6. Парковка
О'Мэлли перевел взгляд с девушки на экран и обратно. Сходство очевидно: платиновый блонд и эти невероятного оттенка голубые глаза. Это она, избалованная девочка из Новой Гавани. Он поспешил махнуть рукой, переключая приемник на игру, чтобы не привлекать внимание окружающих.
— Могли бы фотку и получше выбрать для центральных каналов. Никакого уважения к погибшим.
— Это действительно ты?
— Да, черт возьми. И я, почему-то, мертва. Ты должен мне помочь, — она подняла полный надежды взгляд.
— Это еще почему?
— Из нас двоих здесь только ты в куртке полицейского.
Черт. Куртка.
— Послушай, милая, я очень тебе сочувствую. Эту куртку я снял сегодня утром с мертвого копа. Я не тот, у кого следует просить помощи, ты ошиблась, - он одним глотком прикончил остатки «Киллкени», хлопнул бокал о барную стойку и указал на монитор над баром. – И судя по масштабам мероприятия – тебе уже никто не поможет. Орэвуар, мадмуазель.
— У тебя ужасный акцент, — девчонка спрыгнула с табуретки и посмотрела в глаза Томаса. — И ладно, проваливай. Я справлюсь сама.
Девушка смотрела на него, снизу вверх, своими сапфировыми глазами, в которых читалось разочарование. «Ты мудак, О'Мэлли. Самая большая задница в мире. Что бы сказала Ида, если бы была здесь?» - он спрятал взгляд, делая вид, что ему совершенно все равно. Но Иды здесь нет, а значит и судить некому.
Хлопнула дверь «Лепрехауна». В баре воцарилась тишина, нарушаемая только скрипом музыкального автомата, в который уже сто лет никто не бросал пятак. Никто никогда не использовал его, здесь все предпочитали слушать то, что крутится по радио – совершенно бесплатно.
— Эй, красотка. Пойдем-ка с нами, я отвезу тебя в чудесное место.
На входе стоял лысый громила с зеленым ирокезом. Из-под байкерского жилета торчали огромные руки, покрытые татуировками и шрамами. Вместо левого глаза на его лице свирепо вращался протез, похожий на подзорную трубу, вмонтированную прямо в череп. Скрестив руки на груди, громила смотрел в их сторону, вращая искусственным глазом.
— Держи карман шире, чудовище, — ответила девчонка чуть более грубо, чем нужно.
— Я бы на твоем месте не был бы так нахален, а слился бы в уборную и тихонько проскочил в форточку, — шепнул Томас и сделал вид, что откашлялся в кулак.
— Потому что ты трусливая сучка, как тебя там... О'Мэлли, верно?
— Ты и ночи не протянешь здесь, избалованная девчонка. Мама не учила тебя быть вежливой?
— У меня не было матери. И вообще, это не твое дело.
— ОМэлли, — за стойкой снова появился бармен. — Забирай свою подружку и уматывай. Делай что они говорят. Мне здесь неприятности не нужны.
— Пэдди, ты серьезно? Я ее впервые вижу.
— Именно так я и сказал о матери своего ребенка однажды, когда она появилась на пороге моего дома с истошно вопящим зародышем на руках... Половина сидящих здесь может сказать о своем соседе то же самое. Выметайтесь оба.
— Какой же ты мудила.
Чтоб ты сгорел вместе с твоим вшивым заведением, подумал ОМэлли, поднимая воротник куртки. Громила обнажил стальные вставные зубы – съездишь по таким кулаком, останешься без кисти.
На парковке тускло светил фонарь, ржавые авто стояли в неровный ряд. Как гнилые зубы – не весь набор, с огромными прорехами. О'Мэлли поднял с асфальта раздавленную наполовину пачку с электронными сигаретами. «Честерфилд» – гласила надпись – «натуральный вкус табака с в 1873 г». Ирокез шел впереди, двое других замыкали процессию, следя за тем, чтобы Томас с девчонкой не сделали ноги. Под фонарем главарь банды развернулся. Его единственный глаз с полуопущенным веком смотрел в пустоту, будто мертвый. Томас сделал шаг вперед.
— Слушайте, ребята... Я планировал сегодня надраться в хлам и уснуть в ближайшем отстойнике. В принципе, первую часть своего плана я готов опустить и переходить сразу ко второй... Так что, отпустите меня.
— Заткнись и замри, — Ирокез достал из-за пояса ствол. — Ты мне не нужен. Если будешь лапочкой – отделаешься простреленным плечом.
— Да, цыпленок. Топай отсюда, — девчонка надменно поправила сползающую с тощего плеча шубу.
— И потопаю. У меня, в отличие от тебя, работает инстинкт самосохранения. Не могла подобрать шмотки попроще, чтобы явиться сюда и разыгрывать сцену «девушка в опасности»?
— Если бы ты удосужился послушать меня, то понял бы что к чему. Но ты же самый умный. Уматывай, я сама справлюсь!
— Эй, ребятки, мы вам здесь не мешаем? — ирокез вышел из себя. — Устроили здесь мыльную оперу. Давай, детка. Запрыгивай в тачку, если хочешь спасти жизнь своего друга.
— Он мне не друг!
— И хорошо, потому что ты – сумасшедшая, — О'Мэлли принялся хлопать себя по карманам. — Я знаю тебя пять минут, и уже влип по самые яйца. Ребята, у кого-нибудь есть закурить? У меня был очень тяжелый день...
— Заткнитесь оба!
От неожиданности все на парковке замерли. Этого Томас и ждал. Его рука скользнула под куртку, где прятался ствол. Обхватив девчонку за талию, он бросился за ближайший мусорный бак, используя его как прикрытие.
— Не высовывайся.
Прижавшись спиной к баку, он несколько раз не глядя выстрелил в сторону ирокеза и его дружков. Что-то несколько раз царапнуло металл, и стенка бака за спиной О'Мэлли нагрелась. Девчонка сорвала со своей шеи ярко-оранжевый шарик и подбросила его на ладони. Шарик принялся бешено вращаться, образуя вокруг силовое поле.
— Тулуз, деактивируй того, что с ирокезом, — она бросила шарик за мусорный бак, словно гранату.
Все произошло мгновенно. Одна яркая вспышка, раздались крики, после которых выстрелы стихли. Выглянув из-за бака оМэлли увидел, что двое оставшихся в живых бандитов разбегаются в разные стороны. На парковке остался лишь их фургон с открытой задней дверцей и тело ирокеза, который обездвиженный лежал, уткнувшись лицом в асфальт.
— Личико он себе попортил, андроид его раздери, — он вспомнил про стальные зубы.
Столкновение такой челюсти с асфальтом оставит от лица лишь воспоминание. Томас подошел ближе и поддел бугая носком ботинка, тот не реагировал. Присев на корточки около тела, он быстро и профессионально проверил его карманы, вытащил несколько карт, какие-то мелочи. Затем снял с ирокеза наручный коммуникатор, шлепнул его об асфальт и зашвырнул далеко в темноту.
— Что ты делаешь?
— Лишаю его средства связи... Чтобы он не вызвал помощь, когда очухается. Или не нашел нас. Смотри-ка, — он ткнул пальцем в бритый затылок. — Кому-то ты серьезно насолила.
— Что ты имеешь ввиду?
Из кармана О'Мэлли появился складной нож. Он осторожно поддел металлический шарик, на затылке ирокеза и, ухватившись двумя пальцами, вынул его. С обратной стороны показалось тончайшее жало, от которого отделилась капля крови и упала на асфальт.
— Ты знаешь, что это такое? Это дрон-преследователь. Командир моего взвода называл его «муха цеце», потому что после таких штук редко кто остается в живых.
— Он не выглядит очень опасным.
— В отличие от твоей игрушки может быть... Однако, эта штука контролирует сознание. А потом самоуничтожается, разнося мозги в клочья. Бум!.. — О'Мэлли раздавил шарик подошвой ботинка. — Кто-то пытается тебя убить. Кто-то, кто знает, что на самом деле ты жива.
— Откуда ты знаешь про этих жучков?
— Долгая история. Для камина с чашечкой чая. Надо отсюда уматывать – здесь могут кружить еще парочка таких же милашек. Мне дороги мои мозги. И просто не хочется доставлять тебе удовольствие, в случае если ты задумаешь натравить на меня свою игрушку. Что это за штука была?
— Это С.Т.О. Тулуз. Расшифровывается как Сенсорно-Телепатическое Оружие. Личное устройство защиты, он много чего умеет.
— Можно взглянуть?
Девчонка пожала плечами и положила шарик на ладонь О'Мэлли. Он оказался ощутимо тяжелым и немного теплым от недавнего использования.
— Такая кроха, и такой мощный. Чье производство?
— Мое собственное.
— Шутишь, — О'Мэлли вскинул взгляд. — Тебе лет шестнадцать на вид. Ты не могла сделать такую штуку сама.
— Не хочешь – не верь, — девчонка протянула руку и забрала Тулуза обратно. — Вообще-то, мне исполнится двадцать один через месяц.
Ее пальцы были холодными и немного дрожали. Томас улыбнулся уголком рта – несмотря на напускную серьезность, ей все же было страшно. Совсем одна, в незнакомом городе, по официальным данным и вовсе убитая в собственной постели.
— Я только что попала в первую в своей жизни перестрелку, — произнесла она, будто читая мысли О'Мэлли. — И ты мне здорово помог. У меня есть предложение.
— Нет, крошка. Хватит на сегодня предложений. С тобой рядом находиться слишком опасно. Я обычный пьянчужка – поищи помощь в настоящей полиции.
Он развернулся, но девчонка обежала его и заставила остановиться, взмахнув ладонью у самого носа.
— Во-первых, не называй меня так. Меня зовут Герци. А во-вторых, ты не дослушал – предложение будет интересным. Тебе понравится. Интересным в финансовом плане.
О'Мэлли остановился, скрестив руки на груди. Девчонка едва не подпрыгнула от радости от того, что ее манипуляция сработала.
— Почему ты думаешь, что я на это поведусь?
— Послушай, — она принялась загибать пальцы. — Ты не так прост, как кажешься. Откуда-то знаешь про дронов-убийц, разбираешься в технологиях и носишь при себе оружие. Упоминал взвод. Я делаю вывод, что ты военный в отставке. Прожигаешь жизнь из-за психологической травмы, скорее всего, полученной в бою.
— Предположим. Что еще?
— Тебе нужны деньги, — она загнула второй палец. — Судя по тому, что весь вечер ты расплачиваешься чужими картами – что, кстати, является мошенничеством, мистер полисмен. В твоем бумажнике нет ничего, кроме фотографии твоей подружки. Она милая, кстати. Из-за чего вы расстались? Слишком много времени проводил на работе, и она ушла к твоему лучшему другу? Который всегда был рядом...
— Прекрати, — он взмахнул руками. — Просто назови цену. Сколько ты мне заплатишь, если я доставлю тебя в «Herz»?
— Сколько хочешь?
О'Мэлли без колебаний включил коммуникатор. Потом поднял руку и написал в воздухе число. Цифры некоторое время повисели в воздухе, затем растаяли. Герци хмыкнула.
— Добавь сюда еще пару нолей – вот эту цифру ты получишь у моего доверительного лица, сразу после того, как я переступлю порог Дворца и переговорю с бабушкой.
— Почему я должен тебе верить?
— У тебя есть более интересные планы на ближайшие пару дней? — она развела руками.
— По рукам.
Он протянул ладонь, и Герци вложила в нее свою. Она уже перестала дрожать, с явным интересом осматривая О'Мэлли большими голубыми глазами. Затем зевнула.
— ...но сначала нужно узнать, где здесь ближайший магазин со шмотками. Мне нужно переодеться.