trois
После того, как Лиам нашел свободное парковочное место, парень закрыл свою машину, поставив её на сигнализацию, и направился в больницу. Смотря снизу на огромное тридцати этажное здание, голова пошла кругом. Сирены машин скорой помощи раздавались со всех сторон, мимо них прошел Лиам, и резко отскочил в сторону, когда одна машина завелась, и у парня сработала самозащита.
Понадобилась секунда, чтобы он собрался, входя в здание сквозь автоматические двери и его почти вынесло назад. Было много врачей, которые бегали по лобби, заботясь о пациентах, и людей, сидящих в комнате ожидания, чихающих и кашляющих. Лиам чувствовал отвращение, когда он увидел чихающего человека прямо перед собой, и тут же нашёл антисептик для рук и маску.
Молодой человек шел по коридору с маской лице, закрывающей его нос и рот, наблюдая за каждым человеком, который двигался ему на встречу, избегая контакта. Он никогда не был в местах, где было так много больных. Обычно, когда он болел, то шел в более дорогие и роскошные медицинские учреждения, где было очень чисто, и они не были переполнены.
После подписания документов о его волонтерстве, Лиам отложил их, и, вместо ознакомления, отправился в клуб с друзьями. Теперь он жалел об этом, потому что понятия не имел, куда должен обратиться, но знал одного, что должен найти мужчина по фамилии Томлинсон. Он спросил о нем медсестру, которая указала в направлении общего коридора и вновь вернулась за компьютер. Там, куда она указала, стояло два доктора, и оба были весьма привлекательными. У одного были светлые волосы с темными корнями, означая лишь то, что он был крашенным, а у второго была светло-коричневая челка и голубые глаза.
— Ой, — шатен привлек внимание парня, — Вы — Лиам, да? — он осмотрел его с головы до ног, покачивая головой. Пейн подошел к ним, кивая, и прочитал бейджики, на одном было написано доктор Хоран, а на втором — значке шатена — мистер Томлинсон.
— Ты не можешь носить это, — сказал Томлинсон, — идем со мной. — Он повел его к небольшой гардеробной, которую открыл картой-ключем, и достал ужаснейший костюм, протягивая его Лиаму, который поморщился, увидев кораллово-синюю ткань.
— Она не дизайнерская, — Томлинсон просто закатил глаза и дожидался, пока Лиам натянет свой костюм. Наконец, спустя несколько недовольных возгласов, он надел костюм и чувство смущение одолело его из-за того, что он носил такую уродскую одежду.
Постоянная работа и сопровождающий шум в новинку для Лиама. Привыкший к спокойным условиям и к общению с людьми, которые носили Версаче или Кутюр, он чувствовал себя не комфортно среди людей в пижамах и в свитерах за пять долларов. Он одолел своё желание выйти за дверь, на улицу, но вспоминая о том, что стояло на кону, покорно последовал за Томлинсоном по коридору.
Они пришли в комнату с несколькими пищащими машинами и ребенком посреди них на кровати. У него не было волос и выглядел он болезненно-бледным. Лиам пошел следом за врачом, скрещивая руки.
— Просто наблюдай сейчас. Это тяжело, чтобы ты не говорил, — сказал ему мистер Томлинсон и подпихнул слегка мальчика, заставляя его проснуться. До сего момента спокойное лицо Лиама искривилось в отвращении, когда мальчишка проснулся, распахнул глаза: вокруг радужки красные круги, глаза впали и были неярко фиолетового цвета, и вены на лбу слегка выступали. - Хей, Коннор, как ты чувствуешь себя сегодня? — далее доктор Томлинсон задал ему ещё несколько вопросов, чтобы оценить его состояние, Коннор сжимал пальцами игрушку животного и надувал губы.
Лиам сидел в углу, не выглядя заинтересованным в том, что происходило вокруг него, пока пациент не всмотрелся в него и не произнес:
— Кто это, мистер Луи?
Мистер Томлинсон, или Луи, как полагал Лиам, представил его, как волонтера. На последнем слове глаза мальчика загорелись, и он улыбнулся, но было заметно дискомфорт, который это ему причиняло. Любой бы почувствовал симпатию к маленькому ребенку, но только не Лиам, который нацепил на лицо фальшивую улыбку.
— Привет, Лиам, — сказал Коннор застенчиво. Он обхватил игрушку сильнее, прижимая к груди, стесняясь.
— Привет, малыш, — произнес незаинтересованно Лиам, глядя в коридор. Видя это, мальчик надул губы так же, как и во время осмотра Луи. Томлинсон закончил несколько мгновений спустя, после проверки здоровья Коннора, он собрал свою сумку и назначил ему ещё один курс химиотерапии. Лу всегда симпатизировал мальчику, с того самого момента, как вошел в его палату, поставив диагноз запущенной стадии лейкемии, у него была симпатия к мальчику.
Перед уходом Лиама и Луи, Коннор протянул волонтеру свою игрушку, проговаривая:
— Держи, я хочу, чтобы он был у тебя.
— Нет, нет, он твой, — вежливо сказал Лиам. Да, это действительно принадлежало этому мальчика, но ещё он не хотел брать это, потому что игрушка выглядела отвратительно и дешево. Луи метал взглядом в Лиама, чтобы он просто взял собаку и Лиам должен был сделать это. Пейн взял игрушку в руки и посмотрел на неё так, словно на ней в ту же секунду оказалась бы его еда.
Коннор улыбнулся, когда Лиам взял её в руки и вышел.
— Пока, — воскликнул он вдогонку, включая Спанч Боба. Последнее, что слышал Лиам, пока дверь не захлопнулась — это раздражающий смех главного героя.
Напротив себя волонтер заметил мусорный бак, куда и отправился, выкидывая игрушку собаки перед тем, как пойти за Луи. Это не было той вещью, которую он собирался хранить. Собака была старой, с плесенью и вонючей, и это были три слова, описывающие <i>это</i>, и именно поэтому Пейн не хотел держать её у себя.
Луи и Лиам свернули за угол детского отделения, когда Томлинсон развернулся к нему, останавливаясь. Он указал пальцем в грудь Лиама, поджимая губы.
— Я видел тебя там. Эта улыбка была более искусственной чем грудь медсестры МакКол. Этот ребенок вскоре умрет. По крайней мере? ты мог бы сделать вид, что тебе не все равно, — выплюнул в лицо Лиаму некоторые слова, подчеркивая и[ интонацией, — потому что если ты не сделаешь этого, то можешь проваливать, — и он ушел к следующему пациенту, оставляя Лиама далеко позади.
Луи, может быть, и прав, но Лиаму нужен весомый повод для того, чтобы насладиться нахождением в этом свинарнике.