глава 4 "я лучше знаю"
Анита сидела на низкой каменной ограде, щурясь от солнца своими темно-голубыми глазами и обсуждая с подругой сложности последнего зелья Снейпа.
К ним, излучая все свое обаяние, подошел Седрик Диггори. В руках он держал изящный букет белоснежных лилий.
- Привет, Анита. Я тут в саду увидел...и.. подумал, тебе понравится, - он улыбнулся, протягивая цветы.
Анита на мгновение растерялась, ее взгляд метнулся от букета к озадаченной подруге, а потом куда-то в сторону. Она не успела ничего сказать.
Как из-под земли рядом с ней вырос Оливер Вуд. Он только что вышел из замка и направлялся на поле, но эта сцена явно заставила его скорректировать маршрут. Лицо его было серьезным, даже строгим.
- Диггори, - сказал он, вклиниваясь в пространство между Анитой и Седриком. - Она не любит лилии. У нее на них аллергия.
Анита ахнула.
- Вуд! - вырвалось у нее, больше от неожиданности, чем от гнева.
Оливер даже не обернулся. Он продолжал смотреть на слегка ошалевшего Седрика.
- Что «Вуд»? - отрезал он. - Будешь потом сопливая ходить и глаза тереть. Никакого удовольствия.
- Оливер!!! - в голосе Аниты зазвучало уже настоящее негодование. Ее щеки залились краской.
Но Оливер был неудержим. Он выхватил букет лилий из рук Аниты и сунул его обратно Седрику.
- И вообще... она... она ромашки любит! - объявил он с такой уверенностью, будто только что провозгласил закон квиддича.
Наступила тишина. Седрик смотрел то на Оливера, то на Аниту, пытаясь понять, что происходит. Подруга Аниты прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть смешок.
Анита медленно поднялась. Ее взгляд стал ледяным.
- Я, - сказала она очень четко, - не люблю ромашки.
Оливер на секунду сбился с ритма, но тут же восстановился, махнув рукой.
- Ой! - произнес он с непоколебимой уверенностью капитана, который лучше всех знает свою команду. - Я лучше знаю! Пойдем, у нас тренировка через десять минут. А тебе, Диггори, спасибо, конечно, но в следующий раз дари что-нибудь гипоаллергенное. Или лучше просто не дари.
И, схватив Аниту за локоть (та даже пикнуть не успела от возмущения), он потащил ее прочь, оставив Седрика стоять с букетом лилий и с выражением полной растерянности на лице.
- Ты совсем спятил?! - шипела Анита, пытаясь вырвать руку, когда они отошли подальше.
- Зато теперь он знает, что ты любишь ромашки, - буркнул Оливер, не выпуская ее локоть.
- Но я их не люблю!
- Полюбишь. Они... они полезные. И не вызывают соплей.
Она остановилась и вырвала руку наконец.
- Ты ревнуешь? - спросила она прямо, глядя ему в глаза.
Оливер покраснел до корней волос и заерзал.
- Я? Ревную? К Диггори? Да не смеши, у него удар слабее, чем у пуховки мадам Пинс! Я... я просто за твое здоровье беспокоюсь! Аллергия - серьезно!
Анита смотрела на него, и гнев постепенно таял, сменяясь странной нежностью. Она покачала головой.
- и сам ты сопливый!
Оливер замолчал, глядя куда-то в сторону поля.
- Ладно. Тренировка. Уже опаздываем.
Но на этот раз он не тащил ее за руку. Они пошли рядом. И больше ни слова о цветах в тот день не было сказано. Но мысли о них витали в воздухе между ними, густые, как предгрозовые тучи, и такие же тревожные и обещающие.