабинет. Час был ранний, в такое время приходила только я. Положив письма на стол, я, не находя себе места, расхаживала по комнате. Хотелось поскорее распечатать письма, увидеть, что горожане думают о нашей работе, и в то же время я боялась натолкнуться на критику. Чтобы хоть чем-то себя занять, я взялась за редактирование того, что скопилось за несколько дней. Марв сидел со мной, углубившись в чтение газеты, которая привела к такому желанию народа пообщаться с нами.

Работа всегда отвлекала меня от всех лишних мыслей, очищая голову и позволяя сосредоточиться на главном. Я успела разобрать лишь одну статью, когда в здание редакции, тяжело дыша, ввалился Дирк. Похоже, Бабочка успела застать парня дома - в противном случае он не появился бы всего через полчаса после того, как я выпустила механизм. Следом за ним неспешным шагом появились Лу и Олли. Они еще не знали о фуроре, произведенным последним номером.

Я отложила свою работу. Сейчас, когда все были в сборе, было уже не до перечитывания материала для статей – пора было наконец открыть письма.

- Что это за шутки такие? – выдавил из себя Дирк, когда сбившееся после бега дыхание позволило ему говорить. – Сорок писем?! Если это такая шутка, Марв, то говорю сразу – это было не смешно! Я бежал полреспублики, размышляя, развели вы меня или правду сказали.

Все собрались в зале с консолью. Дирк прислонился к металлической панели, все еще восстанавливая дыхание, а Олли, глядя на друга, начал ухмыляться – он подумал, что мы с Марвом просто разыграли приятеля. Я бы тоже так подумала – ну кто в здравом уме может предположить, что вместо обычных трех записочек к нам пришла целая куча конвертов? Посчитала бы это розыгрышем, если сама не видела пол холла, сплошь усыпанный белыми листами.

- Так, расскажите по порядку – что тут вообще происходит? – потребовал Лу, сохраняя серьезность. – Я шел в редакцию, по дороге повстречал Олли. Идем мы с ним не спеша, болтаем, времени еще, вроде много – и тут мимо нас буквально проносится Дирк. Надо же, я и не думал, что ты на такую скорость способен! Летел так, будто все мастера ножей Отверженной Республики висят у тебя на хвосте! Если Дирк так спешит в редакцию – значит там что-то случилось. А что оказывается? Марву и Нике стало скучно, и они решили опробовать новый механизм, разыграв Дирка?

- Замечательная идея! – изрек объект розыгрыша, не давая ни мне, ни Марву сказать слова в свое оправдание. – Я дома был еще, когда ко мне в дверь будто что-то стучаться начало. Открываю – а там Бабочка. Влетела в комнату и остановилась около куртки, где у меня магнит лежит. Я не сразу понял, что вообще происходит, не сразу даже вспомнил, как ее открывать. Вы представляете, какая у меня была реакция, когда я открыл коробку и увидел записку, накарябанную почерком Марва: «Приходи быстро в редакцию, у нас тут еще сорок штук таких»?!

- Сорок штук?! – перебил рассказчика Олли, заливаясь хохотом. – Ну ты, приятель даешь, на такое клюнуть! Да кому же нужна наша газета настолько, чтобы присылать в один день полсотни писем?! И ты только из-за этого так скакал в редакцию, будто тут что-то горит?

- Именно! Я посмотрел письмо, которое этот умник приложил – необычно живой и полный радости отзыв. Человеку безумно понравился наш новый номер, он в восторгах говорил, что последний выпуск в разы интереснее всего, что было раньше. Я как прочитал его песнопение, так и сорвался тут же с места. Потом уже, когда полпути пробежал, мне в голову мысль забралась – а почему это Марв с утра пораньше решил мне Бабочку отправить? Можно ведь вполне дождаться меня в редакции, а не посылать автомат в такую даль! Вот бежал я, а сам с каждым шагом все больше чувствовал себя идиотом. Ну серьезно, что за ерунда – сорок писем! Да нам столько за месяц иногда не приходит, а тут в один день народ вдруг на писанину прорвало. Ну что, друзья мои, шутка, надеюсь, удалась? Можно я не присоединюсь к вашему бурному веселью?

- Боги былые и грядущие, неужели Дирка так легко развести? – продолжал ржать Олли, полулежа на консоли печатного механизма. – Почему я никогда не догадывался разыгрывать тебя подобным образом? Слушай, а Руди еще так не развлекался?

- Да тихо ты! – шикнула я на разошедшегося друга. Мы с Марвом стояли как провинившиеся дети, Лу и Дирк метали на нас рассерженные взгляды. Механик всеми силами пытался вставить слово, попробовать оправдаться – но заткнуть раскипятившегося друга было очень трудно. Своим смехом Оливер дал мне возможность встрять – и я тут же ею воспользовалась. – То, что прислал Марв – чистая правда! Нам действительно пришло сорок писем, я самолично их нечаянно по всему холлу разбросала. Не верите? Ну так пошли в кабинет, сами посмотрите. Мы их еще не распечатывали, так что сможете увидеть это чудо своими глазами.

С этими словами я потянула Марва за собой в кабинет, мальчишки, недоуменно переглянувшись, последовали за нами. Замыкал процессию все еще фыркающий от смеха Олли. Однако войдя в комнату и увидев заваленный корреспонденцией стол, он тут же притих, рассматривая рабочее место с открытым ртом. Сердитость приятелей мигом сменилась изумлением.

- Все письма датированы сегодняшним или вчерашним днем, и все они адресованы именно редакции «Первой газеты». – сказала я прежде чем у кого-либо возникнет очевидный вопрос.

- Говоришь, вы их еще не открывали? – выдохнул Дирк, беря в руки верхний конверт. Убедившись, что он действительно пришел по адресу, парень резким движением вскрыл его. Не доставая содержимого, юноша проговорил. – Ну так чего же мы ждем? Официально разрешаю вам открывать и читать все эти письма, я один и за целый день не справлюсь. Не стойте столбом, разбирайте письма! Давайте посмотрим, что так взволновало общественность.

Общая куча бумаги разделилась на пять частей. Разобрать сорок писем - это, конечно, тяжелое, муторное дело, после чего прочитать всего восемь посланий казалось наилегчайшей задачей. Я взяла свою долю и вскрыла первый конверт. В нем оказалось коротенькое письмо, написанное округлым почерком. Читатель писал, что "оригинальное нововведение" в последнем номере оживило и без того замечательную газету. Читая эту записку, я все более и более успокаивалась. Могло быть гораздо хуже! Мало ли как народ отнесется к странной статье, написанной в форме вопросов и ответов? Но я прочитала уже три письма, и везде были только хвалебные восторги по поводу первого интервью. Минут пятнадцать в кабинете царила тишина, нарушаемая только шелестом бумаги да звуками открываемых посланий.

- Однако! – прокашлялся Лу, первым закончивший изучение горы писем. Казалось, что редактор был поражен до глубины души. – Я и подумать не мог, что этот диалог так понравится людям! Не знаю как у вас, а у меня тут нет ни одного негативного отзыва - все как сговорились. "Какая замечательная идея!" "Эта статья сделала номер еще интереснее!" "Не бросайте эту идею!" и все тому подобное. Ну что же, господин Гекс, могу вас поздравить и взять свои слова обратно. Похоже, ты нашел очередное русло, в котором можно писать статьи. Я до сих пор не вижу в диалогах ничего особенного, но если народу нравится - флаг тебе в руки!

- У меня тут тоже сплошняком радостные вопли. – оживился Марв, закончив чтение последнего письма. – Горожанам нравится! Требуют, чтобы мы написали и про других значимых лиц Краллика, а не только про начальника железнодорожного узла. Похоже, теперь у тебя добавится работенки.

- А что, идея хорошая. – вставила я, довольно улыбаясь. – Будешь не только по городу носиться и мероприятия всякие посещать, а еще и с людьми значимыми общаться. Может, такими темпами уже через несколько лет ты станешь известным на весь Краллик журналистом? Олли, у тебя получается видеть то, чего не видят многие, к тому же ты можешь рассказывать об этом. Назовем твои статьи-диалоги интервью, и будем печатать одно в неделю. Пока. Помнишь, ты сам говорил, что никому не понравится описание достопримечательностей? Мол, все и так о них знают. И что из этого получилось? То, что людям интересно читать про те места города, где они никогда не были. А владельцы заведений теперь не знают что делать с наплывом посетителей. То же самое и тут! Получается, ты изобрел новый жанр журналистики, который будет делать "Первую газету" еще привлекательнее. Олли, да скажи хоть слово! Сидишь, будто тебя по голове чем-то тяжелым огрели.

Олли сидел и пялился невидящим взглядом на зажатый в руке листок. Он выглядел немного растерянно, явно не ожидая подобного отклика о проделанной работе. Ничего вокруг не замечая, парнишка улыбался в пространство счастливейшей улыбкой именинника. Лу пришлось ткнуть Олли в бок, чтобы привести его в чувства. Встрепенувшись, тот оторвал глаза от письма. После случая с праздником середины лета юноша не позволял себе впадать в излишнюю гордыню - удар по самолюбию после поражения был чересчур чувствительным. Все беспрестанно говорили, что "Первая газета" держится по большей части на его статьях, на что парень лишь отмахивался, не позволяя травмировать чувство собственного достоинства. Сейчас же молодой человек наслаждался заслуженным триумфом. Он придумал нечто, что подвигло горожан написать множество писем в редакцию! Благодаря его эксперименту газету станут раскупать еще активнее! Именно Оливер Гекс стал основоположником нового жанра в писательстве, и теперь перед ним открылась великолепная перспектива для работы. Ходить не только по значимым местам столицы, но и общаться со значимыми кралльцами - что может быть более захватывающим?

- Боги былые, нынешние и грядущие! – выпалил Олли, хватаясь за голову и издавая короткий смешок. – Так что же получается? Все это бумажное море, все четыре десятка писем, больше похожие на сон - все это благодаря мне? Только потому, что я записал свою беседу с начальником вокзала и мы это напечатали?! Я же случайно, это так было, ради интереса! Я и представить не мог, что публике так понравится! Подумать только, ни одного недовольного отзыва, все в восторге! А ведь действительно, раз нашим читателям нравятся подобные статьи – я могу вести беседы со многими людьми! Например, в Порту столько всего интересного! Сколько там, отвечающих за разные функции! Вот пообщаюсь я с доковым старостой, расскажет он мне как, предположим, работает система разгрузки и погрузки кораблей – а мы напечатаем этот рассказ. Может, есть среди наших читателей те, кому это будет по душе. Всех, конечно, охватить не получится, у каждого ведь свои интересы, но кого-то такие статьи точно заинтересуют. А чтобы никому обидно не было – будем печатать по очереди то про Порт, то про Республику, то про Торговые кварталы. Везде ведь можно найти человека, который может что-то такое рассказать!

Олли совсем размечтался, казалось, что он с трудом заставляет себя сидеть здесь, с нами, а не рвануть на улицы в поисках тех, с кем можно было бы поговорить. Он нашел для себя новое занятие, которое было ему по душе, и в этот момент он был действительно счастлив.

Я решила остановить приятеля, пока тот снова не возгордился:

- Пока что можно спокойно общаться с людьми, никто же не знает, что ты работаешь на «Первую газету». Так что еще какое-то время все будут без особых препятствий беседовать с тобой, а вот потом, когда уже пойдет слушок, что это именно ты беседы в газете печатаешь – будет уже сложнее. Не думаю, что каждый захочет, чтобы его слова прочитал весь город.

Я попыталась вернуть друга с небес на землю, но куда там! Сейчас Олли был далеко в мечтаниях, да и разрушать их реальностью у меня не было ни малейшего желания.

- Не сомневайся, сестренка, у меня хватит способностей, чтобы развязать им языки! Как ты правильно заметила, никто не знает, что я тоже пишу для газеты, а рассказать что-то о работе «Кругового», или какого-нибудь дока интересующемуся мальчишке – святое дело! Да еще и говорить будут, мол, вот как хорошо, что молодежь интересуется такими важными делами, а не страдает ерундой. Так что у меня получится стабильно обеспечивать нас интервью раз в неделю!

В голосе Олли было столько самодовольства, сколько я еще никогда в нем не видела. Не придав этому особого значения, я присоединилась к общим мечтаниям о том, чем бы еще разнообразить «Первую газету»