финальная глава
Май встретил Лондон неожиданным теплом.
Они сидели в самолёте — самом обычном магловском самолёте, который вёз их из Лондона в Шотландию. Анита смотрела в иллюминатор на облака, плывущие где-то далеко внизу, и улыбалась.
— О чём думаешь? — спросил Оливер, сжимая её руку.
— О том, как странно всё устроено, — ответила она. — Год назад мы сражались в битве, теряли близких, думали, что мир рухнул. А сейчас... летим в самолёте, как обычные люди.
— Мы и есть обычные люди, — усмехнулся он. — Ну, почти.
— Ты — капитан сборной Англии по квиддичу. Это не «почти». Это «совсем не обычные».
— А ты — жена капитана сборной Англии. Тоже не обычная. К тому же журналистка.
Она засмеялась, прижимаясь к его плечу.
За окном проплывали облака, солнце золотило крылья самолёта, и в этом было что-то невероятно мирное, спокойное, правильное. После всего, что они пережили, такие моменты казались бесценными.
— Смотри, — показал Оливер в окно. — Уже Шотландия.
Внизу показались зелёные холмы, озёра, крошечные деревушки. Красота, от которой захватывало дух.
— Я люблю это место, — тихо сказала Анита.
— Шотландию?
— И её тоже. Но я про нас. Про то, что мы здесь. Вместе.
Он поцеловал её в висок.
— Я тоже люблю. И тебя. И это.
Их квартира в была небольшой, но уютной. Окна выходили на старую улицу с каменными домами, внизу шумел город, а на кухне всегда пахло свежей выпечкой — Анита пристрастилась печь. Говорила, что это успокаивает.
В гостиной висели фотографии: их свадьба (маленькая, тихая, только близкие), Оливер с кубком, Симус с какой-то очередной девушкой, близнецы Уизли на открытии своей лавки, и отдельно — портрет Регулуса, который всегда стоял на каминной полке.
Анита каждый вечер зажигала перед ним свечу.
— Он бы гордился тобой, — сказал Оливер однажды, застав её за этим ритуалом.
— Знаю, — ответила она. — Но мне всё равно не хватает.
— Мне тоже.
Они помолчали, глядя на огонь.
— Зато теперь у нас есть кое-кто, кто продолжит его род, — улыбнулась она, кладя руку на живот.
Оливер замер. Потом медленно повернулся к ней.
— Ты... ты серьёзно?
— Ага.
— Мы... у нас...
— Будет маленький Вуд. Или маленькая Вуд. Ещё не знаю.
Он подхватил её на руки и закружил по комнате, как в самом дурацком магловском фильме.
— ОСТОРОЖНО! — закричала она, смеясь. — УРОНИШЬ!
— НИ ЗА ЧТО! — орал он. — Я БУДУ БЕРЕЧЬ ВАС ОБОИХ! ВСЮ ЖИЗНЬ!
Она смеялась и плакала одновременно, глядя на его счастливое лицо.
Жизнь продолжалась. И она была прекрасна.
Джонни Вуд родился в декабре. Дерзкий как мама, и с глазами, как у папы — карими, в которых сразу читался будущий упрямец.
— Он копия ты, — выдохнула Анита, глядя на сына.
— Почему это? — обиделся Оливер. — У него твой нос!
— И твоё выражение лица. Уже сейчас вижу, что будет таким же идиотом.
— Это любовь, — наставительно сказал Оливер. — Он просто любит нас.
— Он просто будет таким же упрямым, как ты.
— Это прекрасное качество!
— Это качество капитана квиддича. А он пока просто младенец.
— Значит, будущий капитан.
Они смотрели на спящего сына, и сердца их были полны до краёв.
Джонни рос. И чем старше становился, тем больше походил на отца.
Та же упрямая челюсть. Тот же взгляд, когда он чего-то хотел. Та же манера залипать на всё, что летает. К трём годам он уже тыкал пальцем в небо и кричал: «МЕТЛА!СНИТЧ» при виде каждой птицы.
— Это твоя карма, — ржал Симус, наблюдая за очередной выходкой маленького Вуда. — Ты вышла замуж за квиддичного маньяка и родила такого же.
— Я знаю, — вздыхала Анита. — И ни о чём не жалею.
— Даже когда он вчера пытался залезть на веник, чтобы «полетать как папа»?
— Даже тогда.
В пять лет Джонни впервые взял в руки детскую метлу. В шесть — сломал её, пытаясь повторить отцовский манёвр. В семь — получил первую настоящую метлу и чуть не разнёс гостиную.
— Он гений, — заявил Оливер, глядя на разрушения.
— Он катастрофа, — поправила Анита. — Твоя катастрофа.
— Наша, — поправил он, целуя её. — Наша катастрофа.
Джонни тем временем пытался снять люстру, она мешала ему летать.
В один прекрасный день, когда Джонни было уже одиннадцать, в их окно влетела сова.
Не простая сова — школьная, с гербом Хогвартса.
— О, нет, — выдохнула Анита.
— О, да! — заорал Джонни, выхватывая письмо.
Оливер стоял рядом и сиял так, будто это ему пришло приглашение.
— Только не говори, что ты рад, — простонала Анита.
— Я безумно рад! Наш сын едет в Хогвартс!
— Я помню, что ты творил в Хогвартсе. И что мы там творили. И чем это закончилось. — Она кивнула на Джонни.
— Это лучшее, что случилось в моей жизни!
— Для тебя — да. Для меня — ночные кошмары о том, что он повторит твои подвиги.
— Он повторит их с блеском!
— В этом я и боюсь.
Джонни тем временем дочитал письмо и подпрыгивал на месте.
— МАМ! ПАП! Я ЕДУ В ХОГВАРТС! Я БУДУ ИГРАТЬ В КВИДДИЧ! Я БУДУ КАПИТАНОМ! Я...
— Тихо, — остановила его Анита. — Сначала поступи. Потом стань капитаном. И не вздумай повторять папины выходки.
— А что папа делал? — загорелись глаза у Джонни.
— О, много чего, — вмешался Оливер. — Я тебе расскажу...
— НЕ СМЕЙ! — заорала Анита.
— ...как я кинул имя в Кубок Огня...
— Оливер!
— ...и дрался с драконом...
— ПАПА, ПРАВДА?!
— ...и чуть не утонул в озере...
— Я ТОЖЕ ТАК ХОЧУ!
— Ты НЕ будешь так хотеть! — рявкнула Анита. — Ты будешь учиться, слушаться профессоров и не ввязываться в авантюры!
— Но мама...
— Никаких «но»! Я знаю этот взгляд. Это папин взгляд. Он ничего хорошего не обещает.
Джонни надулся, но в глазах горел тот самый огонь, который Анита так хорошо знала. По нему.
Хогвартс встретил их знакомым холодом каменных стен и запахом старых заклинаний.
Они шли по коридору, и каждый шаг будил воспоминания. Вот здесь они впервые поцеловались. Там Оливер нёс её на руках. А вон там Симус устроил взрыв хлопушки, за который их чуть не отчислили.
— Ностальгируешь? — спросил Оливер, сжимая её руку.
— Вспоминаю, как ты был идиотом.
— Я и сейчас идиот.
— Знаю. И люблю тебя за это.
— Я тебя тоже.
В кабинете Макгонагалл их ждал сюрприз.
Директор — уже старая, но всё такая же строгая — сидела за столом и смотрела на них поверх очков.
— Мистер и миссис Вуд, — начала она ледяным тоном. — Я вызвала вас по очень важной причине.
— Что случилось? — насторожилась Анита.
— Ваш сын.
Оливер просиял.
— Он уже отличился? В первую же неделю?
— Именно, — Макгонагалл поджала губы. — Сегодня он умудрился зачаровать метлу так, что она пролетела сквозь Большой зал во время ужина, сбила шляпу с профессора Флитвика и врезалась в портрет бывшего директора.
Анита закрыла глаза.
— Боже.
— Кроме того, он организовал подпольный турнир по квиддичу среди первокурсников в запретное время. На метлах. В коридорах.
— О нет.
— И, — Макгонагалл сделала паузу, — когда его попытались остановить, он заявил, что «папа всегда так делал, и ничего, жив».
Оливер поперхнулся воздухом.
— Я такого не говорил!
— Ваш сын утверждает обратное.
— Я никогда не организовывал турниры в коридорах! Я организовывал их в подземельях!
— Оливер! — рявкнула Анита.
— Что? Я защищаюсь!
Макгонагалл смотрела на них с выражением «я слишком стара для этого дерьма».
— Мистер Вуд, ваши подвиги в школьные годы легендарны. К сожалению, теперь у нас есть их уменьшенная копия. И я боюсь, что это только начало.
— Я поговорю с ним, — пообещал Оливер.
— Я тоже, — добавила Анита. — И он больше никогда не сядет на метлу.
— Мама! — раздалось из-за двери.
Они обернулись. В проёме стоял Джонни — чумазый, с растрёпанными волосами и абсолютно счастливой улыбкой.
— Ты слышал? — грозно спросила Анита.
— Нет! — быстро ответил он.
— Врёшь.
— Ну... может, немного. Но папа, скажи ей, что это был классный манёвр!
— Это был идиотский манёвр, — вздохнул Оливер. — Но выполнен технически безупречно.
— ПАПА!
— Что? Я объективен.
Анита смотрела на них — двух своих идиотов, отца и сына, стоящих рядом и сияющих одинаковыми улыбками.
— Я окружена, — сказала она в пустоту. — Просто окружена.
— Но ты нас любишь, — улыбнулся Джонни, подходя и обнимая её.
— Люблю, — вздохнула она, обнимая в ответ. — И это моя главная проблема.
— Я тоже тебя люблю, — добавил Оливер, присоединяясь к объятиям.
— Двое, — простонала Анита, но улыбка уже расползалась по лицу. — Двое идиотов в моей жизни.
— Но ты же не променяешь нас ни на что? — спросил Джонни, глядя на неё папиными глазами.
— Ни на что, — признала она.
Макгонагалл кашлянула.
— Если вы закончили с семейной идиллией, то ваш сын всё ещё наказан. Месяц отработок у мадам Пинс. Чистка полов в библиотеке.
— ЭТО ЖЕ СКУЧНО! — возопил Джонни.
— Познавательно, — поправила Макгонагалл. — И, мистер Вуд-старший, если я узнаю, что вы помогаете ему избегать наказаний...
— Я? Ни за что! — Оливер приложил руку к сердцу. — Я примерный отец!
Анита фыркнула.
Джонни закатил глаза.
Макгонагалл только вздохнула.
— Вы свободны.
Они вышли из кабинета — втроём, держась за руки. Солнце светило сквозь высокие окна, где-то вдалеке смеялись ученики, и жизнь была прекрасна в своей безумной, суматошной, счастливой обыденности.
— Пап, — спросил Джонни, когда они шли по коридору, — а ты правда кидал имя в Кубок Огня?
— Правда.
— А дракон был страшный?
— Очень.
— А мама злилась?
— Безумно.
— Круто, — мечтательно сказал Джонни. — Я тоже так хочу.
— НЕТ! — рявкнули Оливер и Анита хором.
Джонни вздохнул.
— С вами не повеселишься.
— Зато с нами безопасно, — усмехнулась Анита.
— Скучно.
— Жить будешь долго.
— Ну, если так ставить вопрос...
Они вышли во двор, где светило солнце и пахло весной. Джонни рванул вперёд, размахивая палочкой и распугивая птиц.
— Он копия ты, — сказала Анита, глядя на сына.
— Знаю, — улыбнулся Оливер. — И это лучшее, что могло случиться.
— Кроме меня?
— Кроме тебя, — согласился он, обнимая её за талию. — Ты — лучшее, что случилось со мной вообще. А он — лучшее, что случилось с нами.
— Сладко говоришь, Вуд.
— Я всегда сладко говорю, когда рядом ты.
— Врёшь.
— Немного.
Она засмеялась и поцеловала его.
Где-то вдалеке Джонни уже организовывал новый тайный клуб юных чемпионов, и жизнь продолжалась.
И это было прекрасно.
(Вот и закончился мой фанфик, следующий будет про Нотта. Спасибо вам за голоса и прочтения! Люблю вас !!❤️)