Зависимость

Казалось будто парень не в своём теле. Сердце бешеного стучало в груди и отдавала пульсирующим звуком в уши. Марк протянул руку к стоящей у кровати тумбочке и нащупал одну из баночек с обезболом. Трясущимися руками он открыл защитную крышку и высыпал в ладонь пару белых капсул, которые одним движением оказались во рту парня. Марк с облегчением откинул голову на подушку и отбросил баночку с таблетками обратно на тумбу. А она в свою очередь скрылась в куче окровавленных салфеток и, казалось, в десятке кружек что стояли друг на друге как небоскребы. Белый потолок плыл перед глазами разноцветными пятнами, а в голове прокручивалась фраза отца: "Перед мамой извенись..и перед той девочкой". Марк взглянул на темные шторы, закрывавшие окно, и почти всю стену, не пропуская ни одного луча света. Будто скрывали что-то за собой. Что-то устрашающее но при этом привлекающее своей загадочностью. На которую и повелся Марк. Он встал с кровати, переборов боль, отдавшуюся в висках и прошелся по комнате. Слегка отодвинул шторы. И ему открылся вид на тёмный город, что ещё не проснулся. Но фонари на улице уже горели теплым светом, освещая вокруг себя небольшие островки, по которым так и хотелось прыгать, избегая попадания на темные промежутки. Парень облокотился на подоконник, повернув локти в себе и упал лбом на холодное стекло. В голове был какой-то хаос.  Марк пытался остановить бесконечный поток мыслей об отце, об этом сне и вообще о жизни. Мог бы этот сон значить что-то или это была глупая фантазия Марка? Всё это было его воображением, которое построилось на основе вчерашнего дня? Или того дня когда не стало отца? Ведь Марк часто слышал что в день смерти с умершими есть непонятная связь. Кто-то говорил что её можно чувствовать. А тех кто чувствовал эту связь пугало ее присутствие. Но мог ли Марк востановить эту связь во сне. Или всё это глупые мечты и детская, уже давно уснувшая фантазия, которая проснулась в рано повзрослевшем Марке. Пока все эти вопросы озадачивали парня, боль в голове утихла. Таблетки делают своё дело. Или это было самовнушение? Блондин оттолкнулся от подоконника и направился к двери не желая продолжать эти мучения. Попутно он подобрал какие-то штаны с пола, и наспех натянул их на себя. В коридоре стояла кромешная тьма и тишина, которая только добивала блондина своим натиском. Он прошёлся по давящему со всех сторон коридору до стены, ограничивающей его и повернулся к выделявшейся своим цветом двери в ванную. Она предательски скрипнула при открытии, и Марк, с недовольством скривив лицо, прошмыгнул в получившийся промежуток между дверью и стеной. Закрывать не стал-слишком сильно раздражает этот скрип. Блондин открыл кран, который ещё пару секунд шипел и издавал какие-то непонятные звуки прежде чем выпустить прохладную воду на ружу. Но лучше бы она была теплее. Мурашки прошлись по телу парня, когда он поставил ладонь под струю. Марк скривился когда ощутил что и плитка на полу не вызывает приятных ощущений. Как не странно до этого момента она не была такой ледяной.
Наскоро блондин умыл лицо и, выключив кран, облокотился на раковину, встав в точности так же как и двумя минутами ранее у подоконника. Мурашки пробежали с ног до головы в какой то части от отражения, которое увидел парень в зеркале, а в какой то от всё ещё холодного пола. С той стороны зеркала на Марка пялился худощавый парень с взъерошенными в разные стороны светлыми волосами. На торсе местами виднелись синяки, на которые Марк уже научился не обращать внимания. Но сейчас синие волдыри казались ужасными. А ниже, на запястьях, краснели хаотичные линии, составляя из себя какую-то, затейливой формы, картину.
Парень облизнул пересохшие губы и провел одним пальцем по запястью. Будто сам удивляясь тому что всё это время они были у него на руках.
Марк ещё раз взглянул в зеркало и, прошептав одно слово, адресованное самому себе, вышел из ванной.
Не смотря на боль, как физическую так и моральную, которая сейчас властвовала над парнем. Ему хотелось выйти на улицу и сделать то, о чём в любой другой момент жизни он даже и не подумал бы.
Блондин зашёл в комнату и натянул на себя свитер, удостоверившись в том что он скрывает руки до ладони. И с уверенностью вышел в коридор, который всё так же пустовал. Нахождение в нём парня выдавал только скрипучий, как и дверь в ванную, пол. Но этого хватило для пробуждения и без того напуганной состоянием сына матери.
Марк натягивал на ноги сапоги когда услышал обеспокоенный, сонный голос.
-Ты куда так рано?
Блондин обернулся, лишь для того чтобы удостовериться в том что голос ему не померещился. А после стянул куртку с вешалки и просунул руку в один из рукавов.
-В школу-хриплым звуком раздался ответ.
-6 утра, Марк..-проговорила женщина ещё в большем сметении, но будто зная что эти слова для сына не новость.
Блондин лишь промедлил пару секунд у двери а после сказал, несмотря на мать:
-Дай денег на обед.
Какие бы отношения между ними не были, Марку всегда было противно и очень стыдно просить у матери денег, он чувствовал что не достоин даже несколько копеек от неё, но сделать ничего не мог, так как деньги ему были нужны.
На это женщина ничего не ответила, а лишь как то облегчённо выдыхнула, будто эта фраза принесла ей ответы на все те вопросы которые не давали ей покоя. Но на самом деле внутри бушевала буря эмоций и хотелось просто прижать сына к себе и не отпускать, дожидаясь что ему станет лучше. Лучше неизвестно от чего, но главное что бы он стал опять тем самым Марком, беззаботным и весёлым.
Женщина подошла ближе к сыну и будто в надежде что он передумает и останется дома, взглянула ему в глаза. Трюк не сработал, парень лишь отвёл глаза в противоположную сторону, уставившись куда-то в пол. Женщина повернулась в сторону темного, покрытого лаком шкафа. Несколькими движениями она вытащила из него небольшую, и уже изрядно изношенную сумку, выудила пару монет со дна и сощитала выловленную сумму. На обед хватало, но светловолосый нуждался вовсе не в нём.
Получив холодные монеты из рук матери, блондин сложил их в карман куртки, одновременно поняв что сигарет там уже нет. И это означало лишь две вещи. Либо они исчезли привычным для парня путём. То есть по предназначению. Либо они пропали с помощью человека, который имеет доступ к одежде. Оба варианта не радовали парня так как денег у него было мало, а утешить боль хотелось.
Марк томно вздохнул и вытащил руку из кармана. Мать давила на него взглядом, и это чувствовалось кожей. С каждой секундой второй вариант казался более правдивым. Оставаться в этой нагнетающей обстановке не хотелось, поэтому парень поспешно вышел за пределы квартиры и плотно закрыл дверь. В подъезде было прохладно. Дышать стало легче.