будь осторожен.
Прохладная вода стекала по рукам Джеюна. Он мыл посуду после завтрака, думая о том, что рассказал Асахи, и как тело ныло, словно помнило всё как вчера. Это было непонятное и непривычное для Шима чувство: внутри, будто ребёнок, кинувший в собаку палку, вдруг впервые почувствовал угрызение совести за содеянное и не понимал что это. Единственным способом от этого избавиться – извиниться. Но уже не перед кем, ведь собаки нет. Это поучительная история, которая должна была бы его научить чему-то, но он просто привык к этому чувству. Тело отзывалось тупой болью, когда он снова совершал, что-то такое, но он уже был готов это чувствовать, хотя и не хотел. Так и Джеюн: он не должен принимать эту историю, которая никак с ним не связанна, но тело то отзывается. Будто оно уже привыкло к такому, и осталось лишь самому Джеюну привыкнуть к новым ощущениям, чтобы не обращать на них внимания.
Тело, в котором очутился Шим и сам он – отличались. Они не хотели «работать» вместе, каждый думал и чувствовал по-своему. Это заставляло Джеюна страдать от того, чего он не понимал.
— Джейк, — сзади тихо подошла Минджон и встала рядом с парнем. — Что ты делал ночью в зале?
— В зале? — руки расслабились, со звоном роняя тарелку в раковину. Его испуганные глаза переместились на Ким, которая ждала ответа. — Это был не сон?
— Какой сон? — она наклонила голову, чтобы уловить бегающие глаза Шима.
— Я не помню, но может выходил воды попить? — он взял себя в руки. Решил ничего не рассказывать, вдруг сумасшедшим посчитают?
— Ладно, но не стой у зеркала больше, хорошо? Меня это пугает. Лучше набери воды в кружку и поставь в комнате.
Минджон покинула кухню, оставляя за собой тишину, и только струйка воды раздражающе ударялась о железо.
— «Не может быть. Я не мог лунатить. Но что тогда это было? Как такое вообще возможно?» — вопросы, вопросы, сплошные вопросы давили на мозг, раскалывали голову на мелкие кусочки, растворяя их в холодном воздухе.
Джеюн не мог поверить, что видел призрака и призрак ли это был. Он ощутил тот самый холодок, который цеплялся за ноги и поглощал его, но теперь он тянул вниз. Ноги будто исчезали. Но Джеюн даже не помнил как оказался в зале, поэтому и думал, что это сон. А что делала Минджон ночью в зале? Может в зеркале он увидел её, а игра воображения сделала своё дело?
— «Да. Да, это определённо была Минджон. Я бы тоже испугался, увидев, как ночью кто-то из них смотрит в зеркало, не двигаясь», — Шим дрожащими руками продолжил мыть посуду.
В спешке Джеюн домыл посуду, вытер, поставил на место и почти выбежал из кухни. Он хотел пойти в комнату, чтобы полежать, отдохнуть и ещё раз обдумать то, что видел ночью, чтобы найти этому объяснение. Пускай оно будет высосано из пальца, но ему будет легче находиться здесь, зная, что ему показалось, приснилось, привиделось или это правда была Минджон. На полпути к комнате он услышал своё имя и пошёл в зал, откуда доносился голос.
— Пошли немного развеемся вместе, — Асахи махнул рукой к себе, призывая Джеюна пойти с ним на улицу. Шим был не против, а даже наоборот – ему нужно было поговорить с кем-то. Но обсуждать ночное происшествие он не собирался, тем более с Асахи.
Они пошли в мастерскую. Джеюн там был впервые и очень удивился, ведь, как оказалось, Хамада там изготавливает украшения, вырезает что-то из дерева, а потом они с Минджон это продают.
— Это ваш основной заработок? — разглядывая всё, спросил Джеюн.
— И единственный, — Асахи сел за стол, на котором был беспорядок: разбросаны инструменты, маленькие куски металла и дерева, а также засохшая смола красовалась в некоторых местах. — Лекарства Минджон делает по своей доброте душевной, которая бывает играет с ней злую шутку.
— А ты бы хотел, чтобы она их продавала? — Шим встал напротив Асахи, наблюдая за его действиями: он взял какой-то ножичек, доску и принялся водить по ней, вырисовывая узоры.
— Я бы хотел, чтобы она была более стойкой, — прошипел Асахи, будто не хотел, чтобы Шим услышал его ответ. — Если бы она продавала лекарства, то кто знает, может мы бы жили, как Дженни с Вонён, — усмехнулся парень.
— У вас хороший дом, уютный.
— Знаю, — немного помолчав, Хамада вдруг поднял тему, которая удивила Джеюна:
— Когда мы были маленькие, то любили прибегать сюда и смотреть на моего работающего отца.
— Мы дружили?
— Да. Я старше тебя всего на пять лет, — улыбнулся парень, поднимая настроение Джеюну. Асахи улыбался крайне редко и только Минджон. — Мне двадцать три.
— Было бы интересно послушать истории из нашей дружбы, если есть интересные, — Шим сказал это, не контролируя себя, словно кто-то сказал за него. Асахи улыбнулся шире, и Джеюн решил, что это даже к лучшему. Хамада кивнул на второй стул.
— Один раз, — начал Асахи, когда Шим сел. — Мы решили разыграть Юну, служанку в доме Ли. Тебе тогда было шесть, мне одиннадцать, а Юне пять. Она очень боялась насекомых, даже бабочек сторонилась, хотя остальные девочки восхищались красотой их крыльев. Мы с тобой поймали в банку несколько божьих коровок, гусениц и кузнечиков, нашли коробку, разрисовали её, будто это подарок, и понесли Юне. На самом деле, это было подло, ведь ты ей нравился, а я это знал... Я помню, что придумал этот розыгрыш из-за ревности, ведь был влюблён в Юну.
Руки Асахи остановились, голова опустилась, а всё из-за стыда, который покрывал его лицо краснотой.
Он продолжил:
— Она играла с другими девочками на лугу. Они собирали цветы, представляли себя принцессами, ну в общем, как все девчонки, — Асахи продолжил рисовать узоры. — Её даже звать не пришлось: когда она увидела тебя, то сама побежала обниматься. Мы с тобой переглянулись, и ты отдал ей коробочку. Юна была так рада. Она улыбалась, словно увидела котят, которых так любила, а может и любит до сих пор. Я тогда был зол, что именно ты отдал эту коробку, но понимал, что тогда она разозлится именно на тебя.
— Подставить меня решил, — Джеюн улыбался, хотя, если бы это было с ним, он бы уже разозлился на Асахи.
— Да, я был коварным ребёнком, — они посмеялись. — Ну так вот, она открыла коробку, а оттуда ей в лицо прыгнул кузнечик. Она закричала, кинула в тебя эту коробку и убежала к девочкам в слезах. Она потом долго с нами не общалась, а я был и рад.
— Я бы на её месте и сейчас с вами не общался, — усмехнулся Джеюн.
— С нами, Джейк, — Хамада поднял свои глаза, в которых секунду назад блестел огонь веселья, а сейчас они приобрели подходящий ему холод. — Ты правда ничего не помнишь?
— Нет, — на лице Асахи мелькнуло еле уловимое сожаление, которого Шиму ещё не приходилось наблюдать.
— Раз так, то будь просто осторожен, если Минджон куда-нибудь пошлёт или когда будешь гулять, хорошо?
— Почему я должен быть осторожен?
— Мы до сих пор не знаем, что с тобой произошло в день пропажи.
— А есть хотя бы предположения?
— Откуда? Иди лучше помоги Минджон, она собиралась чердак разобрать. Не хочу, чтобы она что-то тяжёлое таскала.
Джеюн не стал спорить, ведь спорить с Асахи бесполезно. Он твёрдый человек, который, если сказал – так и будет.
Шим направился домой. Солнце садилось, говоря о наступлении вечера.
— «Долго мы говорили с Асахи», — подумал Джеюн.
Он не знал где проход на чердак, поэтому решил окликнуть Минджон. Она оказалась в своей «лаборатории».
— Асахи сказал, что ты будешь разбирать чердак, — спускаясь вниз, сказала Шим. — Послал помочь тебе.
— Ах да, — неловко улыбнулась кареглазая, порождая маленький лучик света внутри поникшего Джеюна. — Я хотела, но потом вспомнила, что госпоже Хван нужно успокоительное, — она листала книгу, внимательно читая, и умудрялась, что-то говорить.
— Я не помешаю, если побуду здесь? — он прошёл к столу.
— Нет конечно, — она помотала головой, добавила какой-то сухой листик и начала измельчать. Джеюн внимательно наблюдал.
Ему нравилась Минджон. Её карие глаза, немного бледные покусанные губы, бывало, как сейчас, растрёпанные волосы. Минджон была олицетворением хаоса в глазах Шима, но в то же время и порядка. Она милая девушка, но Джеюну казалось, что внутри она более стойкая, чем снаружи.
— Асахи говорил мне быть осторожным. Знаешь с чем это связано? — «может она скажет?».
Но Ким лишь помотала головой.
— Без понятия. Асахи может много чего сказать, не принимай его слова близко, — протараторила девушка.
Джеюн решил уйти раз ничего не сможет узнать. Он пошёл в комнату. Из окон заметил, что уже темно.
— «Скоро ужин», — от мыслей живот заурчал. Шим похлопал его и упал на холодную кровать, закрывая глаза. Задремал.
Он снова думал о Казухе. Ну не мог он не думать о ней, тем более, когда здесь её живая копия. Соблазн душил изнутри, заставляя мучаться от желания пойти в отель, чтобы увидеть ту Казуху.
Джеюн открыл глаза.
— «Нужно помочь Минджон с ужином», — он встал, потянулся и пошёл на кухню.
В зале до него доносились приглушённые крики из другой части дома.
— «Асахи и Минджон ругаются?».