Глава 3
Стою в зале ожидания пассажиров в аэропорту и жду, когда появится Эмили. Её самолёт уже приземлился, но её до сих пор нет. Ловлю своё отражение в одном из автоматов с едой, серые спортивные штаны и футболка adidas и белые кроссовки. На голове неаккуратный пучок, на лице ни грамма косметики, но я чувствую себя так комфортно, так естественно.
Слышу восторженный крик сестры и встречаю её с объятиями. В отличие от меня она выглядит более чем хорошо, джинсовые шорты, лёгкая розовая блузка без рукавов, конский хвост и макияж. Выглядит на все восемнадцать.
Загружаем её вещи в багажник взятой мною машины и выезжаем с парковки аэропорта. Всю дорогу Эм восхищённо разглядывала всё вокруг. В её глазах столько радости, что я не могу не улыбаться, смотря на неё. Когда то и я была такой же беззаботной шестнадцатилетней девочкой, мне не приходилось думать ни о чём кроме учёбы и парней, оглядываясь назад, понимаю, что это было так давно.
Паркую машину и выхожу, беру её чемодан и мы спускаемся к дому. Папа на работе, поэтому поговорить они смогут только вечером, думаю, это только больше будет заставлять её нервничать. Так как дом маленький, нам придётся жить в одной комнате и спать на одной кровати, но я не думаю, что это страшно, мы же всё-таки сёстры.
Как только Эм распаковала вещи, то ей сразу же захотелось купаться, поэтому переодевшись в купальник, она побежала на пляж. Я же просто села на песок и смотрела на счастливую сестру. До позднего вечера мы провели на пляже, говорили о всякой ерунде, пока Эмили не затронула тему Гарри.
- Что случилось, Лив? Ты ведь не просто так сбежала от всего, что у тебя было, - говорит сестра, и я киваю. Молчу ещё несколько минут, думая, как бы помягче ей рассказать, она же в свою очередь меня не торопит, за что я ей очень благодарна.
- Мы с Гарри расстались, я не хотела больше находиться в Лондоне, не хотела больше слышать и видеть его, - наконец говорю я, стараясь сдерживать дрожь в голосе. Она больше ничего не спрашивает, а я не думаю, что смогла бы рассказать больше, не хочу думать о нём чаще, чем это вообще возможно, если учесть, что я думаю о нём постоянно. Так сложно контролировать свои мысли, заставлять мозг переключаться на что-то другое, у меня почти стало получаться, я определённо делаю успехи. Ограничение социальной жизни помогает мне держаться, я ничего не слышу о них и так мне легче, никакого радио или телевизора, не хочу наткнуться на что-то о нём совершенно случайно, а я знаю, что обязательно наткнусь.
- Девочки, вы не хотите поужинать? - слышу я голос папы. Оборачиваюсь и вижу, как он стоит у крыльца со спортивной сумкой в руках. Перевожу взгляд на Эмили, и она еле заметно кивает, поэтому я встаю и мы идём в дом.
Не было разговора по душам, так проще. Они просто начали общаться, будто всё это время поддерживали связь, конечно, не обошлось без неловких моментов, ведь время идёт и люди с возрастом меняются, она больше не та тринадцатилетняя девочка, у неё изменились вкусы и интересы.
Все вместе мы были заняты приготовлением ужина, что нас немного сблизило. Если учесть, что я почти не разговаривала с отцом с самого моего приезда, то это явно было хорошим сдвигом. Папа всегда был добрым и весёлым человеком, всегда переживал за ближних, и был слишком мягок, чтобы противостоять кому-либо. Я люблю его так же сильно, как и маму, хоть мы почти и не общаемся, но он заботился обо мне в детстве, что я не забыла и вероятно не забуду никогда. Мне жаль, что этой заботы в полной мере не почувствовала Эмили и вообще не ощутила Брук, но это жизнь и такое иногда случается. При всём этом я уверена, что любит он нас одинаково сильно всех троих. Все отцы хотят сыновей, но наш всегда хотел дочерей, так ему хотелось иметь маленьких принцесс бегающих по дому, хотелось баловать их, ведь они этого заслуживают. Мы всегда были и будем для него маленькими лучиками солнца. Я запомнила все его слова в тот день, когда у нас произошла с ним первая крупная ссора. Обычные подростковые проблемы, он не отпустил меня на вечеринку к одному из моих друзей, я тогда очень расстроилась и накричала на него, высказав всё, что о нём думаю, хоть это было совершенно не так. Когда на следующий день мы поговорили и он объяснил причину, по которой не отпустил меня, я чувствовала себя отвратительно. Никогда не надо забывать, что родители всегда волнуются за нас, неважно, сколько тебе лет, пять или двадцать пять, вы всегда останетесь для них ребёнком, которого они должны оберегать от опасностей.
- Всё было очень вкусно, - говорю я, вставая и ставя тарелку в раковину. – Я помою её завтра, - добавляю я.
- Я помою, можете идти отдыхать, - улыбаясь, говорит папа, и мы отправляемся к нам в комнату.
После душа мы уже лежали в кровати, я пыталась уснуть, а Эмили слушала в наушниках музыку, вероятно думая о чём-то своём.
- Я была такой глупой, - вдруг говорит она, и я открываю глаза, чтобы посмотреть на неё. – Обижаться на папу, из-за того что он ушёл от мамы, было глупо, - поясняет она.
- Ничего, главное, что ты осознала это, - говорю я, ободряюще улыбаясь.
Иногда нам требуется слишком много времени, чтобы осознать, что мы были не правы. Всё это время мы убеждаем себя, что поступаем правильно, ведь не может быть иначе. Всегда так сложно переступить через себя и признать себя не правым, но если ты делаешь это, то вероятно не всё потеряно. Всегда лучше осознать это поздно, чем до конца жизни таить злобу на совершенно не виновного человека.
����63,��R