Нежданный гость.
Сегодня в таверне будет тихо, я знал это. В такой дождь даже тролль не выгонит из дома. На улице хлестало так, будто Санарос, бог небесных и земных вод, опрокинул спросонья свою бадью для умывания. За столами сидела пара сонных путников, которых дождь загнал под мою крышу, да один местный гуляка, который неделю не покидал моей гостеприимной обители эля и вина.
Меня зовут Ксарос, я человек, по большей части, но, говорят, что один из моих дедов был завидным шалопаем и подцепил настоящую чертовку, потому моя кожа была не такая, как у всех, а красная, будто я кипяток на себя пролил, и ладонями я могу из огня таскать горячие подковы. Как и все, я хотел жениться, выучиться хорошему ремеслу и завести детишек побольше, только вот девушки меня обходили стороной, мастера боялись обучать меня. В итоге селяне на меня ополчились, и быть бы мне битым, кабы не объявился мой дядька и не забрал меня с собой. У него была только эта таверна под названием "Бездонная кружка". Он выучил меня искусству кабатчика, рассказал всё, что знал, воспитал меня и умер, оставив мне немного накоплений и постоянных клиентов.
Место оказалось хорошим, путники, проходящие по тракту, заскакивают промочить горло. Поболтать с ними и узнать новости сходятся селяне из окрестных деревень, в погожие дни тут много народа. Приманивает многих одно правило, не известно кем и когда заведеное: тот, кто расскажет самую интересную историю, получит выпивку бесплатно. Потому всегда есть что послушать и чему удивиться. Но я думал, что в этот вечер историй не будет.
Ближе к полуночи, когда две луны стояли в линию над горизонтом одна под другой, просвечивая сквозь разрывы туч, дверь моей таверны распахнулась. Из-за порога повеяло сыростью, примятой травой и холодом. Я уже почти спал, да и посетители мои дремали за столами. Ночной гость прошагал через весь зал, гремя подкованными сапогами, с его темного плаща лилась вода, и я подумал, что придется полы вымыть основательно. Что и говорить, не люблю я ночных гостей в такие недобрые ночи. Особенно тех, чьи лица не видать из-под капюшона. Все, что я мог сказать об этом незнакомце это то, что он давно в пути, высок ростом и не боится простыть под ливнем. Он сел прямо напротив меня и сложил на стойку руки в кожаных перчатках. На кой-то черт он обрезал напалечники, и в свете свечи тонкие бледные его пальцы казались мертвячьими.
- Здравствуй, полуночный гость, - сказал я, не скрывая своего подозрения на счет таких вот гостей, - с чем пожаловал?
- И тебе здоровья, хозяин, - отозвался посетитель негромко приятным голосом, - не нальешь ли путнику, уставшему с дороги, кружечку эля?
- Может и налью, - пробурчал я, - если путник при деньгах.
- Поиздержался я, хозяин, могу отдать это, - он положил передо мной красивый кинжал.
Рукоять из редкой кости дикого аррантара, огромной рогатой хищной ящерицы, которую убить тяжелее, чем головой пробить столетнее дерево.
- Эй, незнакомец, если это твоя вещь - оставь ее себе, а если чужая, то мне она тем более не нужна! За этот ножичек можно купить весь мой погреб! Я налью тебе бесплатно.
Конечно, я струхнул, если эта вещица принадлежит гостью, то он либо безумно богат и влиятелен, даром что ходит в лохмотьях, либо силен и смертоносен. А если же он смог отобрать или купить такую вещь, то он и подавно сумасшедший. Я подал ему кружку доброго эля, не взяв ни копейки, хотя на душе заскребли адские кошки.
- Не могу я задарма, ничем не отплатив, пить твой эль, - уперся гость, перебирая кружку.
- Тогда расскажи занимательную историю из странствий или легенду, - нашелся я, вспоминая дядькин завет, - такое правило: рассказываешь интересную историю - получаешь выпивку.
- Тогда тебе и правда не хватит запасов, чтобы оплатить мои истории.
Мои посетители, проснувшиеся с появлением нежданного гостя, оживились и продвинулись ближе к стойке. Меня самого разобрал интерес, да и незнакомец не казался уже таким подозрительным, как сперва, больно голос у него был приятный. А как зашла речь об истории, так он будто повеселел, словно вспомнил что-то хорошее. "Будь что будет", - решил я, принес пару ярких светильников, блюдо холодной телятины, вяленых овощей, сыра и бутыль вина.
Мои гости подтянулись в круг света и устроились удобнее в ожидании рассказа. Полуночный гость вытянулся на стуле, повернувшись полубоком ко всем смотрящим, вытащил из под плаща длинную трубку, но не загнутую, а прямую, как дудочка, с парой дырочек, поджёг ее магическим огнивом и окутал себя облаком ароматного фиолетового дыма.
- Я расскажу вам о том, как один эльф, темный по крови, пал так низко, что ниже него можно было считать только тварей, что копошатся в отбросах Бездны. И он же вознесся так высоко в песнях своего народа, что отзвуки этих легенд до сих пор в памяти живущих, хоть и сами темные эльфы канули в пучину времени. Но тут нужно говорить с самого начала. О его детстве и о юности, о первой крови и о любви. Моих рассказов хватит на долго, хозяин.
- Если твои истории так хороши, как говоришь, - улыбнулся я, - тогда я поселю тебя тут, пока не расскажешь все до единой, буду поить и кормить.
- По рукам! Итак, - выдохнул гость новое фиолетовое дымное облако, - звали этого молодца Алексиан Дайджестас. Он родился вторым сыном в своей семье, первым был его брат Альтео. Славный род этот вел свою династию еще от преданных гвардейцев Императрицы, память о которой не исчезнет в веках.
То был гордый и сильный народ темных эльфов. Кожа их была белой, белее мрамора, редко кто из них загорал на солнце, а волосы были похожи на стальные нити. Говорят, что воин мог своей косой задушить дикого зверя. Глаза их были глубоки и прекрасны, как звездное небо, а кровь горяча, как пламя дракона и не было для них ничего превыше чести и гордости, и никого, священнее Императрицы.
Женщина там считалась высшим существом, созданием первого порядка, мужчинам же отводилась роль воспроизводителей, прислуги, рабочей силы и разменной монеты в боевых действиях. Правящей элитой и духовной были женщины. Редко кому из мужчин удавалось поступить на служение в монастыри или выбиться в командиры. Такие мужчины должны были дать обет безбрачия и отказаться от многого, отказаться от порочной и низкой мужской сути. Потому девочки, рожденные в браке, были куда желаннее, нежели мальчики.
Семья Дайджестас грезила о девочке. Они были любящей парой. Мать - командир полка, отец - ее заместитель и главнокомандующий подразделения. Оба военной закалки, высокородные, величественные и друг в друга безумно влюбленные. Они владели небольшим авайо, этаким графством, на границе Империи.
Зло сыграла с ними судьба. Оба их ребенка были мальчиками, старший с детства увлекся религией, а младший, как сказали жрицы храма, был бесплоден, что делало его во всех смыслах ненужным отпрыском. Но родители предпочли это скрыть до времени и жили так, словно все прекрасно.
Границы темных эльфов часто подвергались нападениям из-за зависти соседей, слишком много знаний, хорошего оружия, древних книг и красивых женщин было в небольшой, но очень независимой империи. В одном из боев за независимость пали отец и мать Дайджестас.
Когда темного эльфа убивают в бою, его тело становится пеплом в ту же секунду, таково наследие Великого Дракона, который привел этот несгибаемый народ в круг смертей и рождений. Пламенный дух покидает телесную оболочку, и она превращается в пепел. Потому над полями сражений эльфов всегда витали облака пепла, но останков бойцов не находили, только оплавленные доспехи да обугленные мечи.
Домой к юным Тео и Лексу принесли лишь алую ленту, которой их отец перевязывал волосы, да меч матери, двухсторонний, двухлезвийный, острый, как бритва, айк, меч полководцев, к которому не имел права прикасаться ни один мужчина. Со слезами братья приняли последний смертный привет родителей. На них осталось управление авайо и решение своей судьбы.
Тео с головой ушел в изучение культа Великого Дракона и всерьез стал готовиться к прошению о принятии его послушником в какой-нибудь крохотный монастырь, а Лексу, совсем ещё юному мальчику, пришлось управляться с землей и народом, которой, естественно, не потерпел над собой руководства мальчишки. Быстро нашлась поручительница, взявшая в свои руки правление, и Лекс остался лишь номинальным наследником этих земель, пока ему не найдут супругу. А он и не гнался за властью.
С самого детства он мечтал служить Императрице, как отец и мать. Он очень преуспел в фехтовании, стрельбе из лука и арбалета, метании ножей, борьбе, военные дисциплины были ему близки, а бунтарский дух толкал к приключениям. Сейчас, потеряв отца и мать, он печалился, но знал, что их души слились воедино в царстве вечного света.
Алексиан проводил дни праздно, валяясь в постели до полудня, тренируясь поздно вечером, в то время как его брат вставал с первыми лучами солнца, молился и садился за книги. Хоть они и были противоположностями, но любили друг друга безумно. Так было, пока в их маленький край не пришли нежданные гости.
Еще на рассвете на границе владения прогремели трубы и залились трелью свирели. Через надел должна была пройти армия Императрицы. Ее военачальники ходили где хотели, останавливались где хотели и везде им обязательно оказывали лучший прием. Сейчас, судя по стягам, через империю, направляясь к морским границам, шла не просто глава полка, дивизии или легиона, по землям шагала сама Первая Стражница Авваллонэ, Телохранительница Императрицы и Жрица Дракона Высшей Ступени, Вечная Дева и так далее, титулов и званий у этой прекрасной огневолосой девы было не счесть. Ее изумрудные глаза рассыпали искры, доспех сиял, но армия шла всегда за сиянием ее духа. Такой, как она, больше никогда не рождалось в этих землях. Вместе с ней на тропы Империи пришёл Дух Дракона, вместе с ней он и вознесся.
Но юный Дайджестас не знал что за высокая гостья идет через его земли, он мирно спал в своей постели, пока серебряные трубы не загремели почти под самым его окном. Его словно подбросило взводной пружиной. На секунду выглянув из окна и оценив ситуацию, Лекс схватил первую попавшуюся одежду, наспех натянул на себя и услышал голоса внизу.
- А здесь расположусь я с генералами. Нужно осмотреть особняк, - вещал звонкий и сильный голос, похожий на те серебряные трубы, что разбудили Лекса, - что-то местный хозяин не торопиться встречать нас. Ладно, разместимся сами.
Легкие шаги и позвякивание доспеха сообщило растерянному хозяину дома, что сейчас в его комнату на полных правах вторгнется высокопоставленная гостья, а он в ужасном виде. Мятая рубашка расстегнута и обожает загорелую грудь, каштановые, немного даже красноватые, волосы в полном беспорядке, а причесать длинную косу за долю секунды задача просто невозможная. Брюки полурасстегнуты, на штанинах следы травы и пыли, ступни вовсе босые.
Не найдя лучшего выхода он бросился ничком на пол, заранее краснея из-за разобранной постели. Дверь отворилась и Алексиан увидел лишь ступни и лодыжки, обутые в плотные чешуйчатые сапоги, подбитые железом.
- Кажется, хозяин покинул в спешке свою комнату, - прозвенел над ним голос с нотками смеха, - надеюсь, он улепелывал не от нас, а важные дела погнали его в дорогу!
Снизу птичьим трелями в ответ Первой Стражнице прозвучал смех ее верных генералов. Под этот смех, пока военачальника отвернулась к дверному проему, Лекс с пола прыгнул в раскрытое окно на козырек крыши, пробежался неслышно по черепице и перелетел на соседнее дерево, благо росло оно не очень далеко от крыши дома. Ему пришлось спасать свою репутацию бегством от еще большего позора, чем сейчас.
Два дня, пока его дом занимала императорская гвардия, он жил в роще, на границе своих владений. Тео уговаривал его вернуться домой под каким-нибудь предлогом, но брат качал головой, вспоминая звонкий голос и серебристый смех. От одной мысли, что в его особняке отдыхает цвет империи, лучшие из лучших, им овладевала дрожь и робость.
Когда армия ушла, Лекс вернулся в родные пенаты, но еще долго в комнатах витал аромат цветов и металла, который остался после посещения гостями его скромного жилища. Каждый раз, засыпая, Лекс думал о том, что его ложе несло на себе тело прекраснейшей из дев Империи. Не долго продолжалось его пребывание в родительском доме. До того, как армия пустилась в обратный путь, в его родном графстве узнали о том, что он бесплоден, а его старший брат в одном шаге от отречения. Был большой скандал и братьям пришлось покинуть родные стены под покровом ночи, как двум ворам. Они оседлали быстрых скакунов и помчались к столице Империи чтобы испытать судьбу, а, может, чтобы судьба испытала их.
Рассказчик замолк. За окном уже давно угомонился дождь и ночные волки выли на заходящие луны, встречая ранние зарницы.
- Так что дальше-то было? - словно проснувшись, спросил один из путников.
- Мне, - ответил незнакомец, опрокидывая в себя остатки эля, - заплачено за одну историю. Я рассказал ее. Но, поверьте, господа, даже если наш добрый хозяин вытащит бочёнок эля, я не расскажу больше. Уже скоро рассвет, я устал и недавно отогрелся, сейчас меня клонит в сон.
- Правда, - пробасил я, едва очнувшись от грезы, в которую попал благодаря голосу незнакомца, - отпустите человека спать! Хотите продолжения - снимайте комнату и слушайте или идите дальше. А вы, сударь, ступайте наверх и отдыхайте, я вас не побеспокою.
Я протянул ему ключ от дальней комнаты. Хоть потолок и был в ней скошенный из-за того, что она высовывалась под самый скат крыши, зато она была самой теплой, тихой и там было уже постелено. А еще оттуда открывался красивейший вид на местные леса и озера. Путник кивнул мне, забрал ключ, поклонился публике и скрылся наверху. Деревенский забулдыга проморгался опухшими глазенками и припустил в сторону деревни. Он всем расскажет, что у меня поселился небывалый постоялец с диковинными рассказами. К вечеру тут яблоку негде будет упасть.
- Надо бы пол натереть и столы, да спать, - пробормотал кабатчик. Час спустя в таверне погасли все огни, кроме одного, под самой крышей.