Глава 1
Её привели вечером, когда за решёткой окна зажглись фонари. Она была выше меня, полнее и моложе, хотя на вид ей было, где-то около шестнадцати.
Когда её затаскивали в камеру, она брыкалась и кусалась, поэтому её силой кинули на бетонный пол. Она ходила по комнате, пела матерные песни, била ногами дверь камеры и успокоилась только тогда, когда красное от злости лицо в открывшемся окошке не пригрозило ей, сказав, что если она не успокоиться её посадят в камеру вместе с бомжами. Она села, тяжело дыша, а я смотрела на неё во все глаза, пытаясь слиться со стенкой, лишь бы не мешать и ещё посмотреть, вспомнить.
Она была ужасающе на меня похожа - светлые, крашеные волосы, немного облупившийся, но ещё хороший маникюр, она была избалованна хорошей жизнью.
Наконец успокоившись, она посмотрела на меня, оценивая снизу вверх, хмыкнула и отвернулась. На мне были старые, разношенные джинсы на размер больше, державшиеся только на ремне, измазанная в грязи футболка и куртка, которую мне одолжили. А она была в чистом спортивном костюме, я даже из своего угла чувствовала запах кондиционера для белья. Потом она развернулась на девяносто градусов в мою сторону и спросила:
- Ты, что немая?
- Нет.
- Тогда почему не разговариваешь?
- По той же причине, что и ты здесь пятнадцать минут орала и молотила стены.
Она смотрела выжидающе, словно хотела проверить скажу ли я правильный ответ.
- Я хочу, чтобы меня выпустили.
Её глаза расширились, она отвернулась и замолчала. Молчала она не долго, где-то полчаса, потом медленно подняла глаза и сказала:
- Меня Даша зовут.
Говорит она и прилипает ко мне своими голубыми глазами. Она хотела, чтобы я назвала своё имя, для того, чтобы мы познакомились как нормальные люди, и завязался разговор. Я настолько отвыкла от этого, что эти мысли вызвали улыбку, быстро прячу её и отвечаю:
- Но...
Меня словно обливают холодной водой, в памяти всплывают воспоминания последних месяцев. Беру себя в руки и говорю:
- Ира.
Довольная и улыбающаяся она откинулась к холодной стенке и замолчала, а потом не выдержала и спросила:
- Как ты сюда попала?
Ожидаемый вопрос в сложившейся ситуации.
- А ты?
Дурацкий ход отвечать вопросом на вопрос, но иногда помогает, когда не хочешь говорить. Даша поджала губы, опустила глаза в пол и тут её понесло:
- Мои родители разводятся, после семнадцати лет брака! Этот козёл, мой папаша, бросил мою мать из-за малолетки, моей ровесницы! Ему нет до меня никого дела, да и не было никогда, я думала, что хоть маме я буду нужна, а она разгромила дом и выпила пол бара. Я устала быть никем и сбежала.
Даша закрыла глаза руками и заплакала. Я не знала что делать. Последние месяцы я не видела слёз и помнила только собственные. И поэтому я сказала тоже самое, что говорили при моих слезах:
- Не ной.
Мне говорили это со своеобразной лаской и заботой, в моем же случае получилось резко и грубо, но, так или иначе, это подействовало. Даша перестала плакать, и ошарашено посмотрела на меня, взяла себя в руки и она продолжила:
- Я сбежала из дома две недели назад. Деньги кончились быстро. Всё в основном ушло на хостелы и еду. Потом появились объявления о пропаже ребёнка с моей фотографией, нужно было уезжать из города, но на вокзале меня и взяли, когда я попросила сначала бабушку, а потом проходящую мимо женщину купить мне билет, а они взяли и коллективно настучали мимо проходящему патрулю. Первая подумала, что я террористка, бегущая из города, а вторая, что я воровка. Так я здесь и оказалась, -договаривала она уже с сухими глазами. И абсолютно спокойно подняла на меня глаза.
- Теперь ты.
За короткое время я научилась доверять лишь пяти людям. Как я могла довериться теперь? Но всё же мне нужно было выговориться, тем более опасность, преследовавшая меня, миновала. Но оставалась лишь одна проверка:
- Руки покажи.
- Чего?
- Запястья покажи.
Даша протянула две белые, абсолютно чистые руки. Я посмотрела сначала на руки, а потом ей в глаза и сказала:
- Слушай.
Не судите строго. Это мой первый писательский опыт)