продолжение..
Он посмотрел в объектив, стараясь держать детей в рамке.
- Ты тоже, Эван, - добавил он резко. В подвале стало совсем тихо. Слышно было только, как крутится кассета. - Давайте! - прикрикнул мистер Миллер.
Незаметно для всех дверь подвала тихонько приоткрылась, и из-за нее появилось испуганное и одновременно любопытное лицо Томми. Отец Кейли хотел было еще раз прикрикнуть на детей, но внезапно наткнулся на горящий от ярости взгляд Эвана. Ни секунды не колеблясь, Эван подошел к Кейли и прикрыл ее уши своими ладонями.
- Который час? - невинно поинтересовался он.
Миллер удивленно моргнул. Он не привык к тому, что семилетние сопляки осмеливаются дерзить ему.
- Который час? - повторил он. - Самое время для того, чтобы ты встал, куда тебе велено, черт побери!
Улыбка тронула губы мальчика, и он покачал головой.
- Ответ неверный, гондон.
Матерное слово застало Миллера врасплох, и от удивления у него открылся рот.
Эван продолжил спокойным и размеренным тоном:
- Позволь мне сказать, что это такое. Для тебя это момент решения. В следующие тридцать секунд ты откроешь одну из двух дверей. Первая дверь - при неправильном выборе - навсегда травмирует тебя.
Челюсть мистера Миллера шевелилась, но изо рта не выходило ни звука. Он был ошарашен тем, что эти взрослые слова слетают с уст маленького мальчика, и его взгляд метался по подвалу в поисках того, кто так жестоко его разыгрывает.
- Что случилось с...? - пробормотал он ошеломленно. - Как это у тебя получается? Кто научил тебя таким словам? Кто тебя подослал?
Эван продолжал, повысив голос:
- То, что ты сегодня хотел сделать, превратило бы твою прекрасную дочь в пустую оболочку, ее доверие к людям было бы подорвано больным папашей-педофилом.
Джордж Миллер даже задохнулся от этих обвинений.
- И, в конце концов, это приведет ее к самоубийству. - Эван бросил на него взгляд, полный ненависти. - Отличная работа, папочка.
- Кто... - хрипло прошептал мистер Миллер. - Кто ты?
Сейчас ему было на самом деле страшно, как никогда в жизни.
Мальчик убрал с ушей Кейли свои ладони и отмахнулся, словно это не имело значения.
- Скажем так, за тобой пристально наблюдают, Джордж. У тебя есть возможность выкинуть все свое порно и обращаться с Кейли как... - Эван выдержал эффектную паузу. - Скажем, как любящий отец должен обращаться со своей дочерью. Договорились, папа?
- Д-да, - ответ прозвучал так, словно мистера Миллера кто-то душил.
Холодная улыбка Эвана стала еще шире.
- А теперь слушай внимательно, гондон. Еще раз облажаешься, и я тебя кастрирую, ты, жалкий сукин сын!
Руки Джорджа инстинктивно закрыли пах, и он нервно кивнул.
- И еще кое-что.
Эван наклонился к уху Кейли и прошептал ей что-то. Она неуверенно смотрела в пол, прежде чем поднять глаза на отца. Поежившись, она взглянула на Эвана, ища поддержки.
- Давай, - сказал он. - Скажи ему. Не бойся.
Его уверенность придала ей немного храбрости, и она повернулась к Джорджу.
- Не смей меня больше трогать.
- Я-я не буду.
Кейли подняла с пола свой костюм.
- Мне холодно, и я хочу одеться.
Эван усмехнулся и поманил Миллера пальцем поближе.
- Знаешь что, Джордж? Если хочешь сделать что-нибудь хорошее, научи хоть немного своего сыночка Томми держать себя в рамках, потому что он настоящий садист.
Стоя на площадке лестницы, Томми побелел, услышав свое имя. Его пальцы нащупали какую-то вещь - одну из кукол Кейли - и нервно начали скручивать ей голову. Перед глазами Эвана все снова затуманилось и съежилось.
Проснувшись, он широко заулыбался, вспоминая случившееся, но его радость тут же погасла, когда в голову ему вонзились кинжалы боли. В этот раз было по-другому. Прежде, в два первых возвращения, не было ничего серьезного. Так, легкое недомогание. Сейчас все было намного хуже. Теперь он чувствовал, как его мозг разрывается. Перед его глазами мелькал водоворот красок, звуков и запахов, сменяющихся и превращающихся в бурю хаотичных, разрозненных воспоминаний. С большой скоростью они мелькали в его памяти, словно короткие видеоклипы.
Детский смех, когда он возил Кейли в маленьком красном автомобильчике по двору Кэганов... Они играют в детской комнате семейного ресторана... Он раскачивает ее на сделанных из автомобильной покрышки качелях...
Он никак не мог остановить этот поток нахлынувших воспоминаний.
Повернувшийся к подростку в кинотеатре Томми... Пронзительная боль, когда вспыхивает пропитанный бензином мешок на свалке... Мама, увозящая его навсегда от дома... Любовь, расцветающая в его душе, когда Кэйли выходит из автобуса и попадает прямо в его объятия... Возбуждение и радость, когда он везет ее на раме своего велосипеда, проезжая мимо матери в саду..
Последствия измененных событий сталкивались с настоящим ошеломляющей волной. Эван снова видел прекрасную, улыбающуюся Кейли в своих воспоминаниях, но теперь она была беззаботной и счастливой, без всякого следа неуверенности и беззащитности, которые всегда присутствовали на ее лице раньше.
Пикник в лодке, солнце плещется в воде... Его губы чувствуют теплоту ее губ под огнями новогодних фейерверков... Кейли в великолепном платье встречает с ним рассвет после школьного бала...
Поток воспоминаний внезапно прервался от какого-то внутреннего удара, и тело Эвана сжалось. Он застонал от судорожной боли, пронизывающей его с ног до головы. Он почувствовал, что его верхняя губа стала мокрой, и потянулся к ней. Из ноздрей потоком лилась кровь. Когда он попытался встать, чья-то рука потянула его вниз.
- Эван? - услышал он сонный женский голос. - Дорогой, ты в порядке?
Щелкнул выключатель, и яркий свет осветил комнату. Эван был потрясен.
Мрачная маленькая комнатка, которую он делил с Тампером, исчезла. Он каким-то образом оказался в постели под розово-белым покрывалом. Все в этой комнате указывало на то, что здесь живут девушки.
- Эван, в чем дело?
Он повернул голову, чтобы посмотреть на говорившую. Со своей половины кровати на него смотрела заспанная Кейли. На ее лице отразилось беспокойство. Увидев ее, он едва не упал в обморок.
- О, Господи! Эван, у тебя кровь!
- Кейли, - только и смог сказать он. Она была, вне всякого сомнения, самым прекрасным существом, которое он когда-либо видел.