16
Я сидела на стуле, ладонь всё ещё прижатая к животу, и чувствовала, как сердце колотится слишком громко.
Месяц. Почти месяц мы не виделись с Глебом. Месяц, в течение которого я пыталась держаться, не теряя надежды, и теперь каждый звук за дверью реанимации отдавался в груди эхом.
— Соня? — тихий голос заставил меня вздрогнуть.
Передо мной стояли двое мужчин лет 30.Один в строгой тёмной куртке, второй — с бейджем и папкой. Не врачи.
Я:Да
выдохнула я, поднимаясь.
— Мы из полиции, — сказал мужчина с бейджем. — Нужно задать несколько вопросов по поводу аварии.
Сердце ухнуло вниз.
Я: Прямо сейчас? — спросила я, стараясь держать голос ровным.
— Да, это займёт немного времени.
Я обернулась к двери реанимации. Закрыта. Как будто весь этот месяц между нами был закрыт для меня самой.
Я: Хорошо, — сказала я и пошла за ними.
Мы отошли к окну. Холодное стекло царапало ладони.
— Когда вы в последний раз видели Глеба? — спросил мужчина с папкой.
Я замерла.
Я: Почти месяц назад. Не знаю, может чуть больше.
Он поднял бровь.
— Почему так долго?
Я: Мы... поссорились, потом просто перестали общаться, как раньше.
— Вы поддерживали связь?
Я: нет, мы не поддерживали связь. Говорю же, что поссорились.
Мужчина сделал пометку.
— Вы общались с ним в день аварии?
Я покачала головой.
Я: Нет.
— Он писал вам за последние дни?
Я: Нет. И, наверное, это моя вина, — выдохнула я.
Я: Я могла бы что-то понять, заметить.
Мужчина снова сделал пометку, но не задавал лишних вопросов.
Второй мужчина, до этого молчавший, осторожно произнёс:
— В крови пациента обнаружены вещества, которые могли повлиять на его состояние.
Холод пробежал по спине.
Я:Какие вещества?
голос дрожал.
— Мы уточняем. Пока рано делать выводы.
Я: То есть авария могла быть не случайной? — выдавила я.
— Мы рассматриваем разные версии, — спокойно сказал мужчина с бейджем.
Слова висели в воздухе, как ледяной ветер.
— Если вспомните что-то важное — сообщите, — добавил он.
Я кивнула
Я: Я могу вернуться? — спросила я сразу.
— Да.
Я вернулась в коридор. Артём всё ещё сидел на своём месте, тихо, спокойно.
— Всё нормально? — тихо спросил он.
Я:Полиция, спрашивали про аварию
Он кивнул, не задавая лишних вопросов.
Мы снова сели рядом.
Я чувствовала, как тяжесть давит на плечи. Если бы мы виделись, если бы я заметила что-то раньше...
Если бы я была рядом, всё могло быть иначе.
Вдруг дверь реанимации слегка приоткрылась. Вышел врач, постарше.
— Соня, можно вас? — сказал он.
Я встала.
— Мы планируем перевести Глеба в более оснащённую реанимацию. Там больше возможностей для стабилизации состояния.
— Это опасно? — спросила я, ощущая, как ладони вспотели.
— Любое перемещение сейчас риск, — честно ответил он. — Но оставлять как есть — ещё больший.
Я кивнула.
Я: Делайте.
Подписав бумаги, я снова подошла к двери.
Ладонь на животе. Тихо.
— Прости, — прошептала я, глядя на закрытую дверь. — Прости, что не была рядом все эти недели.
Где-то внутри реанимации снова началось движение.
Каталка. Команды. Быстрые шаги. Голоса врачей.
Я стояла и не отводила взгляд.
Теперь я понимала: обратной дороги нет, и ждать — уже нельзя.
Не забывайте за звездочки 👼🏼🩷