Глава 10
Дженнифер проспала два дня, когда Феб не сомкнул и глаза, постоянно проверяя её состояние. Раны на ногах загноились, ему было больно на них смотреть. Всё тело отражало следы борьбы и тяжёлых испытаний, что пришлось преодолеть в лесу.
— Ты хотя-бы моргай периодически, — предупредила его Атена, вошедшая тихо в комнату. Она принесла чай и дымящиеся благовония, которые ей удалось найти в городе. — Травы ей помогут быстрее восстановиться. Она сильно устала, потому и спит так долго. А тебе так же не мешало бы поспать.
— В её организме был яд, а на охоте за Живоданом она потеряла много крови, — Феб прикусил губу, поглаживая руку девушки. Он излечил её уже давно, но всё ещё казалось, что он сделал для нее недостаточно. — Сестра, мне доводилось излечивать многих людей, и я хорошо знаю, где протекает грань жизни и смерти.
Атена зевнула, разбирая в углу комнаты подушки и шерстяные одеяла, которые принес Алрик для дочери. Женщина говорила ему, что им не требуется столько, но он настоял на своём. Всё твердил, что ночи в Кадисе очень холодные.
Женщина слушала брата, но не улавливала сути его слов. Наверное, ей стоило уже, наконец, поспать и набраться сил.
— Она должна была умереть.
Подушки выпали из рук женщины, и она едва не сбила подсвечник под рукой, когда резко обернулась к брату. Пламя от свечи задрожало, отбрасывая пляшущие тени на стены, когда Атена зашипела сквозь зубы:
— Что ты такое говоришь, из ума выжил?
— В её крови я обнаружил яд горных змей. Она не смогла бы выжить с ним без оказания помощи лекаря.
— Замолчи.
— Я лишь хочу сказать, что её внутренняя сила скоро окончательно пробудится. Именно она не позволила ей умереть. Сделала её сильнее.
— Это не сила, а проклятье, — процедила Атена и осеклась, когда свет от свечи озарил лицо Дженнифер. В следующую минуту она заговорила тише. — Я не позволю Хаосу вмешиваться в её жизнь.
Феб качнул головой, вглядываясь в глаза сестре, которые искрили беспокойством.
— Он уже вмешался, ещё до её рождения, — напомнил он ей. — Теперь стоит напротив, не вмешиваться нам.
— Нет.
Феб фыркнул, перекрывая собой обзор на спящую девушку. Он постарался мягко оттолкнуть сестру от кровати.
— Снова сотрёшь ей память? Сколько раз ты это делала, сестра, и сколько ещё сделаешь?
— Столько, сколько потребуется для её защиты. Будешь мешать, и я вновь отошлю тебя прочь.
Обида всколыхнулась внутри, вороша воспоминания. В последний раз он разлучился с Дженнифер на восемь месяцев. Сделав глубокий вдох. Феб тяжело вздохнул.
— Стирание памяти запрещено законом, нас это тоже касается. Но ты собираешься нарушить это правило вновь. Сознание не игрушка и не поддаётся насильственному изменению.
— Это необходимая цена.
— Однажды цена может оказаться слишком высокой, так не лучше ли позволить силе божества объединиться с Дженнифер раньше, чем Хаос обозлится и возьмёт над ней верх?
Феб поправил одеяло девушки и посмотрел за окно. Лунный диск освещал город и был единственным источником света здесь. Этого света было мало, чтобы разогнать смуту в его сердце.
— Ответь, кто поможет залатать трещины в её сознании, если их раньше заполнит Хаос?
Атена скрестила руки на груди, но даже так была видна дрожь в пальцах. Она не произнесла ни слова, но тем не менее понимала свои ошибки. Тяжко было осознавать то, что причиной всему была именно она сама. Пошатнув однажды баланс в мире ради своих целей, необходимо было в скором времени заплатить необходимую цену.
Феб задернул шторы и устало преподнёс чашу с чаем к губам. Он не хотел ссорится с сестрой в такие трудные времена, поэтому взяв принесенный Атеной чай, он испил из чаши. Борясь с рвотным рефлексом, он прикрыл рот рукой и поморщился.
— Здесь абсолютно не умеют готовить чай, по вкусу словно... Словно...
— Моча, — хмыкнула Атена, абсолютно не беспокоясь о приличиях. — Алрик уверяет, что местная кухня гораздо лучше этого пойла. Так непривычно чувствовать голод, неужели люди его испытывают регулярно?
Феб тихо усмехнулся на жалобы сестры и заставил себя направиться на выход из комнаты, следуя за Атеной. Она была права в одном: ему был необходим отдых.
Они покинули комнату, оставив в ней после себя тлеющие травы в курильнице.
В ночной тишине ровное дыхание девушки внезапно сбилось. Дым завитками поднимался над ней, окутывая в свои объятья. Он гулял по комнате, забираясь в оконные щели и углы, заполняя собой всё вокруг. Запахи полыни и других трав ударили в нос Дженнифер, призывая проснуться еле уловимый шёпот в сознании.
По телу прошла приятная дрожь. Голос, зовущий девушку был настойчив, но нежен. Он не желал ей зла, но предупреждал, что совсем скоро ей придётся испытать боль.
***
Она слышала звуки скрипки и именно они заставили её разлепить глаза и подняться на кровати. Мелодия была до того живой, что наверняка могла бы своей энергией пробудить даже мертвеца от вечного сна.
От своих же нелепых мыслей Дженнифер улыбнулась и сонно потерла лицо. Она чувствовала себя так хорошо, что хотелось выскочить на балкон и расставить с наслаждением руки на встречу солнцу и ветру. Она даже поднялась, чтобы совершить это наяву, но внезапно остановилась и тупо уставилась на стену, где висела голова чучела. Оленьи глаза смотрели на неё с вопросом в то время, как она с непониманием и толикой ужаса. Повертев головой, девушка осмотрела комнату. Она молча распахнула окно, вдыхая запах гнили и осматривая одну из улиц Кадиса.
Память соизволила к ней вернуться и напомнить о последних событиях.
Дженнифер сделала глубокий вдох и тут же об этом пожалела, едва удалось побороть рвотный позыв.
Она, с быстро бьющимся сердцем, начала расчесывать дрожащими пальцами волосы и заплетать в косу. Найдя в скрипящем шкафу чистую одежду, она надела первую попавшуюся рубаху и штаны, а затем выскочила за дверь. Комната находилась на втором этаже, здесь было ещё две двери и лестница, ведущая вниз.
Едва не скатившись по ступеням, девушка врезалась в грудь Нэджи, идущего в свою комнату. Его верхняя часть тела была оголена и покрыта бусинами пота. Кожа под ладонями была горячей, ещё не остывшей от длительных тренировок на улице.
Дженнифер пришла в себя только тогда, когда почувствовала его руку на своих волосах.
— О боги... Боги всевышние, — она отскочила от него словно ошпаренная кипятком. — Что ты делаешь?!
Нэджа, опешив, замотал головой, подняв перед собой ладони.
— Ничего я не делал, это ты меня едва с ног не сбила.
— Т-ты, — девушка указала на него дрожащем пальцем, всё ещё не до конца придя в себя. — В мужья мне набиваешься? Знай, ты не в моем вкусе!
— Не набиваюсь я никуда, — запыхтел парень. Уши и шея у него слегка покраснели.
— Прикасаться к волосам незамужней девушки может только её возлюбленный. Об этом важном правиле знают все на континенте!
— Вы, южане, совсем уже того, — Нэджа принялся спешно обтирать руки о штаны. Он так обильно их тёр, что ладони покраснели. — У нас такого не принято, впервые слышу. Я не собираюсь делить с тобой свои лучшие годы, боюсь не потяну такую ношу. Я слишком молод для такого...
Договорить он не успел, Дженнифер замахнулась кулаком, оскорблённая его словами, но так и не ударила. Её взгляд снова упал на обнажённые мышцы парня, и румянец ошпарил её щеки с новой силой. Завыв, она направилась к выходу, стараясь не пялиться на растерянного Нэджу.
В спину донёсся его оклик:
— Эй, что это на тебе? Это... Это же моя одежда, снимай немедленно!
— Я одолжу ненадолго ее у тебя, мне нужно на улицу.
— Тебе запрещено покидать город по приказу правителя, не выходи за пределы ворот!
Дверь за девушкой захлопнулась, и она не успела спросить причину такого решения правителя. Она и не собиралась пока что покидать Кадис, поэтому спокойно прошла мимо высохшего сада, где рос один шиповник и лопух, и вышла к главной дороге.
Воздух всё так же пах смрадом и никакого приятного дуновения ветерка на коже не ощущалось. Окружённый горами город, кажется, никогда не обдувался ветрами, те обходили Кадис стороной, а застойный запах гнили продолжал отравлять жителей.
Скрипка продолжала играть, лаская слух людей. Многие распахнули за долгое время окна, чтобы расслышать каждый звук, исходящий откуда-то неподалёку. Дженнифер, не теряя времени, направилась верх по улице. Она знала, кто играл, не могла ошибиться, потому что с детства знала каждую мелодию сыгранную Фебом для неё.
Рядом с лазаретом стояло много людей, девушке пришлось проталкиваться между взрослыми и детьми, чтобы добраться до места, где взмахивая смычком играл Непревзойденный. Лёгкий свет исходил от прозрачной скрипки, в которой плавали оранжевые рыбки с полулунными хвостиками. Пузырьки воздуха кружились в ритм с мелодией и приковывали немигающие взгляды детей. Происхождение этой скрипки являлось загадкой для всех, даже Феб молчал о истории её создания.
Сейчас, слушая музыку, Дженнифер чувствовала, как в воздухе витает магия. Настоящая и светлая, от которой внутри грудной клетки сияло солнце. Девушку вытолкнули силой из толпы, когда она попыталась подобраться поближе и окликнуть Феба.
Отряхнув рубаху и подтянув широкие штаны, она уставилась на лазарет. Дверь с окнами здания были распахнуты настежь, наверняка для того, чтобы больные смогли услышать игру на скрипке и быстрее исцелиться. Феб излечивал их изнутри, не экономя своих сил и энергии.
Дженнифер, решила не мешать ему в этом, поэтому стараясь оставаться незамеченной, взбежала осторожно на крыльцо и, отодвинув белоснежную шторку, вошла в лазарет. Запах настоев и трав ударил в нос, глаза заслезились уже на входе, не успела она сделать и пары шагов.
Оглядевшись напряжённо по сторонам, девушка начала нервно теребить кончик косы.
— Эй, южанка, — мужчина, что ходил с ней на охоту за Живоданом, ухватил её за рукав и тихо что-то прохрипел. Дженнифер не растерявшись взяла с соседнего столика кувшин с водой и поднесла к его губам. Удивлённо приподняв бровь, он сделал пару глотков, разглядывая её лицо, а затем усмехнулся. — Спасибо конечно, но я только хотел сказать, что того, кого ты ищешь здесь больше нет.
— Что? — она уставилась на мужчину, нахмурив брови. — Тот маг, с которым я пришла, он... умер?
В груди как-то похолодало и в горле встал ком, однако произнеся эти слова, Дженнифер почувствовала крохотную толику облегчения.
Возможно это к лучшему. Не похоже, что он был хорошим человеком
И всё же...
— Он жив, но его перевели в другую комнату. Подальше от других раненых.
— Как это жив?
Мужчина склонил голову на бок.
— Ты что, расстроена?
— Нет-нет, конечно нет, — закашлялась девушка, неловко потирая шею и оглядываясь по сторонам. — Так, куда вы говорите его перевели?
Мужчина указал перемотанной тканью рукой в сторону двери, находящейся за занавеской из старой ткани. На ней были пришиты сухие травы чертополоха и ветви рябины – растения, которые знахари использовали для изгнания нечистой силы.
— Койку переставили туда?
— Да, твой друг бредил и мешал всем отдыхать. Было принято переместить его поодаль.
— Здесь творилось безумство, — донеслось с соседней койки, где лежал молодой парень с повязкой на голове. Он всем своим видом показывал ужас от произошедшего на днях. — Находиться здесь было невозможно, злые духи будто проснулись и начали бесчинствовать по лазарету. Столько снадобий и настоев разбилось...
— Да, верно. А стоило подойти ближе к магу, так волосы дыбом вставали. Каждый чувствовал необъяснимую дрожь в ногах.
Слушая мужчин, Дженнифер покусывала кончик косы, упорно размышляя над всей ситуацией. Она рассеянно кивнула им и неспеша последовала к двери. За ней оказалась лестница ведущая вниз, оттуда веяло холодом и влажностью.
Стиснув зубы, она прищелкнула пальцами, вызывая искру и зажигая разом несколько факелов закрепленых вдоль стен. Пламя осветило лестницу, распугивая мелких тараканчиков. Желудок Дженнифер свело судорогой. Больше темноты она боялась ползучих насекомых и крыс.
Испустив страдальческий вздох, она двинулась вперёд, намеренно громко топая, чтобы распугать всю живность на своём пути.
Преодолев ступени, девушка направилась по единственному коридору с решетчатыми дверями, которые служили, как позже выяснилось, местом для временного хранения умерших.
Дыхание Дженнифер участилось и стало поверхностным. Она задрожала от пронизывающего холода и обхватила себя руками, тихо читая молитву. Желание повернуть назад было таким сильным, что ноги не слушаясь врастали в землю и отказывались двигаться дальше.
По обе стороны от неё лежали на подстилках обмотанные в ткани тела, а над ними покачивались веники из засушенных трав. Поэтому-то здесь не пахло гнилью и не слышны были голоса духов – заслуга знахаря, который с помощью заговоров и обрядов смог решиться на такое безумство.
Единственная деревянная дверь, что здесь была, оказалась почти в самом конце коридора. Она притягивала к себе, заставляя шагать быстрее.
Дженнифер перестала смотреть под ноги, поэтому и не заметила, как наступила на жирного таракана. Под подошвой сандалий раздался хруст, и девушка с нечеловеческим воем бросилась прочь. Едва не плача от омерзения, она за считанные секунды преодолела длинный коридор. Распахнув скрипучую дверь, Дженнифер ввалилась в предназначенную ей комнату и, не успев издать крик, застрявший в горле, провалилась в пустоту, окутанную тьмой.
***
Стоило посмотреть по сторонам, её встречала одна и та же картина: чернота. Словно беззвездная ночь устилала пространство, не позволяя никакому малейшему источнику света проникнуть сюда. Дженнифер уловила едва различимый звук ветра. Он со свистом завывал где-то неподалеку, словно через небольшую щель.
Девушка сделала шаг, затем ещё один – под ногами были влажные камни, на которых можно было легко поскользнуться. Дженнифер осторожно шла на звук, пока ноги не уперлись во что-то твёрдое.
«Это чья-то нога. Ну, точно, нога»
— Кто здесь?
Ответ пришёл почти сразу, вместе с движением во тьме.
— Кто здесь? — повторил детский голос за ней и застал Дженнифер врасплох. Дрожь во всем теле внезапно покинула её.
— Отвечай, кто ты?! — встревоженный голос мальчика окреп и звучал на этот раз уже враждебно.
— Не бойся, я не причиню тебе вреда.
— Как ты сюда попала?
— Я... Зашла через дверь, — неловко почесала затылок Дженнифер оборачиваясь в ту сторону, где должен был быть вход.
До неё донёсся хриплый вздох, а затем недоверчивый шёпот:
— Дверь открыта? Меня, наконец, простили, и отец послал тебя, чтобы забрать?
Неразбериха какая-то... О чём это он говорит?
Мальчишка едва не сбил её с ног, пробегая мимо. Дальше последовал грохот и череда ударов по двери.
— Она запрета! Ты мне солгала!
— Не может быть, я только что вошла именно через неё, — нахмурилась девушка, двигаясь на звук во тьме. Руки уперлись в железную отделку, и она с ужасом поняла, что это не та дверь. — Не может быть, я же только что... Только пару минут назад...
Дженнифер начала беспорядочно колотить по двери до жжения в костяшках.
— Глупая девчонка, даже не пытайся. Если бы она так легко поддавалась ударам, я бы давно выбрался отсюда.
Прекратив тщетные попытки, она начала исследовать пространство, словно слепой котенок. Ни окон, ни каких либо предметов она здесь не нашла. Каменные стены были покрыты тонким слоем инея и льда. Маленькое пространство могло сойти за кладовку для хранения продуктов, но что здесь делал ребёнок — было для неё загадкой.
Устав ходить вдоль стен, Дженнифер присела рядом с мальчиком, который быстро отодвинулся от неё.
— Как давно ты здесь сидишь взаперти?
— Не знаю, — он выдержал тяжёлую паузу, не уверенный в своём ответе.— Около двух дней.
Дженнифер ахнула и тут же прикрыла рот, чтобы случайно не выругаться при ребенке.
— За что тебя заперли?
— Не твоё дело, — устало прохрипел мальчик. — Это подвал, где отец хранил раньше мясо, пока не завелись крысы. Теперь я несу здесь наказание.
Дженнифер вжалась в стену и подтянула колени к груди. Как можно запирать здесь родное дитя? Даже если мальчик совершил проступок, оставлять под замком на два дня в таком холоде просто немыслимо! Но почему... почему именно под лазаретом, да и ещё когда за стенкой храниться гора трупов?
Мысли путались, ничего не сходилось. Дженнифер чувствовала, как холод уже пробрался ей под одежду. Она не знала, что делать.
— Ты ведь ещё совсем маленький, тебе не страшно здесь? — обратилась она в темноту.
Получив в ответ звенящую тишину, Дженнифер встревожилась ещё больше и попыталась нащупать мальчика рядом с собой.
— Ты очень смелый, а я вот очень боюсь и крыс и темноты.
— Видимо тишины ты тоже боишься.
Дженнифер нервно засмеялась.
— С чего ты взял? — получив в ответ минутное молчание, она зашарила руками быстрее. — Эй, где ты? Я не боюсь тишины!
— А чего тогда кричишь?
Девушка попыталась выровнять сбившееся дыхание, но ей плохо удавалось это сделать.
Тогда уже мальчишка неуверенно заговорил:
— Не ищи меня. Я не дам к себе прикоснуться.
— Но... Тебе должно быть очень холодно. Я могу обнять тебя и будет немного теплее.
Мальчик зашевелился и, кажется, отодвинулся ещё дальше.
— Я перестал бояться холода уже давно.
Не смотря на его слова, чуткий слух уловил дрожь и постукивание зубов. Может быть ребёнок и не боялся холода и мог переносить низкие температуры, но его тело наверняка окоченело за эти два дня.
Характер у мальчишки был скверный. Он по всему подвалу бегал от Дженнифер, словно мышь от кота. И двигался проворно, словно видя во тьме каждое её движение.
— Не трогай меня!
— У тебя ведь голос осип. Заболеть хочешь, а затем умереть?
— Это ты умрёшь, если не придержишь свои руки при себе! — рявкнул он, отпинываясь. Дженнифер упала на пол и ударилась подбородком о камень. Зашипев, она схватилась за больное место, чувствуя привкус крови во рту.
Мальчик тут же притих.
— Я не хотел... не хочу чтобы... — его голос дрогнул. Он хотел сказать что-то ещё, но Дженнифер, поборов приступ боли, воспользовалась случаем и бросилась к мальчишке. Она успела ухватить его за руку и притянуть к себе.
— Совсем холодный, как ледышка, ну и чего ты противился, глупый?
Он сжался так сильно, словно готовился к удару. На несколько мгновений он задержал дыхание, боясь лишний раз подвигаться. Дженнифер обвила его руками и прижала ближе. Он уткнулся носом ей в плечо, медленно делая первый вдох. Через некоторое время тихий шёпот защекотал мочку уха:
— Разве тебе не больно?
Девушка покачала головой, растирая в своих ладонях маленькие ручки, покрытые инеем, и подышала на них тёплым дыханием.
Она вспомнила, как в детстве долго гуляла зимой на озере. Каждый раз, когда приходила домой в застывшей от мороза одежде, Атена нудно ворчала. Она кутала её в одеяла и готовила ягодный чай, когда Феб садился напротив камина рядом и, улыбаясь, растирал ей щёки и нос. Каждый раз когда он так делал, ей было очень приятно, а замерзшая кожа вмиг становилась тёплой и бархатной.
Вспоминая эти дни, Дженнифер не заметила, как начала делать то же самое и с мальчиком. Во тьме она нащупала его лицо и приложила руки к щекам, поглаживая аккуратно подушечками пальцев.
Они долго так сидели молча. Ничего не видя перед собой, Дженнифер почему-то казалось, что ребёнок пристально смотрит прямо ей в глаза.
— Я украл кольцо у матери.
— Что? — девушка вздрогнула, когда он нарушил тишину.
— Украл самое красивое кольцо из её шкатулки и подарил другу. За это меня наказали.
— Наверняка твоя мама им дорожила, это был необдуманный поступок.
— Мне так не казалось, — мальчик шмыгнул носом. Дженнифер почувствовала на кончиках пальцев влагу. — Мне была дороже она, а не какая-то побрякушка. Я хотел отдать что-то взамен, чтобы она меня помнила. Чтобы приходила ко мне.
Мальчик всхлипнул. Он сдерживал рыдания в себе, ком в горле не позволял вымолвить больше ни слова. Дженнифер прижала его к груди. От чего-то сердце у неё разрывалось при звуке его дрожащего голоса.
— Пожалуйста, останься. Никуда не уходи.
— Не уйду.
— Обещай мне, Пообещай, что не оставишь в этот раз.
Поглаживая его по жестким волосам, Дженнифер прикрыла глаза, вдыхая запах еловых веток и сажи.
— Обещаю.