5. Явление Христа народу.
В сердце кольнуло – подарок от любимого... Долгожитель не заметил замешательства, просто склонил немного голову к плечу и чудовищным образом стал походить на белоснежного какаду.
- Ну, как, откуплюсь от вас сережками? – с нажимом спросила девушка.
Сидящий на коленях старец расправил плечи, надел личину участия и заговорил, наконец, внятно:
- Вы – наша гостья, вы – как подарок свыше, наше спасение. Вы не помните своего прошлого, потому что прошли врата Яви... Но мы поможем вам... а вы – нам... Мы – друзья.
Валя зажмурилась и с силой сжала зубы. Похоже, кушать ее не собирались, но и отпускать тоже.
- Я вам помогу и смогу вернуться домой? – размежевывая веки и наблюдая, как лес начал оживать, наполняясь тенями, Валентина просканировала пространство и вновь устремила взгляд на гибкого страца-привидение.
Старик медленно кивнул.
- Хорошо, но по мере своих сил. Где мы? Сейчас... Я имею в виду, что это за место? Далеко ли до города?
- Камерат Млека. Близ города Шенник, на землях волхва Омбуса. – По мере оглашения географических названий на первый план сцены вышел мужчина. В руках держал посох, вершина которого медленно разгоралась, освещая пространство.
- Очень приятно, - кивнула Валя, про себя отмечая и хитрость, на которую пошли преследователи - они погасили факелы и все-таки окружили девушку, и щадящий режим переносных ламп. Хотя... излишества с рукоятью этих мобильных светильников... Сама бы Валя ни за что на свете не стала бы таскать за собой полноценный торшер! – Вал-ля-уа... - вовремя спохватившись, пропела девушка, растягивая гласные и на ходу изменяя имя, - Валуа Маргарита. Маргарита Валуа.
На фальшивое имя никто не отреагировал. Маргарита Валуа так Маргарита Валуа.
Уже поднявшись и переступая с ноги на ногу в попытке найти ровное место в корнях дерева, Валентина отметила увеличившееся количество статистов. Или как теперь их называть? Сектантов? И что за город такой – Шенник? В какую глушь Валю занесло? Занесли...
Небо на горизонте все больше светлело – близился рассвет.
Поднялся и старик. Почтенно склонился и, выпрямившись во весь рост, вновь разродился речью:
- Явь-Дарительница остается!
Лес взорвался победными криками: люди ликовали, бросались друг на друга, расцеловывая в обе щеки, прыгая и хлопая в ладоши, кто-то достал фляжки и тут же, не отходя от кассы, отметил прибытие мифической Дарительницы. Валя же от нежданной популярности и страха втянула голову в плечи, и подобно черепахе, взирала на происходящее из-под насупленных бровей. Кто-то заботливый вновь набросил на плечи нагретую чужим человеческим теплом куртку, старец в приглашающем жесте указал направление пути, огни торшеров стали тускнеть, заставляя девушку обратить на себя вновь внимание и задаться вопросом – а сколько ж батареек должно питать такой посох?
С людьми проснулись и первые птицы, с крон деревьев стали сыпаться листья, побеспокоенные шустрыми зверьками, под ногами захрустели ветки, больше не нагоняя страха. Мир оживал, наполняясь звуками, красками и запахами.
Процессия шла недолго. Строго на юг, оставляя восходящее солнце слева от себя. Небо, светлея, открывало взору все большее пространство. Деревья, как изначально казалось, росли вовсе не слишком густо, кустарников и того было «раз-два и обчелся».
- Странный у вас лес, - заметила Валентина, шествуя рядом с мужчиной, что единственный вызвался помочь девушке в ее географическом определении, - окультуренный какой-то.
Прижимая раненную руку к груди и поддерживая другой сползающую с плеч куртку, Валя путалась в подоле, но упрямо шла за седовласым стариком. Мужчина промолчал, но взглядом окинул пространство.
- Камерат... - позвала Валя. – Эй, Камерат! – и протянула руку к провожатому, пытаясь обратить на себя внимание.
- Я не Камерат, - наконец, обернувшись к Вале, насуплено сообщил мужчина. А затем сообразив что-то, просветлел лицом, даже улыбнулся: - Я Свадэк. А «камератом» называется отдельная область нашего королевства.
Валентина, не скрывая удивления, ужаснулась очередной своей догадке, комично заломив брови: «Королество»? Они, что, толкиенисты?!»
- Каверно существует много-много лет, - глядя куда-то вдаль, задумчиво продолжил Свадэк. Как он умудрялся идти, задрав голову, и при этом ни разу не споткнуться, оставалось для гостьи загадкой. К рассказчику подтянулись другие слушатели из числа поклонников сказок, и пооткрывав рты, слушали Свадэка. Вот кто-кто, а эти постоянно спотыкались о коряги и кочки. – Мы – хранители Светлой Магии. Последний оплот верующих в Двуединую Богиню...
- О, нет! Хватит, пожалуйста! – взмолилась Валентина, поднимая больную руку в предупреждающем жесте. Куртка, не удержавшись, сползла с плеч, но была поймана на полпути.
Ошарашено глядя на выставленную вперед ладошку, Свадэк затормозил и даже слегка присел, придавленный увиденным:
– Ох, Руна Любви! – прозвучало для Вали, как ругательство, но оттого не менее важным стало обнаруженное для провожатого: он перевел осоловелый взгляд на остановившегося впереди старца и замер с открытым ртом.
Омбус, все это время шедший пускай не первым в процессии, но явно – главным, и молчаливым, обернулся медленно, посмотрел на Свадэка, затем перевел взгляд на Валю. В прикрытых тяжелыми веками глазах прочитать что-либо было невозможным, а бесстрастное выражение лица навевало мысль о полном отсутствии жизни в старце. Валя так не умела – по ее мимике можно было изучить абсолютно всю гамму чувств и эмоций, прочитать, как открытую книгу. Хотя, и врать Валентина умела искусно.
Тем временем время бежало, а люди стояли, уставившись на протянутую руку девушки. Гостья не спешила нарушить тишину. Зато решила сама в очередной раз убедиться, что все вокруг – сумасшедшие и никакая она – не Явь-Богиня: поднеся ладошку к глазам, нахмурилась, выпятила нижнюю губу...
- Это чего такое? – На коже, где совсем недавно было место ожога, красовалась татуировка в форме непонятной загогулины. – Чё за хрень?