Они.

- Имя?
- Эля.
- Возраст?
- 14.
- Мать?
- Умерла.
- Мать была укушена?
- Смерть во время родов.
- Долго тут находишься?
- Третий день.
- Иди сюда, я посмотрю, что у тебя с параметрами.
Я встаю на электронные весы и с помощью прикладывания книги к голове врач узнаёт мой рост, после чего озвучивает:
- Рост 162 сантиметра, вес почти 60 килограмм. Нужно скинуть 5 кило, чтобы твой организм лучше функционировал и привыкал к новым условиям. Потеря веса должна быть постепенной.
Я молча киваю.
- Мне нужно сделать твою фотографию, чтобы вклеить её в журнал.
Я снова киваю. Это словно допрос. С пристрастием. А теперь меня ещё и осудить хотят.
Врач берёт полароид и делает снимок, который моментально распечатывается. Я взглянула на то, что получилось. На фото девушка с ярко-голубыми глазами и огромными сине-фиолетовыми кругами под ними. Так себе картинка..
- Можешь идти. Как только почувствуешь себя плохо, приходи ко мне. Болезнь может уничтожить весь город, подумай о других.

Дверь кабинета закрывается за мной. Я до сих пор помню события той ночи. Заражённых вирусом расстреливали. Плакали женщины и дети. Было много крови, а потом.. потом места закончились. Я не знаю, что сделали с оставшимися людьми, но очень хочется надеяться, что они живы. Идёт третий день моего пребывания в лагере. Мы много времени проводили вместе с Настей. За эти дни я ни разу не видела заражённых.
...
- Как думаешь, они найдут вакцину?
Мой вопрос, по всей видимости, застал папу врасплох, потому что он как-то косо взглянул на меня и снова погрузился в свои мысли, нарезая зелень.
- Давай я помогу.
У меня явно получалось лучше, чем у папы. В этом городе каждый работает за себя. Хочешь есть - иди и потрудись во благо города, после чего подучишь свою долю. Ведётся строгий учёт. Тут с перебоями работает электричество, но главное то, что работает вообще. За жилой частью есть достаточно большое поле для выращивания овощей. По крайней мере, когда мы приехали, они там были. Нас поселили в двухкомнатной квартирке, если можно так это назвать. Папа позволил мне занять комнату, а сам устроился в гостиной. Иногда я вижу на кухне таракана, но боюсь его убить. Горячую воду тоже подают с перебоями. Зато у моей комнатки есть весомый плюс: балкон. Если вскарабкаться на перила и хорошо держать равновесие, можно взобраться на крышу, с которой видно практически весь город.
И вот, разобравшись с зеленью я в третий раз проделываю этот манёвр, цепляясь за перила и выступ на стене. У меня не стопроцентное зрение, но мне кажется, или я вижу что-то вдалеке?
Максимально прищурившись, я замечаю человека. Он идёт, шатаясь. Он идёт не один. Он ведёт за собой с десяток таких же, как и он сам: медленных, неуклюжих. Он, он, он... Слишком много "он." Это инфицированные. Нетрудно догадаться по походке и полному отсутствию нормального равновесия. Меня передернуло, когда военные одного за другим, начали отстреливать заражённых, которых становилось всё больше и больше. Облегчением для меня стало то, что стена достаточно высокая и крепкая для них. Я спускаюсь с крыши и приземляюсь на коленки. Осталась небольшая ссадина.. неприятно.
- Пап, ты видел..?
- Что?
Отец непонимающе взглянул на меня, выкладывая салат из миски на тарелку.
- Там заражённых куча, военные их отстреливают.
Брови папы подскакивают.
- Да?
Он пододвигает ко мне салат и начинает переодеваться.
- Кушай.
- А ты куда? - я недоумевающе взглянула на папу.
- Помогу хоть чем-то.
С этими словами он натягивает футболку и выходит из комнаты.
Я молча подхожу к тумбе и выкладываю салат на маленькую тарелку, после чего беру вилку и начинаю жевать перемешанную зелень. Отказаться от привычной еды слишком проблематично. Сейчас бы доширак... Я мечтательно глажу себя по животу, дожёвывая листик салата. От нечего делать я выхожу на балкон. Прямо подо мной пробегает военный. Не удержавшись, я решила задать вопрос:
- А что случилось?
На меня смотрит достаточно симпатичный паренёк в форме.
- С севера угроза - служим городу.
Парнишка улыбнулся и побежал дальше, но в последний момент обернулся.
- Тебя как зовут?
Я чувствую, как мои щёки наливаются пунцовым румянцем.
- Эля.. А тебя?
- Игорь.
И паренёк побежал дальше по своим военным делам. На вид ему лет 17. Где-то в глубине души мне стало жаль Игоря, который вынужден рисковать жизнью ради людей, которые могут расслабиться, оказавшись в безопасности. С другой стороны я гордилась парнем. Мысленно пожелав ему удачи, я вернулась в комнату, чтобы наконец продезинфицировать саднившую коленку.