Семь дней творения

Закончив с обустройством Матильды, София вернулась в Мемориальный госпиталь, теперь – в другое его отделение. Целью ее был третий этаж третьего корпуса.

В педиатрическом отделении царила обычная суета. Но маленький Томас узнал ее шаги в коридоре и заранее просиял. Для него самыми лучшими днями недели были вторник и пятница. София погладила его по щеке, присела на край койки, послала ему воздушный поцелуй (это было их символическое приветствие) и нашла в книжке страницу, на которой прервала чтение в прошлый раз. Книжку, которую она после каждого посещения клала в ящик его ночного столика, больше никому не разрешалось трогать: Томас бдительно ее стерег, как сокровище. В ее отсутствие он даже самому себе не позволял прочесть хотя бы словечко из драгоценной книги. Малыш с лысой головой лучше любого другого знал цену волшебного мгновения. Рассказывать ему эту сказку можно было одной Софии, никто больше не имел права вникать в фантастические приключения кролика Теодора Своей неподражаемой интонацией она превращала в бриллиант каждую строчку. Иногда она вставала и начинала расхаживать по палате; каждый ее широкий шаг, сопровождаемый выразительными жестами и потешными гримасами, вызывал у мальчугана приступы безудержного смеха. На целый феерический час в его палате оживали персонажи сказки, возвращала себе права жизнь. Даже открывая глаза, Томас не помнил о четырех стенах, о своем страхе и боли.

Она закрыла книгу, положила ее на положенное место и посмотрела на хмурящегося Томаса.

– Что это ты вдруг посерьезнел?

– Ничего.

– Ты чего-то не понял в истории? -Да.

– Чего? – Она взяла его за руку.

– Почему ты мне ее рассказываешь?

У Софии не нашлось для ответа правильных слов. Томас подбодрил ее улыбкой.

– А я знаю! – сообщил он.

– Ну так скажи!

Он покраснел, скомкал край простыни.

– Потому что ты меня любишь, – прошептал он. Пришла очередь Софии залиться краской.

– Ты прав, это как раз то слово, которое я искала... – проговорила она ласково.

– Почему взрослые не всегда говорят правду?

– Потому, думаю, что иногда они ее боятся.

– Но ты ведь не такая, как они, да?

– Во всяком случае, я очень стараюсь, Томас. Она приподняла личико ребенка за подбородок и поцеловала его. Он изо всех своих силенок стиснул ее в объятиях. После завершения ласк София шагнула к двери, но Томас окликнул ее.

– Я умру?

Томас пристально смотрел на нее. София не торопилась с ответом, изучая его глубокий недетский взгляд.

– Может быть, – выдавила она наконец.

– Нет, если рядом будешь ты. До пятницы, – проговорил ребенок.

– До пятницы. – И она дунула на ладонь, посылая ему прощальный поцелуй.

Она поехала в доки, проследить за правильностью разгрузки очередного транспорта. В первом же штабеле поддонов ее внимание привлек непорядок: она присела, чтобы проверить санитарную этикетку, гарантирующую соблюдение правил хранения на холоАе-Стрелка на шкале рке заехала в черную зону. София схватила рацию и включила пятый канал. Офис ветеринарной слркбы на вызов не отвечал. Грузовик-рефрижератор, ожидавший погрузки, не замедлит развезти испорченный товар по многочисленным ресторанам города Решение необходимо было найти сейчас же, на месте. Она переключилась на третий канал.

– Манча, это София. Вы где? В рации раздался треск.

– Как всегда, на посту, – отозвался Манча. – Между прочим, погода отличная, можете не сомневаться. Я вижу китайский берег.

– Здесь разгружается «Васко де Гама». Можете сейчас ко мне подъехать?

– Какие-то проблемы?

– Лучше поговорим на месте, – ответила она и отключила связь.

Она ждала Манчу под краном, переносившим поддоны с борта корабля на пристань. Бригадир примчался через считаные минуты на «Фенвике».

– Что я могу для вас сделать? – спросил он.

– Как раз сейчас этот кран подцепил десять поддонов с несъедобными креветками.

– Что дальше?

– Сами видите, санитарная служба при разгрузке отсутствует, соединиться с ней не получается.

– У меня дома есть две собаки и хомяк, но это не превращает меня в ветеринара. А вы что, специалист по ракообразным?

София показала ему контрольную шкалу.

– Если этим не заняться, лучше не ходить сегодня вечером в ресторан...

– Предположим. Но от меня-то вы чего хотите? Даю слово, что сегодня останусь ужинать дома.

– Лучше бы и детишкам не ходить завтра в школьную столовую.

Фраза была далеко не невинной: Манча не мог вынести, когда с детской головы падал хотя бы один волосок. Дети были для него неприкосновенной святыней. Он долго смотрел на Софию, почесывая подбородок.

– Ладно, уговорили. – Он взял у нее передатчик и переключил его на частоту крановщика. – Сэми, останови-ка свою стрелу!

– Ты что ли, Манча? У меня на тросе триста килограммов, может, подождешь?

– Нет!

Стрела замерла над морем. Груз медленно покачивался.

– Хорошо, – сказал Манча в микрофон. – Сейчас я передам тебе сотрудницу службы безопасности, которая только что обнаружила серьезный непорядок в креплении твоего груза Она прикажет тебе немедленно его бросить, иначе вся ответственность за риск будет лежать на тебе. Ты немедленно ее послушаешься, потому что твоя работа – проделывать такие фокусы.

Он с широкой улыбкой передал трубку Софии. Та смущенно кашлянула, потом произнесла положенные слова. Сухой щелчок – и крюк разомкнулся. Поддоны с креветками обрушились в воду порта. Манча залез в свой «Фенвик». Трогаясь с места, он будто бы по ошибке включил задний ход и опрокинул ящики, уже выгруженные на пристань. Притормозив рядом с Софией, он сказал:

– Если сегодня ночью у рыбок заболят животики, это ваши проблемы, я не желаю об этом слышать. И ничего не говорите мне о страховке!

После этого трактор бесшумно укатил по асфальту.

День подходил к концу. София поехала через весь город, на западную оконечность Ричмонда, где на 45-й-стрит находилась булочная, продававшая любимые макароны Матильды. По пути она сделала кое-какие покупки.

Она вернулась через час с полными руками и поднялась к себе на второй этаж. Открыв дверь ногой, она, ничего не видя из-за пакетов, двинулась прямиком к кухонной стойке. С облегчением водрузив свой груз на стойку, она увидела Рен и Матильду, смотревших на нее как-то странно.

– Можно посмеяться вместе с вами? – спросила она их.

– Мы не смеемся, – ответила Матильда.

– Еще нет, но, судя по выражению ваших лиц, сейчас не выдержите.

– Тебе принесли цветы! – прошептала Рен, сдерживаясь из последних сил. София переводила взгляд с одной на другую.

– Рен убрала их в ванную комнату, – выдавила Матильда.

– Почему в ванную? – спросила София подозрительно.

– Из-за влажности, наверное, – весело объяснила Матильда.

София отодвинула занавеску душа. У нее за спиной Рен произнесла:

– Таким растениям требуется много воды. Воцарилась тишина. Потом София осведомилась, кого угораздило прислать ей водяную лилию, но ответом ей был донесшийся из гостиной хохот Рен, ей стала вторить Матильда. Придя в себя, Рен сказала, что на раковине лежит конверт с запиской. София с недоумением его вскрыла.

«К большому моему сожалению, профессиональные обязанности вынуждают меня перенести наш ужин. Постараюсь добиться от вас прощения в 19:30 в баре отеля „Хайятт Эмбаркадеро", за аперитивом. Приходите, мне необходимо ваше общество».

Бумажку подписал Лукас. София скомкала ее, бросила в мусорную корзину и вернулась в гостиную.

– Кто это такой? – спросила Матильда, растирая сведенные хохотом скулы.

София вместо ответа подошла к шкафу, решительно распахнула дверцу. Она надела кардиган, схватила со столика ключи и только тогда сообщила Рен и Матильде, как она рада, что они поладили. Она принесла им продукты для ужина, а у нее самой работа, она вернется поздно. Сказав это, она ринулась вниз по лестнице. Прежде чем хлопнула дверь, до слуха двух женщин донеслись произнесенные ледяным тоном слова: «Хорошего вам вечера!» Несколько секунд – и рев двигателя стих. Матильда смотрела на Рен, уже не скрывая широкую улыбку.

– Думаете, она обиделась?

– Получить кувшинку! – И Рен вытерла слезинку в углу глаза.

Поджав губы, София включила в машине радио.

– Он принимает меня за лягушку! – прошипела она.

На пересечении с Третьей авеню она заехала локтем по рулю, случайно попав по клаксону. Пешеход, чуть не оказавшийся у нее под колесами, гневно показал на светофор: для нее еще горел красный свет. Она просунула голову в окно и крикнула:

– Прошу прощения, но все земноводные – дальтоники!

Дождавшись «зеленого», она надавила на газ и помчалась к порту.

– Профессиональные обязанности? Ква-ква-ква! Кем он себя воображает?!

Охранник пристани № 80 вышел из своей будки и подал ей записку от Манчи: бригадиру грузчиков надо было немедленно с ней увидеться. Она покосилась на часы и поехала к офису бригадиров. Стоило ей войти и увидеть выражение лица Манчи, как она поняла: случилось несчастье. Он подтвердил: матрос Гомес свалился в трюм. Причиной несчастного случая стала, судя по всему, сломанная лестница. Содержимое трюма смягчило падение, но несильно, и беднягу отправили в больницу в тяжелом состоянии. Коллеги трюмного матроса возмущены. Произошло это не во время дежурства Софии, тем не менее она чувствовала себя ответственной. Напряжение продолжало нарастать, между пристанями 96 и 80 уже поговаривали о забастовке. Желая погасить страсти, Манча дал обещание задержать корабль. Если расследование подтвердит подозрения о причинах инцидента, профсоюз вчинит судовладельцу иск. Пока же, желая оспорить обоснованность забастовки, Манча пригласил на ужин трех глав отделения профсоюза портовиков. Он хмуро записал на клочке бумаги, выдранном из блокнота, координаты ресторана.

– Хорошо бы ты составила нам компанию, я заказал столик на девять вечера.

Взяв у него листок, София вышла. На пристани дул резкий, как пощечина, холодный ветер. Она набрала в легкие ледяной воздух и задержала дыхание. На поскрипывающий причальный канат уселась чайка и уставилась на Софию, наклонив головку.

– Это ты, Гавриил? – робко спросила София. Птица с громким криком взмыла в воздух. – Нет, не ты...

Она побрела вдоль воды, испытывая незнакомое чувство: вместе с водяной пылью ее обволакивала непрошеная грусть.

– Ты чем-то огорчена?

Голос Джуэлса заставил ее вздрогнуть.

– Я не слышала, как вы подошли.

– Зато я тебя услышал. – Старик приблизился к ней. – Что ты здесь делаешь в такой час? Сейчас не твоя смена

– Пришла поразмыслить о том, почему день получился таким нелепым.

– Сама знаешь, как обманчива бывает видимость!

София пожала плечами и опустилась на первую ступеньку лестницы, спускающейся к воде. Джуэлс устроился с ней рядом.

– Нога не болит? – спросила она.

– Наплюй ты на мою ногу! Лучше расскажи мне о своем огорчении.

– Наверное, это усталость.

– Усталость тебе неведома. Так я слушаю!

– Сама не знаю, что со мной, Джуэлс. Какая-то вялость...

– Ну вот, приехали!

– А что?

– Так, ничего. Откуда взялась эта хандра?

– Понятия не имею.

– Никогда не знаешь, откуда берется этот скарабей печали: бывает, от него спасу нет, а поутру хватишься – а его уже и след простыл.

Он попытался встать, она протянула ему руку, чтобы он на нее оперся. Он поморщился, выпрямляясь.

– Четверть восьмого, тебе пора.

– Откуда вы знаете?

– Оставь свои вопросы. Время позднее, вот и все. Всего хорошего, София!

Он бодро зашагал, совсем не хромая. Прежде чем исчезнуть под своей аркой, он обернулся и крикнул:

– Эта твоя хандра – блондин или брюнет?

И Джуэлс канул в темноту, оставив ее на стоянке в одиночестве.

Поворот ключа зажигания – и новое препятствие: фары «Форда» не добивали до носа ближайшего корабля, стартер издавал жалкие звуки – так хлюпает при перемешивании вручную картофельное пюре... София гневно хлопнула дверцей и направилась к будке охранника.

– Дерьмо! – выругалась она, подзывая такси. Через полчаса она подъехала к «Эмбаркадеро-

Центр» и побежала по эскалатору, ведущему в большой атриум гостиничного комплекса. Оттуда лифт в мгновение ока забросил ее на верхний этаж.

Панорамный бар медленно поворачивался вокруг собственной оси. Всего за полчаса отсюда можно было полюбоваться островом Алькатрас на востоке, мостом Бэй-бридж на юге, небоскребами финансовых кварталов на западе. Взору Софии предстал бы также несравненный мост «Золотые ворота», связывающий зеленые просторы Президио и поросшие мятой скалы Сосали-то, однако для этого надо было сидеть лицом к окну, а на лучшем месте устроился сам Лукас

Он захлопнул меню коктейлей и щелчком пальцев подозвал официанта София смущенно опустила голову. Лукас выплюнул на ладонь косточку, которую до этого долго гонял языком из одного угла рта в другой.

– Цены здесь безумные, зато видам нельзя не отдать должное, – заявил он, отправляя в рот новую оливку.

– Вы правы, вид симпатичный, – согласилась София. – Кажется, я даже вижу кусочек «Золотых ворот» в узком зеркале напротив. Впрочем, это может быть и отражение дверей туалета, они тоже красные.

Лукас высунул язык и скосил глаза, пытаясь увидеть его кончик. Сняв с языка обсосанную косточку оливки, он отправил ее в хлебницу:

– Все равно сейчас темно.

Официант дрожащими руками поставил на стол сухой мартини и два крабовых коктейля и поспешно удалился.

– Вам не кажется, что он какой-то напряженный? – спросила София.

Лукас прождал столик десять минут и отчитал за это официанта.

– Поверьте мне, их цены дают право проявлять требовательность.

– У вас наверняка «золотая» кредитная карточка? – поддела его София.

– А как же! Откуда вы знаете? – В тоне Лукаса звучало удивление пополам с восхищением.

– Владельцы таких часто задирают нос Поверьте мне, счета, оплачиваемые посетителями, и получка работников несопоставимы.

– Предположим, ну и что? – буркнул Лукас, расправляясь с неизвестно какой по счету оливкой.

Теперь, заказывая миндаль, еще рюмку, требуя чистую салфетку, он заставлял себя сдавленно произносить слова благодарности; казалось, они царапают ему горло. Когда София участливо спросила, что его гложет, он разразился оглушительным хохотом. Все только к лучшему в этом лучшем из миров, он счастлив, что встретил ее. Еще через семнадцать оливок он оплатил счет, не оставив чаевых. Выходя из ресторана, София тайком сунула пятидолларовую бумажку посыльному, бегавшему за машиной Лукаса.

– Вас подвезти? – спросил Лукас.

– Нет, благодарю, я возьму такси.

Лукас вальяжным жестом распахнул заднюю дверцу автомобиля.

– Садитесь, я вас подброшу.

Кабриолет не ехал, а летел. Заставляя двигатель надсадно реветь, Лукас вставил в проигрыватель компактный диск, потом с широкой улыбкой достал из кармана «платиновую» кредитную карточку и помахал ею в воздухе.

– Согласитесь, у них есть не только недостатки.

София молча смотрела на него, потом молниеносным движением отняла у него блестящий кусок пластика и выбросила на мостовую.

– Одно из преимуществ – восстановление за одни сутки!

Тормоза отвратительно взвизгнули. Лукас рассмеялся.

– Женский юмор неотразим!

Когда машина затормозила у стоянки такси, София сама выключила зажигание, устав от рева мотора, потом вышла и аккуратно закрыла дверцу.

– Вы уверены, что не хотите, чтобы я довез вас до самого дома? – спросил Лукас.

– Спасибо, но у меня еще одна встреча. Но все-таки я вас попрошу об одной услуге...

– Все что пожелаете!

София наклонилась к окну Лукаса.

– Можете подождать, пока я сверну за угол, прежде чем снова врубить эту вашу супергазонокосилку?

Она отступила на шаг, он поймал ее за запястье.

– Я божественно провел время.

Он попросил ее предоставить ему еще одну попытку и все-таки поужинать с ним. Из-за застенчивости ему всегда трудно даются первые минуты знакомства. Им надо постараться лучше друг друга узнать. София недоумевала, какой смысл он вкладывает в понятие «застенчивость».

– Нельзя ведь судить о человеке по первому впечатлению! – настаивал он.

Теперь он говорил тоном, способным растопить даже камень. Она согласилась с ним пообедать – и только, ничего больше! Развернувшись на каблуках, она зашагала к первому такси в веренице. За спиной у нее уже урчал могучий двигатель Лукаса.