***
С того самого дня, по обоюдному согласию, они берут тайм-аут от страстных обжиманий втихомолку и сна в одной кровати, пока никто не видит. За пределами дома они ведут себя, как вели всегда, а в общежитии ограничиваются лишь невинными объятиями, чтобы дать остальным привыкнуть к их новым отношениям.
Намджун и Юнги воспринимают их совершенно спокойно и открыто - Хосок вообще не чувствует, чтобы их отношение к ним как-то поменялось, разве что только самому Хосоку теперь неудобно в их обществе, как будто он не оправдал своих собственных ожиданий и теперь стыдится этого.
Что обо всей этой вакханалии думает Сокджин, определить почти невозможно - он как всегда закрытая книга, никак не реагирующая на внешние раздражители, кроме неубранных носков. Но Сокджин всегда был в хороших, доверительных отношениях с Тэхёном, и Тэхён говорит, что знает наверняка - хён не считает их грёбанными извращенцами или ещё кем-то в этом духе, и настроен он по крайней мере нейтрально. Хосок просто старается верить Тэхёну на слово.
Зато сущий дьявол для своих хёнов, Чонгук, теперь ведёт себя подозрительно тихо и скромно. И если раньше Хосок был готов отдать многое, чтобы мелкий перестал троллить всех подряд, то теперь готов отдать ещё больше, чтобы настороженность и недоверие растворились в воздухе, словно их и не было.
Хуже ситуации с Чонгуком только реакция Чимина. Нет, он не высказывается негативно и не смотрит пренебрежительно. Чимин просто избегает их. На камеру он всё ещё может станцевать с Хосоком очередной нелепый женский танец, но едва запись закончится, как он тут же отвернётся и уйдёт в другой угол, лишь бы не встречаться с ним даже взглядом.
В конце концов Хосоку начинает казаться, что зря он дал затащить себя в это болото и что ничего, кроме краха группы, из этого не получится.
Пока однажды в общежитии Тэхён не отводит Чимина в сторону.
Они говорят не меньше часа, и Хосок не вмешивается, просто стоит поодаль и кусает костяшки пальцев. Выражение лица Тэхёна поначалу жутко вдумчивое, но постепенно смягчается, стекаясь в привычную улыбку, и через какое-то время Чимин улыбается в ответ, сощурив подведённые после выступления глаза. Они коротко обнимаются, похлопав друг друга по спине, и Чимин подходит к Хосоку, у которого, наверное, от пережитого стресса вид на уровне побитой собаки.
- Прости, что был таким придурком, - робко улыбается Чимин. - Ты не думай, я не считаю вас уродами и всё такое, я просто был не готов к такому повороту. И на счёт Чонгука не переживай, он тоже скоро отойдёт и снова будет нас всех донимать.
Хосок так благодарен, что у него просто нет слов - вместо них в горле здоровенный ком, а в глазах - дурацкие слёзы размером с грецкий орех.
- Ну вот, опять хён расклеился, - притворно кряхтит Чимин, обнимая его почти бережно. - Не плачь, а то я тоже разревусь, и кто тогда будет нас успокаивать? Не Тэхён же, в самом деле.
Тэхён что-то там ржёт на заднем плане, но Хосок его не слышит. Он только и может, что утирать крокодильи слёзы и благодарно улыбаться.