1 часть
Переезжать из столицы Советского Союза в совершенно новый город, который уже успел прославиться отнюдь не с лучшей стороны, — не самая плохая идея. По крайней мере, именно такими словами утешала себя молодая девушка, с трудом неся старую дорожную сумку и ещё несколько пакетов в замерзших руках.
— Божечки, ещё немного, — бормотала себе под нос Настя, с трудом пробираясь к общежитию.
Она шла с вокзала уже минут двадцать, а нужного здания всё не было и не было. Мельникова, конечно, не ожидала, что её встретят с хлебом-солью, усадят в такси и довезут до места проживания, но и не думала, что добираться будет так трудно. Тяжело дыша, Настя дошла до остановки.
— Подскажите, а сколько ещё до общежития №3? — решила уточнить девушка у ожидавшей автобуса старушки.
Пожилая женщина нахмурилась, осмотрела незнакомку и стала что-то бормотать себе под нос. Настя не отошла от неё, надеясь на понимание и помощь. Старушка закопошилась и извлекла из кармана варежки.
— Возьми, внученька, возьми, — женщина дряблыми руками протягивала вязаные варежки. — Ты же замерзла совсем! А ты руки береги, они же все потрескаются, высохнут! Побереги!
— Да что вы, не стоит, — Настя неловко сделала шаг назад. — Вы лучше сами наденьте, замерзнете ведь. А я молодая, мне не страшно.
— Возьми, внученька, — настаивала женщина. — Мне они уже не нужны, да и у меня ещё одни есть.
Девушка с долей сомнения приняла подарок, надевая их на покрасневшие ладошки. И стало так тепло. И рукам, которых она почти не чувствовала, и на душе. Настя мягко улыбнулась и покрепче взялась за свои вещи, а старушка, качая головой и ойкая, произнесла:
— Кто же тебя, такую хорошую, с сумками-то выставил? Кто ж тебя в эту сторону отправил? Общежитие твоё, внученька, в другой стороне.
Настя глубоко вздохнула, но улыбка с лица не пропала. Она ожидала подобного поворота событий, когда спрашивала дорогу у сомнительных личностей, что с усмешкой направили наивную гостью не туда.
— Садись на автобус, который на больницу едет, там так написано и будет, ты увидишь, — стала тараторить старушка, всё ещё недовольно качая головой. — Выходи на остановке «ГУМ». Прямо до перекрёстка идёшь, потом направо поворачиваешь, вдоль киосков идёшь. Как увидишь «Мечту», это магазин продуктовый, он ещё красный весь, поворачивай налево, а там прямо иди. Увидишь своё общежитие, там табличка висеть будет. Ты только аккуратно иди, внученька, вдруг что случится. Ах, кто же тебя так оставил?
— Всё хорошо, бабушка, — запоминая маршрут, ответила Настя. — Я только приехала в Казань, поэтому и не знаю, где тут что.
— Ой ты, боже! — воскликнула женщина, прижимая руку к сердцу. — Внученька, ты ж такая маленькая ещё, что же ты тут забыла? Тебе бы в столицу! Поближе к теплу!
— Так я со столицы и приехала, — усмехнулась Настя. — Я на практику приехала. В школу.
— Бог тебе поможет, внученька, — женщина перекрестила девушку. — Удачи. И будь аккуратна, я тебя прошу, тут неспокойный город.
— Спасибо вам огромное.
Настя запрыгнула в автобус и поспешила купить билет. Мест было мало, она села у окна, стараясь не обращать внимания на активную и шумную компанию, собравшуюся в конце транспорта. Ладошки уже не болели.
Остались же добрые люди на этой планете, которые тебе последнее отдадут. Настя и сама к таким относилась. Ей легче было, когда кругом все счастливы. Девушке не трудно уступить место из-за желаний других, она легко соглашается в спорах, принимая чужое мнение, она спокойно реагирует на любое отношение к её персоне, будь оно хоть хорошим, хоть самым мерзким, просто потому, что так легче. Она была удобной. И этим пользовались. Но Мельникова закрывает на это глаза, пока они не переходят грань.
Она снова подумала про приятную старушку. Эти варежки явно были новыми. Возможно, она только что сама их приобрела в магазине. Наверное, отдала много денег. Настя посмотрела в окно и задумалась: куда ехала та бабушка? Возможно, домой к внукам, или в больницу на осмотр, а может, в гости к подруге. Она так и не узнает, что эти варежки, на самом деле, старушка несла на продажу. Что она своими старыми, дрожащими руками вчера вечером под тусклым светом вязала их, тихо напевая песню внуку. Что она простояла пять часов на морозе, прежде чем уйти, не продав ни пары.
Спустя некоторое время Настя уже видела очертания старого трехэтажного кирпичного здания. А подойдя ближе, разглядела помутневшую и выцветшую со временем надпись «Общежитие №3». Металлические двери открылись не сразу, девушке пришлось приложить оставшиеся силы на это небольшое препятствие. Войдя внутрь, Мельникова почувствовала запах хлорки, возможно, совсем недавно здесь мыли полы. На удивление, других ароматов на входе не было.
Анастасия сделала несколько неуверенных шагов вперёд, оставляя за собой небольшие кусочки снега, что не спешили таять в прохладном помещении. Женщина лет семидесяти недовольно взглянула на неё и фыркнула.
— Вам кого? — прохрипела старушка, смотря на незнакомку через очки.
— Я практикантка, приехала заселяться к вам, — ответила Мельникова, ставя сумку себе под ноги и начиная рыться в пакетах, разыскивая свой студенческий билет и паспорт.
Женщина замолчала и открыла старую потрёпанную книгу. Настя продолжала рыться в вещах, ощущая себя очень неловко: она никак не могла найти документы. Тараторя извинения, девушка стала открывать сумку, но вещи, которые она с трудом туда засунула, стали вываливаться. Женщина наблюдала за практиканткой с долей недовольства и осуждения, но где-то в глубине души жалела молодую девушку.
— О, вот! — радостно воскликнула Мельникова, протягивая женщине новенький паспорт.
Старушка открыла его и стала вчитываться, иногда переводя взгляд на запыхавшуюся девушку, которая быстро укладывала выпавшие вещи обратно в сумку, даже не складывая, а просто запихивая их. Вахтёрша цыкнула, протянула ключ и произнесла:
— Мельникова, ваша комната на втором этаже, номер двадцать семь.
— Спасибо вам, — улыбнулась девушка, запихивая документы в карман куртки, а ключ сжимая в руке.
Комната была небольшой. Две кровати, стоящие напротив друг друга, столик, старый потёртый шкаф и ничего лишнего. Кровать, стоящая подальше от входа, была уже кем-то занята. Это Настя поняла по свежему постельному белью, постерам, висевшим на стене, и брошенной кофте на стуле. Свободная кровать была возле старого настенного ковра и почти рядом с окном, из которого очень сильно дуло.
Мельникова поспешила закрыть дверь и поставить сумки на пол. Как тут обосновываться, она не знала. С одной стороны, это было не то, что она ожидала увидеть. С другой — лучше, чем коммуналки или общежития с алкашами и наркоманами. Конечно, ей пообещали, что в её общежитии будут жить только порядочные люди, окончившие институты или проходящие практику, и девушка очень надеялась, что в этом её не обманули.
Настя стала разбирать вещи, ещё не осознавая, что она в другом городе, в других условиях, с другими людьми. Она рассчитывала, что соседка будет понимающей, окружающие помогут, а время пролетит так быстро, что она моргнуть не успеет, как её переведут в столицу. Ей ведь обещали...
Настя отмахнулась от неприятных мыслей и схватила небольшой кошелёчек. Еды она с собой не взяла, а полдня в дороге провела без перекусов. Захотелось чего-нибудь вкусного. Прервав свою распаковку, девушка потуже укуталась в старый платок, надела варежки и поспешила на улицу.
— Предупреждаю, позже одиннадцати можешь даже не приходить. Не пущу, — пригрозила вахтёрша.
Настя понимающе кивнула и поспешила на улицу. Мороз сразу ущипнул за щёки и стал пытаться проникнуть под дублёнку. Дорогу Настя нашла не сразу, только с помощью старого мужчины, что следовал с ней до пункта назначения. Там она быстро купила печенье, молоко и кашу, а потом поспешила к кассе. Очередь была небольшой, но двигалась очень медленно. Мельникова то и дело поглядывала на наручные часики. Всё-таки опаздывать не хотелось, а уже темнело, и дорогу было трудно разобрать. Наконец подошла её очередь. Женщина за кассой быстро обслужила клиентку, и Настя поспешила выдвинуться обратно.
— Так, здесь налево, потом опять налево, — шептала себе под нос Анастасия, стараясь вспомнить маршрут. — Или... здесь направо.
Остановившись на развилке, девушка не знала, куда податься. Она решила, что пойти по тихой неосвещённой улочке будет опасно. А идти рядом с проезжей частью показалось ей более разумным решением. Раз едут машины, то она сможет спросить дорогу у проезжающих мимо. С трудом приняв решение, Анастасия выдвинулась по заснеженному тротуару, тяжело переставляя ноги. Асфальт замело снегом.
— Кажется, не туда...
Девушка остановилась, стараясь найти знакомые переулочки. Но было темно, рассмотреть что-то дальше десяти метров не представлялось возможным. Настя собралась с мыслями и прошла ещё несколько метров вперёд, как остановилась от громкого вскрика. Всё тело задрожало от страха. Сделать шаг не было возможным, ей хотелось раствориться в воздухе, лишь бы её не заметили.
— Божечки...
Мельникова с трудом шагнула назад. Потом ещё раз. И ещё. Как вдруг из тени на неё помчались несколько парней. Они свистели, ругались матом. Кто-то бежал точно на неё и, конечно, сбил девушку с ног. Настя упала на асфальт, присыпанный мягким снегом.
— Аккуратней! — воскликнула Мельникова, с недовольством поднимая взгляд на парня.
— А чё вы стоите по среди улицы?! — возмутился парнишка, поднимаясь на ноги и отряхивая штаны.
— Я домой шла, а вы тут носитесь, как умалишённые, — фыркнула Анастасия, поправляя дублёнку, как заметила красные капли на снегу. — У тебя кровь?...
Девушка нахмурилась. Парень напротив фыркнул и тыльной стороной ладони вытер губу. Красная жидкость не переставала течь, и парнишка выругался.
— У меня салфетки есть, дать? — с тревогой спросила Настя.
Вся её злость в одно мгновение сменилась волнением за этого парнишку. Ему на вид лет пятнадцать, костяшки избиты, губа разбита, на щеке краснело пятно. В груди защемило сердце.
— Марат! — кто-то громко позвал её собеседника.
Парень заглянул девушке за спину, Настя повернулась за ним. Такой же молодой парнишка вернулся за товарищем.
— Не нужно, — отмахнулся Марат, поправил куртку и рванул к другу, чуть снова не сбив Настю с ног.
Мельникова закатила глаза и стала поднимать продукты, которые вывалились из пакета. Дорога до общежития была долгой. Как оказалось, она выбрала не тот путь, поэтому пришлось возвращаться и идти через тёмную улочку, которую она изначально избегала. Но в этот раз страха не было, все мысли были заняты невоспитанным парнем.
— Хоть бы извинился, — возмущённо прошептала Анастасия, дёрнув за ручку металлической двери.
Дверь не поддалась. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Девушка взглянула на время. Одиннадцать пятнадцать. Опоздала. Она стала стучать в двери, лишь бы только её услышали, впустили, простили на первый раз.
— Я же говорила, что позже одиннадцати не пускаю, — строго произнесла старушка за дверью.
— Извините меня, просто... просто заблудилась, понимаете? Район незнакомый, — стала оправдываться Мельникова.
Голос жалостливый, нежный, дрожащий от холода. Насте показалось, что старушка тяжело вздохнула. Послышался скрежет металла, и двери открылись. Вахтёрша недовольно глядела на молодую практикантку, но даже в суровом взгляде карих глаз виднелись отблески волнения.
— Валентина Степановна, — наконец представилась женщина и пропустила Настю.
Девушка улыбнулась и забежала в здание.
— Спасибо вам большое, — крикнула Настя, уже убегая на лестницу.
— Больше не пущу, — донеслось эхом.
Анастасия дошла до своей комнаты и дёрнула за ручку, которая тоже не поддалась.
— Да что же это такое? — цыкнула практикантка и сняла перчатки, доставая старый ключик из кармана.
Два поворота, и полоска тусклого света легла у ног Мельниковой. Девушка смелее открыла дверь и вошла внутрь. А следом замерла.
— Упс...
Настя забыла все слова. Её соседка, как предположила Анастасия, сидела в лифчике и целовалась с полураздетым парнем. Но стоило ей приметить новую личность, как незнакомка протянула то же самое неловкое «Упс...».