***
С того самого дня по ночам, когда Тэхён вновь и вновь забирается в его постель, Хосок отворачивается в другую сторону и мучительно краснеет. Он не знает, что делать, потому что Тэхён больше не повторяет ничего подобного тому, что случилось в ванной, и вообще ведёт себя как ни в чём не бывало, а Хосок всё ещё не определился, как к этому относится.
Это, конечно, не безумная, кипучая юношеская влюблённость, не знающая границ разумности, но Хосоку Тэхён действительно нравится. И из этого, возможно, могло бы что-то получиться, раз уж есть некая взаимность, если бы Хосоку не казалось, что Тэхёну все эти обжимания просто по приколу; что за ними, на самом-то деле, не стоит ничего серьёзного. Хосок, конечно, не девица, трясущаяся над своей драгоценной невинностью до самой свадьбы, но он не в том положении, чтобы рисковать всем просто так. От одной мысли, что остальные могут что-нибудь заподозрить, у Хосока всякий раз начинается микроприступ паники с дрожащими руками и прочими прелестями. В какой-то момент он даже неосознанно прекращает лезть к Чимину на время, чем, вообще-то, вызывает у многих некую долю удивления, но в силу погружённости в собственные мысли этого не замечает.
Постоянно пребывая в этом нелепом подвешенном состоянии, в конце концов Хосок начинает думать, что снова напридумывал себе всякой ерунды, что на самом деле он ни капли не нравится ни Тэхёну, ни кому-либо ещё и что позорно вести себя так, как ведёт он, а Тэхён - Тэхён его просто жалеет.
Пока однажды ночью, когда Хосок снова собирается отвернуться в другую сторону, чтобы залиться краской и обругать себя, Тэхён не останавливает его, перехватив за плечо.
- Ну и долго ты будешь от меня бегать? - спрашивает он. - Я вроде как дал тебе достаточно времени на подумать.
- Подумать над чем конкретно? - хмурится Хосок, и Тэхён, выждав паузу недопонимания, закатывает глаза:
- Ну ты капец какой тугой. Прямолинейней меня только рельсы в метро.
Хосоку не нравится, что даже в таком, казалось бы, серьёзном разговоре Тэхён продолжает отшучиваться.
- Никаких более-менее конкретных предложений я от тебя не слышал, - стоит он на своём.
Тэхён всем своим видом демонстрирует, что искренне не понимает, о чём речь.
- Что-то я никак в толк не возьму, - говорит он. - Ты от меня вот так сразу кольцо ждал что ли?
Хосок чуть не падает с кровати от такого предположения.
- Да ты... Да как ты вообще... - задыхается он от возмущения и почти переходит на писк - так старается сильно не шуметь. - Блин. Я имел в виду, что не знаю, на кой чёрт тебе сдалось меня утешать каждый день. Нормальный человек добровольно на такое не пойдёт... Хотя ты и есть ненормальный, конечно, но всё же...
- Ну ты даёшь, - дуется Тэхён, вот только оскорбляться на «ненормального» не в его правилах, так что Хосок всё равно не понимает, в чём дело. - Ты что же, думаешь, что я как шалава - целуюсь с каждый встречным?
Покраснев, Хосок отводит взгляд и бормочет:
- Нет, что ты...
- Так с хрена ли такие вопросы?
Хосок не знает, что ещё сказать, и поэтому продолжает отмалчиваться. Вот вроде бы не хотел ссориться и не наболтал ничего такого, а Тэхён вон как злится.
- Так, - нетерпеливо шепчет Тэхён, - что конкретно тебе непонятно в том, что я делаю?
- Всё, - честно отвечает Хосок, и Тэхён устало прикрывает глаза.
- Хорошо, - как можно более спокойно говорит он. - Почему я стал забираться к тебе в постель? Потому что видел, как ты впадаешь в нефиговую такую депрессию с этими твоими самобичеваниями - «ах, уйдите все, я не достоин, вам будет лучше без меня» - и бессонницей. Я решил, что поддержка друга может тебе помочь. Почему я тебя поцеловал? Потому что ты начал мне нравится, дурында ты такая. Втрескался я в тебя по самое не хочу, пока валялся тут и утирал тебе сопли, так-то.
Тэхён говорит тихо, чтобы не перебудить остальных, и от интимности его шёпота и того, что он этим шёпотом произносит, пусть и не слишком вдохновлённо, у Хосока мурашки табунами бегают по спине. Тэхён смотрит на него выжидательно - мол, и что теперь? - а у Хосока будто язык к нёбу прилип, ни слова не выжать.
Они смотрят друг на друга ещё какое-то странно-неопределённое время, пока Тэхёну это не надоедает до чёртиков - судя по тому тону, каким он говорит:
- Ладно, давай так. Я сейчас снова тебя поцелую, и если ты ответишь - я сочту это за признание о взаимности, и тогда хрен ты от меня куда денешься. Не ответишь - покину твою кровать на веки вечные. Усёк?
Но у Хосока абсолютно нет времени даже на то, чтобы кивнуть или помотать головой, потому что Тэхён тут же переходит от слов к делу, накрывая его рот своим.
Хосок не знает, кого винить в своём решении - безнадёжную слабость перед неоспоримым обаянием Тэхёна или же глупую внутреннюю потребность быть любимым и нужным. Он знает лишь, что сдаёт себя с потрохами моментально, отвечая на поцелуй стремительно и отчаянно, всем своим телом крича: «Не смей уходить, ты мне нужен!»
Когда Тэхён отстраняется первым и тихо смеётся бог знает над чем, Хосоку почти страшно - как будто сейчас может включиться свет и кто-нибудь прокричит про розыгрыш и скрытую камеру.
Но вместо этого Тэхён лишь поглаживает пальцем самый краешек его губ и шепчет:
- Я тоже.