Глава 4 - 13
13.
Почти полная луна сияла на чистом тёмном небе. Вершины сосен были недвижимы, огоньки на той стороне реки ритмично перемигивались со звёздами в небе. В камышах умолкли последние лягушки. Вдалеке перестукивал колёсами убегающий поезд. Вот и этот звук утих.
Уна проснулась внезапно, будто от толчка. Она посмотрела на часы. Два часа ночи. Она откинулась на подушку, соображая, почему вдруг проснулась, подобного с ней прежде никогда не случалось. Сон пропал, будто она совсем не спала.
В какой-то момент она различила в другой комнате голоса родителей.
- Я тебя не понимаю, - кричал отец.
- И неудивительно. Всё кончено! - Голос матери был холоден и колюч.
Уна вскочила с кровати. Побежала в гостиную и остановилась у входа, как вкопанная.
Морана!
Её родители застыли напротив друг друга, гневно глядя друг на друга. Оба не двигались словно лёд сковал их в середине размолвки. Даже Вася, порхавший между ними, завис в воздухе.
Морана стояла между Стивеном и Мэриэнн спиной к Уне, раскинув руки и словно на весах взвешивала два кровоточащих сердца. Стайка бабочек образовала вибрирующее чёрное облако вокруг неё. Две крылатые ящерицы кружили возле родителей Уны.
Богиня не видела девочку.
- Да, немного же любви осталось в этих сердцах, - проговорила она. – Что происходит с людьми? С каждым столетием всё хуже и хуже. Скоро будет совсем трудно найти любящие сердца. Ладно, возьмём. Благо, скоро не придётся беспокоиться об этом.
Она было уже отдала сердца цмокам, но что-то остановило её.
- Совсем забыла! - засмеялась она и посмотрела на застывших в разгаре ссоры Мэриэнн и Стивена. – Кто из них вместо сердца получит лёд, а кто – пламя?
Уна, объятая ужасом, боялась пошевелиться.
Морана размышляла недолго.
- Пусть ей достанется лёд. А ему отдайте огонь, вон как он надрывается.
Только сейчас Уна смогла различить, что одна из ящериц, носящаяся вокруг её родителей, держит в своих когтистых лапах кусочек льда, а другая – кусок дымящегося угля.
Ящерицы одновременно пронзили своими клювами грудь Мэриэнн и Стивена и вложили в них замену сердцам.
- Ну, а теперь, - Морана встряхнула своими шелковистыми волосами, - отнесите сердца в кладовые.
Цмоки выхватили сердца из её рук и вылетели через открытую балконную дверь. И только в этот момент Уна смогла выйти из ступора.
- Нет, Морана! Нет!
Богиня обернулась и глянула на девочку.
- Пожалуйста не забирай их сердца! – взмолилась Уна.
- И с какой это стати? – Морана окинула её взглядом.
- Прошу тебя! Ну пожалуйста! Я сделаю всё, что ты хочешь. Только скажи!
- Какая наивность! - хохотнула Морана. - Ох уж мне эти детишки! Что ты можешь для меня сделать?
Уна растерялась. Она и вправду не знала, что может понадобиться Моране. И что она, маленький ребёнок, может сделать для неё? Сколько раз она твердила окружающим, что она взрослая, и сама искренне верила в это! Конечно, для своих лет она много что понимала в отличие от своих сверстников, но сейчас она чётко увидела, что не может сделать ровным счётом ничего для того, чтобы вернуть сердца своих родителей.
Морана была права. Она была просто наивным ребёнком. Испуганной маленькой девочкой. Совершенно беспомощной перед ней.
Богиня же в этот момент размышляла, откуда эта девчонка могла знать про неё. Её повеселила невинная беспомощность ребёнка, но в то же время она решила, что эта плаксивая мерзавка должна быть наказана за свою наглость.
- Ладно, - вдруг сказала она. – Тогда немного повеселимся.
По интонации Мораны было понятно, что она не собирается играть с Уной в догонялки или устраивать викторины.
- Милочка, - сказала она, наклонившись к Уне. – Если бы твои родители по-настоящему любили друг друга, я бы никогда-никогда не смогла бы забрать их сердца. Правда. Им не нужна их любовь, они устали друг от друга. А посему и сердца им не нужны. А мне они пригодятся для... - она закатила глаза, - ... доброго дела. Вот!
- Но ведь... - попыталась возразить Уна.
- Не перебивай старших!
Морана вошла в раж. Она видела, какую боль приносят ребёнку её слова и это её изрядно веселило. Видя невинное лицо Уны, ребёнка явно не избалованного и чистого сердцем, Моране захотелось навсегда исковеркать девочке жизнь. Она приблизила своё лицо вплотную к Уне и почти шёпотом проговорила:
- Если бы ты хорошо себя вела, была хорошей девочкой, может быть, может быть я бы и не стала забирать их сердца. Но видя тебя, - она презрительно окинула девочку взглядом, - противную, мерзкую девчонку, не сделать этого я просто не смогла. Не имела права. Вот такое тебе наказание, моя хорошая. Подумай над своим поведением.
- Так это я виновата в том, что они ругаются? – слёзы прихлынули к глазам Уны. Она была просто раздавлена. Морана прямо сказала то, о чём Уна думала не один раз, но просто боялась с кем-либо поделиться.
- Ну а кто ж ещё? – усмехнулась Морана. – Посмотри на них. Такие хорошие родители, - она с трудом сдержала смешок, глядя на их перекошенные от крика лица, - и такая никчёмная, противная дочь. Ты и только ты виновата в этом.
Морана наслаждалась своей работой. Теперь всю свою жизнь девочка будет мучиться от этой мысли. И даже когда она вырастет, и умом будет понимать, что она никак не могла повлиять на то, что произошло, всё равно ужасное чувство вины будет сидеть внутри неё острым ядовитым шипом и отравлять её жизнь до самой смерти.
Уна с ужасом смотрела на своих родителей.
- Я?
- Ты, ты! Конечно ты! – кивнула Морана.
Слёзы лились из глаз девочки.
- Ой! Что-то я совсем заболталась с тобой, - всплеснула руками Морана. - Мне пора. - И обворожительно улыбнувшись, Морана превратилась в облако чёрных бабочек, которые выпорхнули из комнаты через раскрытую балконную дверь.
От ужаса и беспомощности Уна закрыла глаза обеими руками.