глава 2 "предынфарктное состояние капитана"
Следующее утро после «похищения» выдалось солнечным. Оливер, заряженный энергией с первой минуты пробуждения, уже мысленно проигрывал в голове новые тактики, пока завтракал яичницей. Но для их отработки нужна была метла. Его верная, отполированная до блеска Комета Двести Шестьдесят.
Именно ее он и не смог найти, обыскав всю гриффиндорскую гостиную, включая укромное место за портретом толстой дамы.
Анита сидела в углу у камина, уткнувшись носом в учебник «Теория магии», но Оливер заметил, как уголок ее рта дергается. Она наблюдала за его поисками последние пятнадцать минут.
— Анита, — подошел он, пытаясь сохранить спокойствие. — Ты не видел мою метлу?
Она медленно подняла на него свои темно-голубые глаза, сделав невинное лицо.
— Метлу? А, твою Комету?
— Да! — в голосе Оливера зазвучала надежда.
— Ну… — она отложила книгу, притворно задумавшись. — Я ей полы в комнате подмела сегодня утром. Очень удобно, надо сказать.
На лице Оливера застыла маска абсолютного, неподдельного ужаса. Все кровь отхлынула от щек. Он представил свою гордость, свою вторую пару крыльев, сметающую пыль и крошки с каменного пола башни.
— Ч-чт… Что?! — его голос сорвался на хрип. — Т-ты… А-А-ААААА!!!! — Звук был таким, будто у него на глазах растерзали гиппогрифа.
Его крик привлек внимание всей гостиной. Несколько первокурсников испуганно шарахнулись.
Анита не выдержала. Она фыркнула, потом рассмеялась, звонко и беззаботно, закинув голову.
— Оливер, да успокойся ты! Я пошутила! На поле ты ее вчера бросил, когда понес меня на трибуны! Она, наверное, все еще там у ворот валяется!
Облегчение, хлынувшее на Оливера, было таким мощным, что он на секунду пошатнулся. За ним последовала волна гнева.
— Ты… ты… — он не мог подобрать слов.
— Я что? Со странным чувством юмора? — она встала, подойдя к нему, и потыкала его в грудь пальцем. — Это тебе урок, Вуд. Не пугай капитанов других факультетов своими ночными визитами. А то они твою метлу и правда на мусорки пустят. Пойдем, покажу, где твое сокровище.
И она, все еще хихикая, потянула его за рукав к выходу. Оливер, бормоча что-то невнятное про «сумасшедших гриффиндорок» и «больное чувство юмора», покорно поплелся за ней.
На душе у него, вопреки всему, было странно легко. Пусть даже его метла и валялась на росе. Зато она нашлась. И он снова шел рядом с Анитой, которая только что довела его до предынфарктного состояния, а теперь ее смех звучал для него самой лучшей утренней музыкой.