Кровавое наследие. // ранее: Лиса из Казани.

Дверь тренажёрки закрылась за ними тяжёлым металлическим щелчком, отрезая гул музыки и запах пота. На улице уже стемнело — мокрый асфальт раскидывал тусклые блики от редких фонарей, а воздух пах сыростью и зимним небом.

Пальто шёл, прихрамывая, опираясь на плечи Марата и Зимы. Те держали его уверенно — будто так и надо, будто это обычный вечер, а не последствия жестокого нападения. Эля и Турбо шли чуть позади, и шаги их тихо отдавались в пустом дворике.

Турбо вёл себя спокойнее, чем обычно: руки в карманах, взгляд периодически скользил на Элю — быстро, украдкой, но слишком часто, чтобы это оставалось незамеченным.

Зима заметил первый. Он чуть повернул голову, отмечая краем глаза, как Турбо будто случайно замедляет шаг, чтобы идти рядом с ней. Уголок его губ дрогнул — сдержанная ухмылка.

Но Эля смотрела не на ребят. Она оглядывала темнеющие узкие переулки, будто слушая город. Её дыхание было ровным, но в походке — настороженность, которую другие приняли бы за обычное напряжение. Никто из них не знал, что в подворотнях она видит гораздо больше, чем остальные.

Пальто пробурчал:

— Блин, я уже не могу, пацаны...

— Дотопаем, — ответил Марат, поправляя его руку у себя на плече. — Чё ты ноешь, как дед.

— Да пошёл ты, — Пальто фыркнул, но без злобы.

Марат обернулся на Элю:

— Ты как? Не замёрзла?

— Нет, всё нормально, — она улыбнулась коротко, почти машинально.

Они свернули в узкий двор, где бетонные стены давили сверху, а окна были такими низкими, что казались на уровне глаз. Света почти не было. Асфальт блестел чёрным зеркалом, отражая их фигуры.

Марат и Зима разговорились о тренировке — кто как попал, кто как держал удар. Пальто вставлял комментарии, но всё чаще замолкал, тяжело дыша.

Эля услышала сзади аккуратный, негромкий голос Турбо:

— Слышь... ты чё так влезла?

Эля хмыкнула:

— А надо было смотреть, как его ногами топчут?

Турбо ухмыльнулся уголком губ.

— Не-не. Я не про то.
Он отвернулся, смотря куда-то сквозь хрущевки.

— Ты... не выглядишь, как человек, который лезет в дела района.

— А тебя ебёт вообще? — сухо сказала она. — Выгляжу, не выгляжу. Спасибо лучше бы сказали, что помирать его не кинула.

Он фыркнул.

— Вот чё я и говорю, — он прищурился.
— Ты дерзкая слишком. Для тех, кто первый раз в районе.

Эля остановилась на секунду и холодно посмотрела в его глаза:

— А кто сказал, что я первый раз?

Турбо замолчал. На лице мелькнуло недовольство с коротким интересом, как искра под ногтем. Зима снова бросил взгляд на них через плечо — и поймал тот момент, когда Турбо задержал взгляд на Эле чуть дольше, чем надо. Пронзительнее.

Он ничего не сказал — только чуть сильнее подтянул Пальто под руку.

Скоро показался нужный подъезд. Старый, побитый временем дом с облупившейся штукатуркой. Пальто застонал почти комично:

— Слава богу.

— Не хнычь, — Зима хлопнул его по спине. — Всё, иди, отдыхай.

Пальто фыркнул, но благодарно кивнул им всем, пробурчав что-то вроде: «спасибо, пацаны» — и тяжело поднялся по ступенькам к подъезду.

Когда дверь захлопнулась за ним, Марат выдохнул:

— Всё, теперь к нам. Погнали.

Дошли до дома Суворовых они в тишине, идти было не далеко, каждый думал о своём. Зима молча рассуждал над поведением друга, который в свою очередь всё ещё пытался прочитать девушку, шедшую уже впереди него, рядом с Маратом.

Подъезд был пустой, холодный, бетон отдавал сыростью. Лампочка мигала, будто собиралась умереть.

Марат открыл дверь, но перед тем, как зайти, сказал:

— Ща. Я маму подготовлю. Подожди тут.

И скрылся наверху.

Зима, по привычке залезая рукой в карман куртки, сказал:

— Я — покурить. На улицу.

И вышел обратно. Дверь закрылась, оставив Элю и Турбо вдвоём на лестничной клетке. Некоторое время они просто стояли молча. Он сел на пару ступеней выше. Смотрели друг на друга почти вровень.

— И всё таки.. ты странная, — произнёс он не грубо, а... честно.
— Обычно чужие в таких ситуациях в стороне стоят.

Эля скрестила руки, чуть приопустив подбородок:

— Я не люблю стоять в стороне.

— Да я заметил, — он хмыкнул.
— Ты когда влетела к нам... вообще не подумала?
Он прищурился.
— Не боишься ничего?

Она ответила спокойно, почти холодно:

— Боюсь. Просто не тогда, когда надо действовать.

Он медленно улыбнулся — не «просто так», а будто пометил себе в голове что-то.

— Не городская ты, хоть и приодетая — уверенно заявил он. — Сразу видно.

Эля ухмыльнулась чуть дерзко:

— Какой наблюдательный! И какая же я?

Он поднял бровь. В его лице что-то изменилось.

— Вот это я и хочу понять, — сказал он тихо.
— Какая же ты? Откуда у тебя такие реакции, такая острота... уверенность.. Не думала, что не стоит грубить, тем кто сильнее тебя?

Она сделала шаг в его сторону — короткий, уверенный:

— А ты привык, что девчонки перед вами прогибаются?

Он поднялся и спустился на пару ступеней. Их разделяло меньше метра.

— Неа, — ответил он честно.
— Я вот просто думаю, была бы ты такой же «острой», если бы не Маратка, а? — он ехидно улыбнулся, наклоняясь к ней, и выделил её остроту.

Эля дернулась уголком губ — не улыбка, а признание, что слова попали точно туда, куда он и целил.

В этот момент сверху раздался голос Марата:

— Эля! Поднимайся!

Турбо слегка коснулся перил, будто возвращаясь в реальность, и бросил ей взгляд:

— Ещё поговорим.

Эля спокойно ответила:

— Посмотрим.

И она поднялись наверх, не оглядываясь — уже оба понимали, что эта «странная московская девочка» и этот «слишком внимательный Турбо» с первой же встречи начали опасаться друг друга.

***

Тёплый воздух из квартиры пах чем-то жареным, стиранным бельём и корицей — маминой вечной приправой для всего подряд.

Эля переступила порог — и будто снова оказалась в том доме, в котором выросла половину жизни.

—Элечка!!.. — раздался женский голос из кухни.

Мать Марата появилась вся в фартуке, руки в муке — видно, лепила что-то. Увидела девушку — остановилась, в глазах блеснуло что-то материнское.

— Господи... — она сняла с себя фартук и подошла ближе.
— Какая ж ты взрослая стала...

И сразу крепко обняла. Так, как обнимают тех, за кого болели, пока их не было рядом. Эля замерла на секунду — отвыкла. Потом осторожно, но очень крепко обняла в ответ.

— Здравствуй, Диляра, — тихо сказала она, по щеке спустилась одинокая слеза.

— Ну всё, проходи, — женщина нежно хлопнула её по плечу. — Ночь на дворе, небось не ела ничего.

Марат закатил глаза:

— Мааам, мы только зашли...

— Так тем более! — снова всплеснула руками Диляра. — Проходите, садитесь.

Они прошли на кухню. Там было тепло и ярко. На столе стояла тарелка с пирожками, чайник шумел.

— Чай будем? — спросила Диляра.

— Угу, — кивнула Эля.

Марат плюхнулся на табурет, наблюдая, как мать суетится вокруг девушки.

— Так рассказывай, как Москва? — начала женщина. — Учёба, жильё... не голодаешь хоть?

Эля усмехнулась уголком губ:

— Не голодаю. Учёба нормальная. Люди... разные.

Она замолчала, не зная, что ещё сказать.

— А ты чё не предупредила, что приедешь? — спросил Марат, отхлёбывая чай. — Мы б тебя встретили.

— Хотела... — Эля пожала плечами. — Но вышло как вышло. Решила сюрпризом.

— Сюрприз удался, — сказал он, усмехнувшись.

Диляра поставила перед ней пирожки:

— Ешь. Ты ж всегда у меня пирожки любила.

Эля посмотрела на тарелку — и вдруг почувствовала, что в горле что-то дернулось. Слишком знакомый вкус, слишком тёплое чувство. Слишком похоже на «дом».

— Спасибо, — произнесла она тихо.

Женщина широко улыбнулась:

— Ой, кушай уже!

Они общались на самые разные темы, в воздухе стояла семейная атмосфера. Марат смеялся с рассказов девушки, Диляра никак не могла налюбоваться любимой «дочерью».
Когда разговор немного стих, отец Марата заглянул в комнату. Серьёзный, в спортивных штанах и тёмной футболке. Он увидел Элю... тепло улыбнулся. Но что-то в его взгляде было не так. Он был внимательный, чем-то обеспокоен.

— Здравствуйте, — сказала она ровно.

— Привет, Эля, — он кивнул. — Давно не виделись.

Мама улыбнулась:

— Кирюш, иди, садись к нам.

Он сел, не сводя глаз с Эли.

— Как там Москва? Чего не предупредила, надолго ли к нам? — спросил он вроде бы невзначай.

Эля чуть напряглась:

— Да всё хорошо, учёба идёт прекрасно, — девушка неловко улыбнулась. — Пока не решила.. каникулы у меня месяц, сессию уже закрыла.

Отец Марата кивнул медленно:

— Молодец. Смотри... если что — оставайся насколько нужно. Если какая помощь... в общем ты поняла, — он хлопнул её по плечу, улыбнувшись и вышел из кухни.

Эля отвела взгляд. С отцом отношения были напряжены, но без неприязни. Он любил её, но вряд-ли как дочь. Как и Эля, любила его как близкого человека, который всегда был рядом и вырастил её. Но отцом так и не стал..

Диляра снова оживилась:

— Ладно, хватит серьезностей! Элечка, ты в комнату иди, с Маратиком ещё посидите, пообщайтесь, не виделись ведь давно... Но не долго! Спать не поздно ложитесь, дорога ведь, стресс этот... отдыхай!!

Марат поднялся:

— Пошли, — весело бросил он.

Эля последовала за ним.

Когда они зашли в их комнату (она у них была на двоих в детстве), он обернулся к ней уже по-домашнему:

— Я так рад, что ты приехала.
Потом хмыкнул:
— Только давай в следующий раз без приключений на первой же улице, ладно?

Эля фыркнула:

— Без обещаний.

Марат засмеялся:

— Ну да, ты та ещё лисица.

—————————————————————
за подписку на тгк буду очень благодарна!! там со временем начнёт появляться много информации, опросы, обсуждения сюжета, может быть даже ваше влияние на сюжет🤎