История смерти. Хвост Падающей Звезды
Мороз и солнце, день чудесный.
И уж не спит мой друг прелестный.
Прибыл в Россию он уже....
... Господин Достоевский, чем продолжить?
- Ты даже стих свой закончить не можешь!..
Нехрен ползать по меже!
В общем, как вы поняли, они таки доехали до России. То есть доплыли.
Высоко в небе сияло солнце, но в воздухе ощущался мороз минус 15 градусов. Японцы слегка подзамерзли спустя пять минут ходьбы.
- А нехрен было так легко одеваться! - съехидничал Гоголь.
Чтож, наши японцы продолжают идти по городу Охотску и наблюдают за многочисленным русским народом. Отовсюду были слышны незнакомые слова на русском языке, которые были незнакомы японцам.
- Фёдор? А мы где? - тихо прошептал Дазай на ухо своему попутчику.
- Российский портовый город Находка, улица Гагарина - ответил Достоевский.
- Эээм... Вот вопросик сформировался: а куда нам дальше? - поинтересовался Мори
- Эта старая карга должна жить в Сибири, а следовательно:нам в Сибирь.
- Да это то ясно, но не в лесу же мы будем жить!
- Эта стерва живёт в глухой тайге, так что в лесу мы по-любому будем жить.
- Но... Должна же быть какая то точка пробега или хоть кто-то из знакомых, чтобы до похода в тайгу можно было переночевать.
- Есть у меня один знакомый. Он тоже Эспер, но в нашей организации не состоит. Думаю, возможно он нас примет.
- Ммммм, а где он живёт?
- На самой крайнизбе Якутска.
Японцам было очень странно слышать русские названия городов. Но что поделать - придётся привыкать.
Через полчаса они уже оплатили своё временное проживание в гостинице на несколько суток. За это время они должны купить билеты и приготовиться к поездке в Якутск.
***
В небе ярко блестели звёзды, отражаясь в гетерохромных глазах серебряными бликами. Посередине чиркнула светлая полоска и быстро исчезла. И ещё раз, но в другом месте. И ещё, и ещё.
Достоевский видел отражение метеоров и звёзд в переливчато-голубом и ядовито-желтым глазах. За всю жизнь он редко видел оба глаза сразу, Николай часто скрывал жёлтый глаз.
Фёдор перевёл взгляд на длинные, шелковистые волосы, которые красивыми локонами вились по спине. Сейчас они были слегка влажными, так как их хозяин тщательно мыл их почти каждый день. Не то, чтобы Гоголь был помешанным чистюлей, но ему не нравилось ухаживать за собой.
Внезапно Николай повернулся к брюнету и посмотрел ему в глаза. Гетерохромный взгляд встретился с ало-фиолетовым, делая палитру сверкающих красок ещё ярче.
- Красивая ночь, не правда ли? - прошептал блондин. Сейчас на его губах можно было наблюдать очень редкую, искреннюю улыбку, а в голосе услышать благоговение, испытываемое от одного взгляда на ночное небо, пестрящее блеском далёких звёзд.
- Не могу с тобой не согласиться - лишь ответил Фёдор. Ему посчастливилось получить двадцать лет, чтобы разглядеть этот лучик света, лучик счастья и любви в маленьком мальчике, которого он встретил однажды, и который теперь в образе уже взрослого человека стоял перед ним, перед Достоевским, и всё также излучал этот незримый, невесомый свет.
Но для Феди этот человек до конца его дней останется мальчиком, которого он встретил однажды и сердце которого всю оставшуюся жизнь будет излучать для него свет надежды и жизненной энергии.
Даже если ты забудешь,
Даже если ты уйдешь,
Больше ты уж не полюбишь,
Совести ты не уймёшь.
За чудесные мгновенья,
За прекрасные мечты,
За идеалы, сновиденья,
Что подарил один лишь ты,
Я бесконечно благодарен.
Я вижу в тебе блеск любви,
Пусть будет взгляд твой лучезарен,
Всё в мире для меня - лишь ты.
Эти строчки приходили Федору в голову и всё не хотели вылезать из неё. Но скорее всего, он и не хотел, чтобы они вылезали из неё.
- Ну что, пойдём спать? - Гоголь вновь повернул голову к Фёдору.
- Ну пошли - ответил ему брюнет, не смотря на то, что готов был хоть всю ночь стоять тут, наконец на родине, под родными звёздами, которые он тысячу и один раз видел в детстве, но на которых так и не заострил своего внимания.
Впервые за многое время Достоевский чувствовал странное спокойствие, которое появилось после того, как он вышел на палубу и вдохнул солоноватого аромата русского воздуха. Конечно, малой родиной Фёдора была Москва, но почувствовав под ногами русскую землю, он уже ощутил себя в своей тарелке.
Укладываясь обратно в кровать, оба старались двигаться очень тихо, чтобы не разбудить Гончарова и Пушкина.
- Пс! - Гоголь привлёк внимание Федора.
Достоевский в ответ кивнул, давая понять, что слушает его.
- Ваня калачиком свернулся - улыбнулся Николай, указывая рукой на Гончарова.
И действительно. Иван свернулся калачиком, и, обнимая подушку, сладко сопел. Признаться, Достоевскому жалко было вырезать у него часть мозга, отвечающую за негативные эмоции. Но он хотел получить преданного сотрудника, который мог пожертвовать чем угодно ради своего босса. И он его получил. Но вместе с тем он получил полубездушное создание, которое всегда ходило с довольным видом и безжалостно убивало всех врагов Достоевского. Это этого становилось жутко всем, кто хоть раз видел Гончарова в драке.
Кровать противно скрипела, и Достоевский с трудом улёгся так, чтобы не разбудить спящих парней. У Гоголя это получилось лучше, ибо он был чуть легче и проворнее Фёдора.
Сонная дымка затуманила глаза Достоевского, и вскоре ему уже снилась знакомая полянка. Гоголь сидел на траве и что-то плёл. Всё вокруг отсвечивало яркими лучами, от которых хотелось зажмуриться. Фёдор подошёл поближе и вспомнил, что это уже когда то было. Действительно, ведь в этом сне Николаю снова шестнадцать лет, он снова сидит на полянке, недалеко от фермы, где они жили с пятнадцати и до тех пор, пока им обоим не исполнилось восемнадцать.
- Коля?
Гоголь взглянул на Фёдора, и встал. После он воодрузил на голову Достоевского венок из ромашек и незабудок. Они стояли очень близко, но из-за того, что это был сон, всё было очень расплывчато, и касания венком волос он не почувствовал.
Гоголь положил свои руки Федору на плечи. Его глаза наполнились невесомой грустью, он взял брюнета за руку и повел к амбару, а котором жили коровы. Но после того, как блондин открыл его, сердце алоглазого пропустило удар, а глаза стали по пять копеек.
Весь амбар был залит кровью, а посередине была огромная куча человеческих костей. Остальное всё потемнело, кроме кучи костей. Он видел детально каждую кость, они были словно "обведены" золотисто-огненным контуром.
В уши бил непонятный шум, сквозь который, казалось бы, мало что услышишь, но он услышал эти слова. Эти слова были сказаны полушепотом, но казалось, что Николай шепчет их прямо на ухо:
- Каждый из нас слеплен из одного теста. Никто не уйдет от смерти.
Твоя жизнь не будет значима для других, кровь будет править миром всего несколько мгновений, а я буду скучать...
~ ~ ~
- Господин Достоевский!
Фёдор словно из воды вынырнул. От чего-то дышать было очень трудно.
Над его кроватью стояли Гоголь, Гончаров и Пушкин. Взгляды Александра и Николая были полны страха, а глаза Гончарова хоть и хранили удивление, но были пусты.
Они больше ничего не выражали с той операции. Не выражали и выражать не будут.
Впервые взгляд Ивана пугал Фёдора.
- Господин Достоевский, вы... Эм... Издавали звуки во сне... Все в порядке? - аккуратно, стараясь не оскорбить своего босса, шепотом проговорил Иван.
- Всё лучше не бывает - буркнул Дост и, накрывшись обратно одеялкой, отвернулся, давая понять, что ему больше не нужна их компания. Иван и Александр просто улеглись дальше спать, а Гоголь побыл рядом с брюнетом ещё несколько минут, а потом тоже вернулся к себе на кровать.
_________________
~1166слов~
Фуууух, я дописала эту главу, надеюсь, что вам она понравится, и что мой мини-стишок вы тоже оцените. Кароче, как-то так. И я постаралась сделать так, чтобы было интересно.
Writing for comments, please!
Всем печеняк 🍪🍪🍪🍪🍪
...
Сука, мне соленых орешков хочется!!!😭😭😭😭