Пленённые.

"Ник совершенно не умеет готовить, даже простую яичницу."- сколько раз эта мысль проносилась в голове девушки, она уже и не помнила. Каждый раз завтракая с ним за одним столом ей было непонятно только одно:почему его блюдо в готовом варианте выглядит лучше, не настолько сырым и совсем без скорлупы, которая то и дело хрустит на зубах, стоит мне отправить вилку в рот?

"Интересно, у него тоже всё настолько пресное, что невозможно есть?"

Она непроизвольно заглянула в его тарелку и увидела то же, что и всегда.

"Конечно, он не умеет готовить только других, для себя всё сделает идеально."

Оба ели в полной тишине, был слышен только лязг по практически пустой посуде. Соня не любила его молчание, это могло означать.. Могло означать что угодно, если достаточно пристально приглядеться, то можно было увидеть как крутятся невидимые шестерёнки в его голове и вряд ли там найдётся хоть что-то хорошее. Хотя, возможно, он думал и о чем-то приятном. Например, о дожде, музыке или о своей любимой работе, они жили под одной крышей достаточно долгое время, но никогда не были близки. Но если говорить о близости в другом контексте, то мысль об этом вызывала лишь приступы рвоты. Она слишком резко, наверное, вскинула голову, боясь что он может прочесть её мысли, но этого, конечно, не произошло.
- Это невозможно. - совсем тихо произнесла она, совершенно забывшись.
- Ты снова разговариваешь сама с собой. - допивая остатки сока, сказал он. - И раздражаешь меня. Если ты не собираешься завтракать, то поторапливайся, а то опоздаешь на занятия.
Да, действительно, опаздывать совершенно ни к чему, кому вообще нужны эти проблемы? Оставив неудавшийся лишь для неё завтрак на столе, девочка побежала собирать учебники. Ник был чрезвычайно строг, но и он мог позволить некоторые вольности в силу того, что контролировать всё и всегда-нереально. Главное это угадать его настроение, но сейчас сделать это было достаточно трудно. Он сегодня подозрительно тих и немногословен, даже больше чем обычно. А значит Ник раздражён.
Дело было даже не в том, что её это действительно волновало, но в последствии такого умозаключения, могло зацепить волной недовольства с его стороны.

"Может что-то произошло?" - мучилась она догадками.

Соня шла позади, смотря себе прямо под ноги, ведь картину утреннего двора она и так наблюдала каждый день, и в ней вряд ли было что-то интересное. Спустившись на практически пустую парковку, остановилась, взглянув на старенькую Мазду, что ждала их всю ночь у угла дома.

"Никита как-то раз делился со мной что хочет поменять машину на какую-то другую, интересно почему до сих пор не сделал этого?"

Он весьма редко посвящал её в свои планы, которые касались ближайшего будущего, поэтому любую информацию нужно было схватывать и впитывать как губка. Даже если завтра скажет собирать чемоданы и готовиться к отъезду на другой конец страны-она должна быть готова.
Он старше. Он главный.
И даже сейчас, когда парень стоит перед средством передвижения и задумавшись крутит ключи в своей руке, которые, в свою очередь, издают характерный звон, не осмелюсь что-либо сказать или сделать. Ведь обойти его значит получить гневный взгляд в свою сторону.

"Никогда меня не обгоняй. Ты идёшь только за мной, поняла?"

И она поняла. Раз и навсегда, повторять дважды ей было не нужно. Услышав это впервые в более юном возрасте, Соня расценила как шутку, но таковым оно не являлось. Его голос навязчиво звенел в голове, раз за разом повторяя одно и тоже, пока не услышала звук разблокировки дверей.
Дорога до школы занимала в среднем около пятнадцати минут. Ей нравилось смотреть в окно, подперев рукой подбородок, можно было представить будто она уезжает куда-то далеко, прочь от маленького городка и надоедливых лиц. Но это было лишь ещё одной неосуществимой мечтой, которая крутилась в подсознании с тех пор как дверь родного дома захлопнулась прямо перед её носом. Она больше не смогла туда вернуться, дом продали вместе со всеми чудесными воспоминаниями и любовью, что хранили его стены. Поначалу бесполезно надеялась что неумолимая тоска и горечь тоже остались внутри. Но это было не так. Всё осталось внутри меня.
Соня прекрасно помнила этот размашистый почерк и изящную закорючку, которую брат оставил в документах об опеке над ней. Его роспись действительно была красива и девочка на долю секунды ощутила себя висельником, ведь перед кончиной им наверняка всё кажется прекрасным. Он будто подписал смертный приговор.

"Хотелось бы верить что не только для меня. Так хочется знать, что тоже мучается!"

Она обернулась и посмотрела на выражение его лица, чуть наклонив голову вбок. Вечно холодный и бесстрастный, совсем как королевский гвардеец, выполняющий свою невыносимую и приоритетную обязанность. Казалось, его веки на протяжении всего времени были совершенно неподвижны.

"Моргни." - зачем-то подумала она про себя.

И он моргнул. Один раз, потом ещё и ещё. Девочка наблюдала за ним каких-то пару тройку минут, но оба уже преодолели достаточное расстояние для того, чтобы расстаться до полудня. Они мягко припарковались у стен школы, Соня успела вылезти и даже почти захлопнула дверь как он проговорил до необыкновения мягко:

- Будь умницей, Соня.

Вместо ответа был лишь сдержанный кивок. Их машина давно скрылась из виду, но девушка стояла и упорно махала ему вслед.

"Ты должна быть вежливой и прощаться со мной даже тогда, когда этого не делаю я."

Он мог и не проверять совершает ли она всё, что ей сказано, потому как Соня всегда слушалась. Ведь рисковать в такой ситуации мог лишь полный глупец.
Все казалось безумно неинтересным и обыденным. Школа, дом. Дом, школа. Сегодняшний день закончится, а завтра начнётся новый. Каждый раз одно и тоже. Соня не чувствовала себя человеком, даже не чувствовала себя чем-то живым. Она могла дышать, разговаривать, думать, но не было никого кто бы мог понять и принять её, а может, девочка и сама этого не хотела.