11. Звонок в три утра
Остаток дня прошёл для Вари как в тумане. Мысли о Семёне, о его объятиях, о его спокойном голосе, которым он успокаивал её ночью, не давали сосредоточиться ни на чём. Она пыталась читать, пыталась медитировать, чтобы достучаться до Кехно, но всё было тщетно. Дух молчал, словно затаился, наблюдая за её смятением со стороны.
К вечеру она была совершенно измотана — и физически, и морально. Выпив на ночь отвар из трав, она легла в постель, надеясь, что усталость возьмёт своё и прогонит навязчивые образы. Но стоило ей закрыть глаза, как реальность снова исказилась.
Тот же чёрный, мёртвый лес. Тот же ледяной, пронизывающий до костей ветер. И голос. Скрежещущий, полный ненависти голос, который шептал ей прямо в ухо:
«Ты пуста... Ты лишь оболочка для него. Он пожрёт твою душу и оставит лишь тень...»
Тень приближалась, тянула к ней свои когтистые руки-ветви. Варвара снова закричала, пытаясь вырваться из вязкого кошмара.
Она проснулась рывком, сев на кровати. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось, а ночная рубашка прилипла к спине от холодного пота. Комнату освещал лишь тусклый свет уличного фонаря. Три часа ночи. Тишина давила на уши.
Варя не думала. Совсем. Её рука сама, машинально, потянулась к тумбочке, схватила телефон. Пальцы, дрожащие от пережитого ужаса, разблокировали экран и нашли в списке контактов единственное имя, которое сейчас имело для неё значение.
Семён Лесков.
Она нажала на вызов. Гудки казались бесконечными. Каждый удар сердца отдавался в висках.
— Алло? — его голос был хриплым ото сна, но в нём не было ни капли раздражения. Только тревога. — Варя? Что случилось?
— Семён... — её собственный голос был едва слышен, похож на шелест сухих листьев. — Прости... мне снова приснился тот сон.
На том конце провода повисла короткая пауза.
— Я сейчас буду.
Он не стал спрашивать адрес. Он его помнил.
Варя положила трубку и обхватила себя руками за плечи, пытаясь унять дрожь. Ей казалось, что она сходит с ума.
Дверь подъезда хлопнула через десять минут. Для Вари эти десять минут растянулись в вечность. А потом — тихий стук в дверь. Она бросилась открывать.
Семён стоял на пороге квартиры — взъерошенный, в наспех накинутой куртке поверх футболки. Он окинул её взглядом с головы до ног и тут же шагнул внутрь, закрывая за собой дверь.
— Ты вся горишь, — констатировал он, положив ладонь ей на лоб.
Варя не сопротивлялась, когда он повёл её обратно к кровати.
— Снова кошмар? — спросил он, усаживая её и садясь рядом на край постели.
Она лишь кивнула, кусая губы, чтобы не расплакаться снова.
— Всё хорошо... Я здесь, — он обнял её одной рукой за плечи, притягивая к себе. — Это просто сон. Дурной сон. Он ничего не значит.
Его голос был тихим и уверенным. Он гладил её по волосам, по спине, шепча какие-то успокаивающие слова. И снова его присутствие действовало как лекарство. Паника отступала, сменяясь изнеможением.
Семён сходил на кухню, принёс ей воды и таблетку жаропонижающего.
— Выпей.
Она послушно проглотила лекарство.
— Тебе нужно поспать. По-настоящему.
Он уложил её под одеяло и сел рядом в кресло, не выпуская её руки из своей.
— Я не уйду.
Варя смотрела на него сквозь полумрак комнаты. В его глазах отражалась такая искренняя забота, что у неё защемило сердце.
— Спасибо тебе... — прошептала она.
Он лишь молча сжал её руку в ответ.
Постепенно жар начал спадать под действием таблетки и от того спокойствия, которое исходило от Семёна. Её веки потяжелели. Она провалилась в глубокий сон без сновидений прямо у него на глазах.
Семён осторожно лёг рядом поверх одеяла, чтобы не потревожить её сон. Он обнял её одной рукой, прижимая к себе как самое хрупкое сокровище в мире.
«Что со мной происходит?» — подумал он, глядя на её умиротворённое во сне лицо.
Он чувствовал ответственность за неё. И что-то ещё... гораздо более сильное и пугающее. Он поставил будильник на телефоне на семь утра. До начала съёмок оставалось два часа. Ему нужно было выспаться. Но глядя на спящую Варю, он понимал: уснуть будет сложно. Слишком много мыслей таилось в голове. Слишком много чувств билось в груди.