Часть 6. Глава 35
Марв с трудом тащил по заснеженной дороге сани с тяжелой коробкой. В самом конце февраля наступил день, когда он планировал закончить установку печатного станка.
Ремонт дома в Остром переулке отнял очень много времени и сил. Наладить осветительную систему Марв смог за пару часов, ничего сложного для него в этом не было, в тот же вечер в пустых окнах ярко загорелись огоньки. А вот дальше дело пошло гораздо сложнее. С плотницким ремеслом Марв не был знаком, и пришлось учиться на ходу. Целую неделю парень буквально жил в холодном здании, пытаясь что-то соорудить с прогнившим полом, пустыми окнами и обилием скопившегося за несколько лет мусора. Не желая ни на минуту отрываться от работы, он даже обжил одну из комнаток на втором этаже, положив на основу кровати какой-то тюфяк.
Через неделю Дирк нашел друга, в отчаянии сидящего над оконной рамой.
- А, вот ты где! – молодой человек спустился в уже расчищенный и ярко освященный подвал, где приятель обустроил временную мастерскую. Раньше на его рабочем месте обитали шестеренки, чертежи и всевозможные отвертки, а также обилие наполовину доделанных механизмов. Теперь же Марв сидел на груде опилок и деревяшек, а стекла для окон стояли у стены. – Слушай, я тебя вообще потерял! Сначала думал, ты снова засел в мастерской у себя, решил не беспокоить лишний раз, но через пару дней твоего отсутствия и у меня нервишки шалить начали. Я спустился в подвал, а тебя там и следа нет, только на столе недельный слой пыли. Знаешь, я заволновался! Хорошо что панику поднимать не начал, решил сначала поискать тебя в новом доме. Что ты тут вообще делаешь?
- Ремонт. – буркнул Марв, подняв на лучшего друга грустные глаза. – Да вот только у меня ничегошеньки не получается. Я механик, а не столяр и не плотник!
Желая поддержать друга, Дирк попытался найти хотя бы один положительный момент, однако изобретатель только отмахнулся.
- С этим я справился в первый же день, там все просто и понятно. В тот же день я разобрался, где что надо сделать, набросал план – а дальше никак не могу продвинуться! Я не умею работать по дереву, это не мое! Я даже планку для пола обработать не могу нормально!
Марв наконец смог выпустить копившуюся несколько дней злобу на свое бессилие. Дирк все это время стоял, прислонившись к дверному косяку, и серьезно смотрел на друга. Когда тот выговорился, он сказал серьезным голосом:
- Что же, если не получается у тебя одного, получится у нас вместе. Сколько раз так было: по одиночке ничего сделать не можем, зато когда объединяем усилия, то получается все и даже больше. Хватит отсиживаться тут, пошли к Олли, будем решать, что делать в этой ситуации.
Квартирка в Дождливом тупике стала временным пристанищем нашей компании. По какой-то причине мы все чаще заглядывали именно к Олли, рассаживаясь в уютные кресла и обсуждая всевозможные вопросы. Первое время я волновалась, что Дирк с Марвом раскроют мою тайну, случайно заметив дверку в чудной коридор, но оказалось, что мальчишки не видят еще одну неприметную дверку. Мне показалось, что они не увидят ее до тех пор, пока я сама не укажу на нее.
К середине февраля, получив очередную зарплату, я окончательно ушла с поста помощницы при доме справедливости. Было непривычно просыпаться, когда на улице уже светит солнце, и не носиться целыми днями по лабиринтам управления Республикой. Вместо этого я таскалась за друзьями, совершенно не представляя, чем себя занять. Именно поэтому известие о трудностях с ремонтом дома я восприняла как долгожданное освобождение от апатии.
Как только Марв рассказал о проблеме, я загорелась желанием действовать.
- Так, господа, что делать будем? Дом нуждается в ремонте, въехать в него пока нельзя, над газетой работать тоже... Надо как можно скорее решать эту проблему! Какие есть предложения?
Олли, развалившийся в большом кресле, весело воскликнул:
- Делать ремонт, что еще я могу предложить! Вариантов у нас не много – или латаем домишко, или помогаем Марву разбирать печатный автомат. Неужто у нас не получится починить дом?
- Ты так говоришь, будто там все так просто сделать. – буркнул Марв подавленным голосом. – В доме очень большой объем работ, надо отремонтировать все три этажа. Я прошелся по нему, посмотрел, что в каком состоянии – и скажу честно, ситуация не самая лучшая. Сами мы вряд ли справимся... Наверное, ты, Лу, был прав, не стоило нам вселяться в такой старый и полуразрушенный дом... Дурак я, что повелся на его размеры и расположение...
- А я говорил! – Лу не смог удержаться от ехидного замечания, однако остальные не были настроены настолько критично. Не обращая на друга особого внимания, Олли проговорил:
- Прекрати панику. Мы уже приобрели этот дом, значит, надо его как-то облагородить. Все у нас получится!
- Из всех нас только я умею работать руками, но у меня не получается справиться с таким объемом работ.
- А если позвать нам в помощь профессионалов? – брякнула я первое, что пришло на ум. По тому, как на меня уставились приятели, я поняла, что опять сказала что-то не то. Проклиная все на свете, я попыталась сохранить невозмутимость даже когда Дирк насмешливо фыркнул:
- Что тебе опять в голову взбрело? Каких еще профессионалов?
- Которые занимаются строительством. Только не говори, что в Краллике ремонт делать надо своими руками!
- Если у тебя мало денег, как, например, у нас, то да – ты или ютишься в старых стенах, или чинишь их своими силами. Услуги строителей обойдутся нам в кругленькую сумму!
- А если мы попросим не полностью сделать ремонт, а лишь починить стены да окна нам вставить? – задумчиво проговорила я, чувствуя, что нащупала решение проблемы. – По сути это самое сложное, тут действительно самим нам не справиться. Строители могут сделать только то, с чем мы своими силами не справляемся, а все остальное ляжет на наши плечи. Мне кажется, чистить да красить куда легче, чем строить.
- Неплохая идея... В таком случае ремонт обойдется куда дешевле! – от апатии, в которую впал изобретатель, не осталось и следа. Минуту назад Марв сидел в кресле, прижав к себе спутника и хмуро глядя в одну точку, но как только я высказала свою идею, парень как будто преобразился.
Однако остальные не особо разделяли его восторгов. Дирк исподлобья глянул на приятеля, и проворчал:
- Не прыгай от восторга раньше времени. Ты же сам понимаешь, что это все равно будет стоить очень дорого. Строители те еще хапуги, они возьмут с нас по меньшей мере пятьдесят двирмов только за то, чтобы подлатать ту полуразвалившуюся рухлядь, что мы умудрились прикупить.
- Говоришь, пятьдесят двирмов? Отлично, я могу проспонсировать ремонт дома из своего кармана.
На меня уставились четыре пары озадаченных глаз. Мы крайне редко затрагивали в разговорах финансовый вопрос, я никогда не рассказывала приятелям, сколько зарабатываю в доме справедливости. Даже Олли, мой самый близкий друг, с которым я делилась очень многим, не догадывался, чем управление Республикой расплачивается за мои услуги. Вылупившись на меня, Дирк выпалил:
- Откуда у девчонки такие деньжищи?!
- За семь месяцев работы я крайне редко тратила зарплату. На данный момент у меня в распоряжении есть сто двирмов, или около того. Тратить на себя я их не хочу, а вот вложиться в дело я всегда готова. Так что на счет поиска команды строителей?
Уже на следующий день после совещания в Дождливом тупике мы принялись бегать по городу в поисках людей, способных взяться за ремонт старого дома. Очень скоро все формальности были улажены, и в доме закипела бурная деятельность.
Мастера долго смеялись над неумелыми попытками Марва как-то совладать с объемом работ. Оказалось, что парнишка все делал неправильно, за исключением, конечно, всего, что касалось механизмов дома. Не переставая подтрунивать над изобретателем, сильные, опытные мужчины играючи выполняли поставленные перед ними задачи. Нам оставалось только любоваться, как быстро они чинят полуразвалившейся дом. Не прошло и недели, как полы были заново уложены, стены укреплены, лестницы починены, а в разбитые оконные проемы вставлены стекла. Оставив напоследок руководство что и как делать, мастера пожелали нам удачи и оставили один на один с голыми стенами.
- По крайней мере, мы понимаем, в каком направлении двигаться... – проговорил Олли, осматривая пустую комнату и целую вереницу банок с белилами. Довольно потирая руки, молодой человек открыл одну из них и осторожно обмакнул в нее кончик пальца. В отличие от друга, Лу не выражал такого восторга. С содроганием посмотрев на длинные кисти, оставленные щедрыми строителями, парень выпалил:
- Меня не особо прельщает эта перспектива... Я не умею работать руками, они, по словам моих родителей, не из того места растут. И такое можно сказать про всех нас, кроме Марва! Давайте реально смотреть на мир, мы не сможем довести ремонт до конца!
Однако Олли не дал приятелю выговориться: хлопнув Лу по плечу, он весело воскликнул:
- Не паникуй раньше времени, у нас все получится. Ты слышал господина Уайерса – нам осталось всего лишь покрасить тут все, отмыть, и можно заселяться. Мыть будут Ника с Руди, мы же возьмемся за кисти. И вообще, ничего страшного в этой ситуации нет. Временами полезно и руками поработать! Господа, завтра начинаем покраску правого крыла!
Спорить с Олли, решившим попробовать свои силы в настоящей мужской работе, было бессмысленно – Лу заранее потерпел поражение. Меня поражало, как легко Оливер может навязывать окружающим свое мнение. Еще месяц назад я бы и не подумала, что мальчишки возьмутся за ремонт, и вид друзей, дружно приводящих в порядок залу правого крыла, казался каким-то сном.
Дело спорилось, совместными усилиями ребята медленно, но верно шли к поставленной цели. Даже Лу заразился общим азартом, забыв про свое ворчание. Каждый работал, как мог: Дирк красил стены, Лу натирал воском паркет, Олли белил невероятно огромные потолки, а Марв следил, чтобы все делалось ровно. Место, которое преображалось в данную минуту, можно было легко найти по непрекращающемуся гомону и смеху: ребята, не переставая, веселились, от чего работа в их руках то замирала, то набирала обороты.
Пока молодые люди занимались сугубо мужским трудом, на меня, как на единственную девушку, была возложена задача привести дом в приличный вид, а именно отмыть грязь и десятилетний слой пыли. Так как второй этаж сохранился лучше, и строительных работ там практически не требовалось, начала я именно с него. Вооружившись водой и тряпками, прихватив с собой Руди, я отправилась исследовать давно заброшенные комнаты.
В первое помещение я вошла с опаской. В комнате было темно, заколоченные окна не пропускали ни лучика солнечного света. Стоило мне приоткрыть дверь, как во мне проснулся древний, давно подавленный страх темноты. Я стояла на пороге, ожидая, когда шевельнется фигура монстра, всей душой желая убежать подальше, спуститься вниз, к мальчишкам, но ноги не слушались. Мне казалось, что они приросли к полу в самый ненужный момент, когда мне надо спасаться бегством. Однако Руди, не обращая внимания на страшную неизвестность, спокойно вошел в комнату и повернул осветительный вентиль. Тут же помещение наполнилось ярким светом, а тени, секунду назад казавшиеся воплощением ужаса, пропали.
Придя в себя от легкого оцепенения, я прошла на середину помещения и осмотрелась по сторонам. Оказалось, что ничего страшного в комнате не было: в комнатушке валялись остатки какой-то полусгнившей мебели и прочий мусор, а полы и поверхности кутались в толстом слое пыли. Убраться надо было везде: вымыть то, отчистить это, а остатки мебели отнести в подвал, так как даже щепа могла пригодиться для печатной машины.
- Ты что, боишься темноты? – спросил мальчик серьезным, совсем взрослым голоском. Руди крайне редко говорил со мной: он хорошо ладил с Олли, однако, старательно копируя манеру старшего брата, держал меня на расстоянии. Совместные работы по благоустройству дома были прекрасной возможностью найти подход к мальчугану.
- Да, есть такое дело. Все чего-то боятся, человек не может жить без страхов. Я, например, впадаю в ужас, попав в темное, незнакомое помещение.
- В Республике нельзя бояться темноты. – уверенно заявил мальчонка. – Ее только совсем малыши боятся, взрослые же понимают, что там нем ничего страшного. Дирк говорит, что в темноте или нет никого, или есть убийца, и тогда первом случае бояться глупо, а во втором – поздно. Мы, республиканцы, можем считать ее своим другом.
- Я росла далеко от Республики, поэтому имею полное право на страх. – сказала я, сдерживая улыбку. Немного помолчав, Руди добавил:
- Тогда я буду первым заходить в комнаты и поворачивать свет. Тебе тогда не будет страшно?
- Спасибо большое! Ладно, давай начинать работать, а то Лу придет и ругаться будет, что мы бездельничаем, пока они внизу трудятся. Сначала отнесем весь деревянный мусор в подвал, а потом начнем выметать пыль. Видишь, сколько тут всего? Нам с тобой и до завтра не управиться! С этой комнаты начнем, или для начала вынесем мусор из всех остальных?
Руди немного подумал и недоуменно посмотрел на меня. Казалось, что он не привык, чтобы с его мнением считались. После минутного молчания он сказал с широкой, искренней улыбкой:
- Давай снесем сначала деревяшки.
- Что же, как хочешь. Бери, сколько сможешь унести, и потащили.
Мусора хоть и было много, зато весь он оказался легким. Набрав полную охапку почерневших и запыленных кусков древесины, мы спустились в подвал: как и весь дом, он был поделен на два флигеля. Тот, где была проделана дыра, Марв забрал себе под мастерскую, и сейчас там кипела работа, а второй отдал под огромную кладовку. Спускаясь и поднимаясь по лестнице, я практически не пересекалась с мальчишками, лишь изредка видя их в открытые двери первого этажа.
На разбор пяти комнат, находившихся на втором этаже, ушло больше трех дней непрестанной работы. К вечеру четвертого дня мы с Руди успели отскрести холл первого этажа, закончив уборку дома в рекордно короткие сроки.
Очень скоро выяснилось, что боюсь я не только темноты: в первый же день оказалось, что почти все комнаты заполнены бахромой паутины. Еле сдерживая отвращение, я смогла заставить себя дотронуться до липких, противных нитей, но когда я нечаянно разворошила шваброй в паучье гнездо и оттуда вырвалось настоящее почище насекомых, самообладание дало сбой. Едва увидев черные движущиеся точки, я с диким воплем вылетела из комнаты на втором этаже, оставив Руди разбираться с нашествием пауков. Кубарем скатившись по лестнице, я влетела в залу с проломанным полом, где приятели красили стены, весело болтая. Мое громогласное появление взывало на лицах друзей недоумение.
- Что случилось? – Олли отложил кисть и изумленно посмотрел меня, безумно напуганную и смотрящую на мир расширенными глазами. – Вы там что, труп в кладовке нашли?
- Нет, хуже, паучье логово!
- Ну и что?
- Их там тысячи!
Дрожа всем телом, то и дело шмыгая носом, я прислонилась к еще не выкрашенной стене, тщетно пытаясь взять себя в руки. Прикрыв глаза, я почувствовала, как кто-то нежно обнял меня за плечи: Лу был тут как тут. Совершенно забыв о работе, юноша осторожно подвел меня к старому креслу, найденному в одной из комнат. Не выпуская моей руки, он пристроился на широкой ручке и произнес успокаивающим голосом:
- Это же просто маленькие жучки, совершенно нормально, что они поселились в пустом доме. Вы же с Руди вчера вычищали комнаты, там, наверно было много паутины. Ты же к ней нормально отнеслась, так что же случилось сейчас?
- Я сломала их гнездо... – пискнула я дрожащим голосом, уже не в силах сдерживать рвущиеся слезы. – И оттуда полезло много, много этой мерзости! Наверху была паутина, мы ее просто сняли и выкинули, были паучки. Это, конечно, противно, но их было всего ничего, а сейчас вылезла целая тысяча этих гадов!
- Ты еще и пауков боишься? – спросил ошарашенный Руди, появившийся в дверях. – Нельзя быть такой трусливой! Что бояться паучков? Они не страшные, живут рядом с людьми, не кусаются. Вот сороконожки, или медведки – это да, они могут испугать любого, даже я боялся, когда Дирк показал мне одну. Пауки и темнота – самые безобидные существа во всей Республике!
- Темноты боятся многие. – Олли, выскочивший было из залы, уже через пару минут вернулся, неся в руках большую чашку еще горячего чая. – Это совершенно нормально, я уверен, Ника боится не темноты, а того, что в ней скрыто. Простое отсутствие света не страшно: ну темно, и что дальше? А вот то, что таит в себе эта чернота... В ней может скрываться все, что угодно. Не всем детишкам повезло родиться такими храбрецами, как ты, а уж девочки и подавно всего на свете боятся! Но с возрастом человек приучает себя, что в темной комнате нет ничего ужасного, и привыкает не бояться. Каждый должен иметь свой потаенный страх! Ну а что касается пауков – так их почтив се девочки боятся. Что поделать, так уж они устроены!
Общество друзей и отсутствие маленьких гадов действовало успокаивающе. Меня перестало трясти, постепенно я приходила в обычное состояние. В зале собралась вся компания – на мои вопли сбежались и Марв с Дирком, почти весь день сидящие в подвале. Согретая горячим напитком и поддержкой приятелей, я совсем успокоилась, место страха очень быстро занял стыд – от одной мысли, что я, зареванная, дрожу от вида маленьких паучков, меня бросило в краску. Отхлебнув чаю, я постаралась оправдаться перед мальчишками:
- Я не боюсь пауков! Просто их так много было! Я еще ни разу не видела паучье логово, а в том коконе была, наверно, тысяча мерзавцев, никак не меньше. Вот я и не сдержалась... Кстати, что там с ними? Они, наверно, теперь по всему дому разбежались?
Руди горделиво выпрямился и яростно покачал головой:
- Нет, я постарался их всех подавить, мы с Флицем со всеми справились! У нас почти никто не убежал. Только теперь наверху грязно, там, наверное, снова мыть надо...
- Думаю, в остальных комнатах тоже есть такие логова. Надо как-то избавляться от них, причем таким образом, чтобы Ника больше не впадала в такую истерику. – протянул Лу задумчивым голосом. Парень старательно что-то припоминал, его взгляд стал совершенно отсутствующим, и через минуту он радостно улыбнулся. – Ну конечно! Что надо сделать, чтобы пауки не разбегались при уничтожении гнезда? Спалить его! Но не огнем, а то еще, чего доброго, пожар устроим, а химикатами. Я завтра принесу средство, посмотрим, что из этого получится.
- Нет, не надо! Моя учительница, Молли, говорит, что все химикаты очень опасны, от одной капельки можно очень сильно обжечься или даже умереть! – Руди, устроившийся прямо на полу, шарахнулся в сторону от молодого человека. – А еще она говорила, что к ним вообще лучше не прикасаться, и не дышать их испарениями, а то можно получить ожег!
- Поверь мне, если с химикатом обращаться осторожно, ничего страшного не случится. Я профессионал этого дела! Ты даже вообразить не можешь, сколько я работал с подобными химикатами, и с какими опасными средствами мне приходилось иметь дело. Как видишь, я соблюдал все правила безопасности, и сейчас совершенно здоров. Кстати, Руди, раз уж мы об этом заговорили, у меня к тебе будет задание. Посмотри по комнатам, найди еще гнездовища. Завтра мы займемся их уничтожением. Не делай таких глаз! Говоришь, что ничего нельзя бояться, однако вот как напугался, услышав про химикаты. Я сам с ними буду работать, так что ничего страшного не случится.
- Я обследовал только правое крыло дома, и обнаружил три логова. – вмешался Марв. – В кладовке у лестницы на втором этаже, то, которое Ника сломала, в подвале, и в одной из комнат. И, говорю заранее, это гнездо было самым маленьким, так что принеси завтра побольше химикатов.
На этой ноте дневные работы подошли к концу. Был уже вечер, кисти и тряпки оставили в покое, и мы вышли из дома в сгущающиеся сумерки. О «Селедках» на время ремонта забыли: даже у Олли под конец рабочего дня не оставалось сил. Если раньше я частенько шаталась по улицам Краллика до глубокой ночи в компании приятелей, то после начала работ самым большим желанием было просто доползти до дома и повалиться на кровать. Облагораживание дома в Остром переулке отнимало все силы, от постоянной непривычной нагрузки болело все тело, однако близость финишной прямой как будто открывала второе дыхание.
На следующий день после истории с разоренным паучьим гнездом вся наша компания оторвалась от дел. Мы находились в подвале, где после трех недель работ по благоустройству дома стало гораздо чище и просторнее. Это было обширное, ярко освещенное помещение с высокими потолками, уже успевшее подстроиться под своего хозяина: за короткий срок Марв умудрился перенести сюда чуть ли не половину мастерской, оборудованной в подвале их с Дирком квартирки. Разобраться в обилии чертежей, шестеренок, винтов, деталей еще не до конца сконструированных механизмов и прочем хламе мог только человек с особым складом ума – наверное, именно поэтому механик с такой неохотой отрывался от оборудования своего нового гнездышка.
В мастерской Марва было очень уютно, в ней уже чувствовалось, что это не часть мертвого дома, а живое помещение, которое кто-то очень сильно любит. Единственной деталью, портящей подвал, была огромная паутина, окутавшая один из углов от пола до потолка. Механик снял все, что мог, однако за оставшимися белыми нитями прятался мой оживший ночной кошмар – огромное, мохнатое паучье гнездо. По сравнению с ним вчерашний шар, который я по глупости разворошила, казался просто крохотным. К тому же подобраться к подвальному логову мешала белая бахрома: переплетаясь, она тянулась к самому потолку.
Все столпились вокруг Лу, каждый ожидал от парнишки маленького чуда. Он принес небольшой пузырек, полный ядовито-желтой субстанции, и явно наслаждался моментом своего триумфа – все смотрели на него, как на какого-то волшебника. Руди с разинутым ртом рассматривал жидкость, однако наотрез отказался взять ее в руки.
- Я к ней не притронусь! Молли говорит, что химикаты могут обжечь одной капелькой, да так, что калекой навсегда останешься! Нет уж, я буду смотреть издалека! – закричал мальчик, когда молодой человек протянул ему колбочку. На его вопли Лу лишь устало закатил глаза и сильнее сжал в руке стекляшку.
- Ну меня-то она не обжигает! Да, химикаты опасны, но через стекло они не вредны, а помогают в хозяйстве. Ладно, вижу, Молли тебя как следует припугнула, не буду пока это исправлять. Смотри, что бывает, когда используешь эту жидкость по назначению.
Перехватив поудобнее бутылочку химиката и перочинный нож, Лу залез на стул. При желании он мог бы дотянуться до потолочных балок. Осторожно открыв нож, юноша потянулся к кокону и разрезал несколько нитей так, чтобы можно было дотянуться до его центра. С горлышка колбы сорвалось несколько капель желтой жидкости, они с шипением упали на белую бахрому, нити которой одна за другой стали растворяться. Лу капнул еще раз, в открывшееся и шевелящееся отверстие гнезда. Первые паучки, спасаясь от смерти, они уже неслись на встречу свободе, но судьба настигла их в виде башмака Руди. В отличие от вчерашнего дня, когда из разворошенного логова высвободилась целая колония пауков, сегодня беженцев было в разы меньше: все обитатели подвала тихо и мирно скончались от действия жидкости из бутылочки в умелых руках Лу. Парень спрыгнул со стула и внимательно посмотрел на то, что осталось от гнезда.
- Ну все, дело сделано! – радостно объявил он. – Осталось только собрать паутину и выбросить ее. А дальнейшего распространения пауков по дому, надеюсь, никто из нас не допустит. Марв, ты говорил, есть еще одно гнездо?
- Да, в большой зале, в средней комнате. – тут же отозвался механик, который с восторгом наблюдал за экспериментами друга.
- Отлично! Кто хочет увидеть продолжения представления с химикатами? Руди, не желаешь сам попробовать использовать это средство?
Мальчишки двинулись к лестнице наверх, в то время как я осталась наводить лоск на подвальное помещение. Вычищая остатки паутины, я размышляла, сколько всего было сделано за последние две недели. Отремонтировать дом своими руками! Да, пришлось прибегнуть к помощи профессионалов, но и мы имели отношение к тому, что заброшенное помещение с каждым днем все больше и больше походило на жилое здание. И пусть его фасад все еще вселял тоску и уныние, постепенно дом ожил, и в его глазах-окнах загорелась жизнь. Единственное, что мне не нравилось, так это большая дыра, зияющая в зале правого флигеля. Ее Марв наотрез отказался заделывать, ссылаясь, что она ему позарез нужна. Для чего именно он говорить отказался, невзирая на все наши расспросы и просьбы посвятить в планы. Механик с бараньим упрямством повторял одно и то же: «Мы уже почти закончили ремонт, и я скоро установлю печатный автомат. Будет готово – покажу, и все будет ясно».
В то время как мальчишки с энтузиазмом обсуждали строительный вопрос, в моей голове все чаще начинала крутиться мысль: что же именно мы будем писать? Отмывая подвал, я полностью погрузилась в себя. Обычно рядом со мной был Руди, непрестанно болтающий обо всем одновременно, и его голосок мешал мне окунуться в свои мысли. У меня были абстрактные идеи, однако они никак не могли сформироваться во что-то конкретное. Я понимала, что это что-то очень важно, что оно рядом, надо только схватить, однако мне никак не удавалось уловить мысль – как зыбкий песок, она раз за разом ускользала от меня. Заняться поиском материала мешал ремонт дома, да я и не знала, с какого угла взяться.
***
Марв с трудом тащил по заснеженной дороге сани с тяжелой коробкой. Наступил конец февраля, и сегодня он планировал закончить установку печатного станка. Все было уже готово: юноша сложил все детали в вереницу коробок и сложил в опустевшем подвале дома. На переезд печатного автомата потребовалось несколько дней. Надо было разобрать пробный экземпляр, упаковать все его элементы, и, напрягая силы, перенести из одного дома в другой. Транспортировкой Марв занялся еще в середине месяца, прекрасно зная переменчивое настроение кралльского февраля: один день мог быть снежным и морозным, а через трое суток весь снег мог превратиться в кашу. Убедившись, что в ближайшее время потепление не ожидается, механик в спешном порядке принялся за дело. От Студеной улицы до Острого переулка путь был не близкий, на один поход туда - обратно уходило больше часа. Парень планировал все делать самостоятельно, но друзья и тут не позволили ему остаться в одиночестве, не смотря на всевозможные протесты механика.
- Ты посмотри, сколько коробок надо перенести! – Олли стоял посередине подвала дома приятелей, с раскрытым ртом рассматривая ряд картонных блоков, составленных в углу. – В какой срок планируешь управиться?
- Дня два-три, не больше, пока потепление не пришло.
- Дней пять-шесть, не меньше! – протянула я, покачав головой. – А если, как ты говоришь, скоро придет потепление, то недели полторы, так как тащить санки по камням будет тяжеловато.
- Ника дело говорит. Сам ты будешь до марта мучиться, а с нами, может, уже к завтрашнему вечеру все будет готово. – Дирк попытался убедить друга в нашей правоте. Тот из последних сил сопротивлялся.
- Я хочу самостоятельно перенести свой печатный автомат в новый дом. Я его разработал, я его собрал – разобрал, я с ним и буду возиться.
- Ты серьезно считаешь, что мы увидим что-то сквозь картон?
- Нет, но...
- Тогда взяли каждый по коробке и понесли наверх. Деревяшки, на которых будем везти, стоят у двери.
Через несколько минут по Береговому проспекту топали пять человек, таща за собой громоздкие санки. Дорога к Острому переулку, ставшая уже привычной, оказалась невероятно трудной. Коробки были очень тяжелыми, а веревка, привязанная к импровизированным саням, больно врезалась в руку. Однако я молча шагала, сжав губы. Крупные снежинки летели прямо в лицо, залепляя глаза, а я упрямо шла вперед, опустив голову. Обычно то, что идут Олли и компания, было слышно издалека, но в тот день даже это вездесущее, несмолкаемое существо не издавало ни звука, лишь время от времени посапывая. И все же наши труды принесли свои плоды: к вечеру следующего дня на Студеной улице осталась всего пара коробок.
- Эти я завтра сам отнесу, и возьмусь за сборку автомата. – промычал Марв.
Тяжелый день, полный непрерывных переходов из одной части Республики в другую, подошел к концу, мальчишки устало рухнули в кресла, с трудом поддерживая беседу. Валяясь с закрытыми глазами, я старалась угомонить отчаянно возмущающиеся мышцы спины и рук. Ремонт был позади, переезд тоже, и в ближайшие несколько дней я хотела потратить на сбор информации. Руди тоже был в вместе с нами, мальчик с упоением рассказывал о том, как Молли водила его в какой-то музей. Мысль, настойчиво бьющаяся в мозг, продолжала нашептывать что-то очень важное, однако восторженные вопли мальчугана не давали мне сконцентрироваться.
***
Как оказалось, предчувствие Марва не обмануло: через несколько дней после перевозки коробок наступило потепление. Снег постепенно превращался из пышного покрывала в вязкую топь, и я безумно обрадовалась, что мы успели перенести все части печатного автомата.
- Скоро наступит весна. – довольно проговорил Лу утром двадцать пятого февраля, когда мы направлялись к Острому переулку посмотреть, что же соорудил Марв. – Быстрее бы! Признаться честно, холода мне уже порядком надоели.
- А с весной не случается таких штучек, как с декабрьским снегом? – поинтересовалась я. – Может, потепление тоже наступает строго по распорядку?
- Нет, весна приходит медленно и плавно. Мерзость под ногами будем месить до середины марта, а потом все очень быстро высохнет. Наступит апрель и все зацветет. Обожаю эту пору! Даже рассказывать о ней не буду, вот придет – и сама все увидишь.
Мы дружно вошли в большие двери старого дома, которые теперь открывались легко и плавно. Поначалу я не поняла, что именно поменялось в здании, холл остался точно таким же, как и несколько дней назад. Все встало на свои места, когда мы вошли в распахнутые двери правого флигеля. Посреди комнаты, точно на том месте, где когда-то Олли провалился в подвал, стоял большой письменный стол, закрытый со всех сторон. Столешница сразу приковывала к себе все внимание – на ней располагалось множество рычагов, переключателей с длинными нитями-проводами, датчиков, показателей, каких-то стрелочек под стеклами... Разобраться в многообразии показателей мог только автор этого чуда! Для меня понятной была только одна деталь - консоль с кнопками, на которой был выложен алфавит. От дыры в полу не осталось и следа, ее полностью скрывал странный автомат.
Мы стояли на пороге, не в силах вымолвить не слова, во все глаза любуясь механизмом. Невероятно! И на это Марв потратил всего полгода?! Из-за печатного автомата вышел механик, смущенно и радостно улыбаясь.
- Ну как вам? – нерешительно спросил он.
- Ну что тебе сказать? – Дирк первым пришел в себя и подошел к произведению инженерного искусства. – Невероятно. Потрясающе. Невозможно. Все, мой словарный запас закончен. Как тебе в голову пришла эта идея?!
- Я не знаю, как мне это придумалось. – от повышенного внимания к себе Марв совсем засмущался. – Ника попросила соорудить печатный станок, я для этого специально сходил на улицу Книжников, хотел посмотреть на их оборудование. Потом долго, действительно долго думал, как можно сделать что-то такого же плана, но совершенно не похожее на уже запатентованную вещь. И однажды ночью меня осенило. Вот с середины августа я и создавал сначала чертежи, потом пробный экземпляр. Как и было заказано, мой печатный автомат работает быстро и относительно бесшумно.
- Это просто не поддается описанию! Твой печатный автомат что-то совершенно нездешнее!
Я в восторге кружилась у консоли, рассматривая непонятные датчики, показатели, вентили и рычажки. Было громадное желание понажимать на все подряд. Мне приходилось поминутно одергивать себя и напоминать, что ломать только что сконструированный автомат будет верхом неприличия. По пятам за мной ходил Олли. Парень с таким жадным интересом осматривал творение друга, что на секунду стал похож на настоящего маньяка. Подняв на изобретателя горящие глаза, он выпалил:
- А можно что-нибудь написать?
Марв радостно закивал головой.
- Конечно. Иди сюда, и когда я скажу, напиши что-нибудь. Надо просто нажимать на литеры с нужной буквой, а чтобы сделать пропуск между словами, ткни вот на эту штучку без гравировки.
У Олли было лицо человека, которому показали золотые горы. Секунда – и он оказался около клавиатуры, с любопытством рассматривая кнопочки и показатели. Однако, стоит отдать ему должное, он терпеливо ждал, пока механик закончит возиться с тумблерами и рычажками на другой грани. Когда откуда-то снизу послышался чуть приглушенный голос Марва «Давай!», и Олли медленно начал нажимать одну клавишу за другой. Я стояла за плечом друга, и спокойно могла прочесть, что именно он выписывает. « К А К О Й Ч У Д Е С Т Н Ы Й А В Т А М А Т Н А Н Е М Д Е Й С Т В И Т Е Л Ь Н О М О Ж Н О П И С А Т Ь В С Е Ч Т О У Г О Д Н О».
- Чудесный пишется без Т. – поправила я приятеля, но Олли просто показал мне язык. – А вообще молодец, шустренько печатаешь. Теперь подвинься, я тоже хочу пописать.
С этими словами я отпихнула протестующего парня в сторону, и пальцы сами собой запорхали по буквам так, что у всех мальчишек открылись от удивления рты. Я и сама не ожидала от себя такой скорости. Пальцы танцевали по литерам, едва ли не опережая мои мысли. За то время, что Олли набирал несколько слов, я сумела напечатать длинное предложение. Положив руку мне на плечо, Лу воскликнул:
- Кажется, нам не придется расширять наш коллектив и приглашать в издание наборщика! Нашей Нике цены нет в этом плане! Как у тебя получается?!
- Не знаю... Само как-то печатается, пальцы будто знают, куда надо нажать для набора той или иной буквы.
- Поразительно!
Через несколько минут в комнату вернулся Марв, неся в руках листочек, на котором блестела еще не просохшими чернилами та белиберда, которую написали мы с Олли. Все обратили взор на бумажку. Пока мы охали да ахали, Марв пытался рассказать об особенностях работы своего детища доступным простым людям языком.
- Размер букв можно менять, а также то, на какой части листа будет располагаться текст. Можно даже рисунок напечатать, но с ним сложнее, пока работаем только с текстом. И еще, вот тут находятся знаки препинания. – механик заметил самую главную ошибку набранных слов, и указал на ряд кнопочек, которые я в первый раз не заметила.
- Ну что, поздравляю вас, господа! – я и не думала сдерживать радости. – С установкой первого в Краллике печатного автомата нового поколения! Еще чуть-чуть, и выйдет первая в Алеме газета.
Настроение было самым прекрасным, хотелось петь и кружиться. Очень скоро вокруг аппарата начался безумно кружащейся хоровод, горланящий развеселые песенки про удачу, счастье и настоящую гору монет. Слова песни я не знала, и присоединялась к хору голосов только на припевах, благо их было много.