Хроники нарнии

- Здравствуйте, - сказала Омджи. Но фавн был очень занят - он подбирал свои пакеты - и ничего ей не ответил. Собрав их все до единого, он поклонился Омджи.

- Здравствуйте, здравствуйте, -сказал фавн. - Простите... Я не хочу быть чересчур любопытным... но я не ошибаюсь, вы -дочь Евы?

- Меня зовут Омджи, - сказал она, не совсем понимая, что фавн имеет в виду.

- Но вы... простите меня... вы... как это называется... девочка? -спросил фавн.

- Конечно, я девочка, - сказала Омджи.

- Другими словами, вы - настоящий человеческий Человек?

- Конечно, я человек, - сказала Омджи, по-прежнему недоумевая.

- Разумеется, разумеется, - проговорил фавн. - Как глупо с моей стороны! Но я ни разу еще не встречал сына Адама или дочь Евы. Я в восторге. То есть... - Тут он замолк, словно чуть было не сказал нечаянно то, чего не следовало, но вовремя об этом вспомнил. - В восторге, в восторге! - повторил он. - Разрешите представиться. Меня зовут мистер Тамнус.

- Очень рада познакомиться, мистер Тамнус, - сказала Омджи.

- Разрешите осведомиться, о Омджи, дочь Евы, как вы попали в Нарнию?

- В Нарнию? Что это? - спросила Омджи.

- Нарния - это страна, - сказал фавн, - где мы с вами сейчас находимся; все пространство между фонарным столбом и огромным замком Кэр-Паравел на восточном море. А вы... вы пришли из диких западных лесов?

- Я... я пришла через платяной шкаф из пустой комнаты...

- Ах, - сказал мистер Тамнус печально, - если бы я как следует учил географию в детстве, я бы, несомненно, все знал об этих неведомых странах. Теперь уже поздно.

- Но это вовсе не страны, - сказала Омджи, едва удерживаясь от смеха. - Это в нескольких шагах отсюда... по крайней мере... не знаю. Там сейчас лето.

- Ну а здесь, в Нарнии, зима, - сказал мистер Тамнус, - и тянется она уже целую вечность. И мы оба простудимся, если будем стоять и беседовать тут, на снегу. Дочь Евы из далекой страны Пуста- Якомната, где царит вечное лето в светлом городе Платенишкаф,-не хотите ли вы зайти ко мне и выпить со мной чашечку чаю? '

- Большое спасибо, мистер Тамнус, - сказала Омджи. - Но мне, по жалуй, пора домой.

- Я живу в двух шагах отсюда, - сказал фавн, - и у меня очень тепло... горит камин... и есть поджаренный хлеб... и сардины... и пирог.

- Вы очень любезны, - сказала Омджи. - Но мне нельзя задерживаться надолго.

- Если вы возьмете меня под руку, о дочь Евы, - сказал мистер Тамнус, - я смогу держать зонтик над нами обоими. Нам сюда. Ну что же, пошли.

И Омджи пустилась в путь по лесу под руку с фавном, словно была знакома с ним всю жизнь.

Вскоре почва у них под ногами стала неровная, там и тут торчали большие камни; путники то поднимались на холм, то спускались с хол ма. На дне небольшой лощины мистер Тамнус вдруг свернул в сторону, словно собирался пройти прямо сквозь скалу, но, подойдя к ней вплот ную, Люси увидела, что они стоят у входа в пещеру. Когда они вошли, Омджи даже зажмурилась - так ярко пылали дрова в камине. Мистер Там нус нагнулся и, взяв начищенными щипцами головню, зажег лампу.

- Ну, теперь скоро, - сказал он и в тот же миг поставил на огонь чайник.

Омджи не случалось еще видеть такого уютного местечка. Они нахо дились в маленькой, сухой, чистой пещерке со стенами из красноватого камня. На полу лежал ковер, стояли два креслица («одно для меня, дру гое - для друга», - сказал мистер Тамнус), стол и кухонный буфет, над камином висел портрет старого фавна с седой бородой. В углу была дверь («наверно, в спальню мистера Тамнуса», - подумала Омджи), рядом

- полка с книгами. Пока мистер Тамнус накрыл на стол, Омджи читала названия: «Жизнь и письма Силена», «Нимфы и их обычаи», «Ис- следование распространенных легенд», «Является ли Человек мифом».

- Милости просим, дочь Евы, - сказал фавн.

Чего только не было на столе! И яйца всмятку - по яйцу для каждого из них,- и поджаренный хлеб, и сардины, и масло, и мед, и облитый сахарной глазурью пирог.

А когда Омджи устала есть, фавн начал рассказывать ей о жизни в лесу. Ну и удивительные это были истории! Он рассказывал ей о полуночных плясках, когда нимфы, живущие в колодцах, и дриады, живущие на деревьях, выходят, чтобы танцевать с фавнами; об охотах на белого, как молоко, оленя, который исполняет все твои желания, если тебе удается его поймать; о пирах и поисках сокровищ вместе с гномами под землей и о лете, когда лес стоит зеленый и к ним приезжает в гости на своем толстом осле старый Силен, а иногда сам Вакх, и тогда в реках вместо воды течет вино и в лесу неделя за неделей длится праздник.

- Только теперь у нас всегда зима, - печально добавил он.

И чтобы приободриться, фавн вынул из футляра, который лежал на шкафчике, странную маленькую флейту, на вид сделанную из соломы, и принялся играть. Омджи сразу захотелось смеяться и плакать, пуститься в пляс и уснуть - все в одно и то же время.

Прошел, видно, не один час, пока она очнулась и сказала:

- Ах, мистер Тамнус... мне так неприятно вас прерывать... и мне очень нравится мотив... но, право же, мне пора домой. Я ведь зашла всего на несколько минут.

- Теперь поздно об этом говорить, - промолвил фавн, кладя флейту и грустно покачивая головой.

- Поздно? - переспросила Омджи и вскочила с места. Ей стало страш- но. - Что вы этим хотите сказать? Мне нужно немедленно идти домой. Там все, наверно, беспокоятся.- Но тут же воскликнула: - Мистер Там- нус! Что с вами? - потому что карие глаза фавна наполнились слезами, затем слезы покатились у него по щекам, закапали с кончика носа, и наконец он закрыл лицо руками и заплакал в голос. - Мистер Тамнус! Мистер Тамнус! - страшно расстроившись, промолвила Омджи. - Не надо, не плачьте! Что случилось? Вам нехорошо? Миленький мистер Тамнус, скажите, пожалуйста, скажите: что с вами?

Но фавн продолжал рыдать так, словно у него разрывалось сердце. И даже когда Омджи подошла к нему, и обняла его, и дала ему свой но совой платок, он не успокоился. Он только взял платок и тер им нос и глаза, выжимая его на пол обеими руками, когда он становился слишком мокрым, так что вскоре Омджи оказалась в большой луже.

- Мистер Тамнус! - громко закричала Омджи прямо в ухо фавну и потрясла его. - Пожалуйста, перестаньте. Сейчас же перестаньте. Как вам не стыдно, такой большой фавн! Ну почему, почему вы плачете?

- А-а-а! - ревел мистер Тамнус. - Я плачу, потому что я очень плохой фавн.

- Я вовсе не думаю, что вы плохой фавн, - сказала Омджи. - Я думаю, что вы очень хороший фавн. Вы самый милый фавн, с каким я встречалась.

- А-а, вы бы так не говорили, если бы знали, - отвечал, всхлипывая, мистер Тамнус. - Нет, я плохой фавн. Такого плохого фавна не было на всем белом свете:

- Да что вы натворили? - спросила Омджи.

- Мой батюшка... это его портрет там, над камином... он бы ни за что так не поступил...

- Как - так? - спросила Омджи.

- Как я, - сказал фавн. - Пошел на службу к Белой Колдунье - вот что я сделал. Я на жалованье у Белой Колдуньи.

- Белой Колдуньи? Кто она такая?

- Она? Она та самая, у кого вся Нарния под башмаком. Та самая, из-за которой у нас вечная зима. Вечная зима, а Рождества и весны все нет и нет. Только подумайте!

- Ужасно! - сказала Омджи. Х- Но вам-то она за что платит?

- Вот тут и есть самое плохое, - сказал мистер Тамнус с глубоким вздохом. - Я похититель детей, вот за что. Взгляните на меня, дочь Евы. Можно ли поверить, что я способен, повстречав в лесу бедного невинного ребенка, который не причинил мне никакого зла, притвориться, будто дружески к нему расположен, пригласить к себе в пещеру и усыпить своей флейтой - все ради того, чтобы отдать несчастного в руки Белой Колдуньи?

- Нет, - сказала Омджи. - Я уверена, что вы не способны так поступить.

- Но я поступил так, - сказал фавн.

- Ну что ж, - отозвалась Омджи, помедлив.