𝓢𝔀𝓮𝓮𝓽 𝓪𝓼 𝓜𝓸𝓸𝓷𝓵𝓲𝓰𝓱𝓽

Вот и так быстро начался февраль, а мы с девочками вообще свой отдых проводили этими подготовками к межшкольному волейбольному матчу, который отменили… ой, то есть перенесли на несколько дней или вообще на месяц, но конкретную дату ещё не определили, по словам Лилии Рафиковны. Ну мы и не унывали, конечно не унывали — с таким капитаном, как Айла, бедный мёртвый человек станет живым и мускулистым, так что спасибо и за это! Но зато теперь можно хвастаться прессом и бицепсами, которые почти не у всех есть!

Ладно, вернёмся на сегодняшний день. Сегодня 16 февраля, понедельник. Сейчас идёт последний урок — геометрия, но математичка на этом уроке продолжила алгебру, которая у нас была четвёртым уроком по счёту.

— Ладно, теперь откройте страницу 116, и там есть продолжение нашей темы "Логарифмические уравнения". Вы сперва перепишите решённые примеры, которые показаны в книге, а потом будем решать примеры, — сказала наша учительница по математике, погладив свой кругленький животик. Да, она беременна, и как вы думаете, кто первым же делом это заметил?! Конечно же Айла, она всегда всё замечает, невозможно скрыть что-то от неё!

— Здравствуйте, Мария Дильмуратовна! Извините за опоздание! — зашли мои одноклассники: Малик, Вася, Бурхан, Боря и новенький, который прям сегодня перевёлся в наш класс, то есть его перевели с 10"Б". Причину я сама тоже не знаю! И ещё наша математичка была их классным руководителем, но она, оказывается, отдала свой класс Нине Бобыровне, учительнице по литературе и русскому языку.

— Я не поняла, мальчики, вы чё?! Каждую перемену грабите буфет, что ли? Только что на урок алгебры тоже опоздали! Или у вас так хорошо работает метаболизм, что в этот же момент ваш желудок может всё переварить?! — сказала она, смотря на опоздавших, а те, кто сидели, начали смеяться. Если что, мы тоже есть в этом списке и ржали как ненормальные, конечно же внутри! Ай-ай-ай, что вы думали? Мы все такие послушные отличницы, будем ржать как кони?! Если так, то вы реально не ошиблись! Шучу-шучу, кроме Сафины и Айлы в нашем круге, все ржали тихо.

— Да, там в столовой всегда много людей, и пока мы будем ждать, может пройти целая вечность. Вот мы и в последние 5 минут перемены вышли покушать, зато сейчас сыты как никогда, больше не выйдем! — начал возмущаться Бурхан. Он высокий парень, примерно 170 ростом, но довольно худой. У него русые волосы и зелёно-карие глаза, если не ошибаюсь, такой цвет называют светло-ореховым. Ой, я только сейчас поняла, что до этого никого не описывала так детально. Ладно, остальных опишу как-нибудь потом! Но после его слов этот поток смеха вернулся с двойной силой.

— Ну да, конечно потом не выйдешь, потому что сейчас последний урок же! — прокричал кто-то из сидящих, и вот теперь сила смеха утроилась!

— Всё-всё, остановитесь! Опоздавшие, садитесь на свои места, но самыми первыми я проверю ваши тетради! Вы должны переписать 4 примера на странице 116! — сказала учительница, и после этого эти пацаны сели на свои места, и, конечно же, вместе с "ароматом" столовой…фууу!

— Эй, вы что, в буфете были не 10 минут, а вообще вечность, что ли? От вас жиром воняет! — начала своё возмущение Вера, — Мария Дильмуратовна, а можно открыть окна, пожалуйста? Наш класс теперь воняет самим буфетом, а не классом! — продолжила она. Она светловолосая девушка нормального роста, 162, с карими глазами и шикарным стилем. Я всегда обожала, как она одевается. Хотя она всегда была в оверсайзе, но очень модной и опрятной.

— Вера, сейчас зима вообще-то, и ветер вместо запаха в этом классе унесёт тебя! Так что потерпи, уже больше половины урока прошло. Но можешь открыть дверь, — обращаясь к ней, сказала Мария Дильмуратовна. И потом Вера встала со своего места, с последней парты в первом ряду, и пошла открывать дверь. Открыв, села на своё место, а все другие ученики наблюдали за ней тихо, и даже пацаны, которые были возле двери, подвинулись, чтобы она смогла открыть дверь.

— Ладно, всё, продолжим. Мальчики, вы можете садиться на свои места, только через 5 минут вы должны уже мне сдать свои тетради с переписанными примерами, всё! А другие, давайте быстрее, поставлю оценку только десятерым написавшим! — сказала она, и после этого все начали писать. Вы можете подумать, что можно и не писать, но вовсе не так! Она и так под конец урока заберёт тетради, только поставит двойки тем, кто не написал. Она очень хорошая и добрая и даже может шутить и всё такое, но внутри она реально настоящая злодейка! Но, конечно же, эту сторону покажет, когда она станет злой!

Как хорошо, что я уже переписала и отдала свою тетрадь первой из десятерых мест. А потом после меня Амина сдала тетрадь, потом Зехра, и некоторые начали сдавать.

— Девочки, прикиньте, я, оказывается, сдала свою тетрадь 7-й! И ещё моё любимое число тоже 7! — похвасталась Айла и села на место.

— Наверное, я буду 8-й тогда! — сказав это, Сафия пошла сдавать и вернулась потухшим взглядом, — Нееееет, я, оказывается, сдала девятой! Уффф!

— Теперь из-за места унывайся! Смотри, я прям буду десятой! — ещё одна хвастунья, которую зовут Селин, пошла сдавать свою работу и вернулась счастливой, — Я же сказала, я прям и успела, 10 из 10!

— Всё, ученики, сдаём! До конца урока осталось 5 минут. Я проверю других тоже, которые не успели вовремя сдать, но если не успели дописать, то вы знаете, какую оценку получите! — начиная поправлять тетради, сказала учительница.

И тут же прозвенел звонок, и все стали сдавать, то есть те, кто не сдали, а другие начали собираться. Прям смотрю на своих одноклассниц: одна вообще в пальто, другая в безрукавке, а третья вообще в рубашке. Я в этот же момент вспомнила одно видео в Интернете: типа хотела узнать, какая погода, посмотрела через окно, а там все по-разному оделись — кто-то в майке, а другой в куртке! Я сама себе начала хихикать как дура, и мои дуры тоже посмотрели на меня:
— Аси, Ася, чё ты ржёшь?! — обернулась ко мне Сафия.

— Да нет, просто одно видео вспомнила! — сказав это, я ещё раз начала смеяться.

И тут ко мне повернулась Айла. Она, кстати, вместе с Сафиёй сидят впереди нас, а я с Селин — сзади:
— Давай рассказывай, что ты вспомнила! Давай, Аси, не тяни! Мне вообще интересно, ну давай же! — сказала Айла. Думаю, она сейчас лопнет от интереса.

— Ладно-ладно, вот! Смотри: тут Сафия вообще в куртке, а Селин в пальто, а Вера просто в толстовке, а Амина просто в рубашке, ладно, поверх костюм! — сказала я девочкам, и тут даже Селин повернулась ко мне и тоже начала слушать внимательно.

— Иии, потом что? Продолжай! — сказала Айла. Мне кажется, она сейчас меня задушит, если я не продолжу, прям в прямом смысле!

— И вот, я в Ютубе видела одно видео, и там типа было, что когда хотел узнать, какая погода, и взглянул в окно, а там все люди оделись по-разному: кто-то в куртке, а кто-то вообще в майке ходил, вот! — смеясь, рассказала я ей и начала складывать свои книги и тетради в сумку. Некоторые оставляют там в шкафчике, а я что, НЕТ! Зачем я тогда вообще говорила, чтобы мне большую сумку купили, типа чтобы поместились все мои учебники, ведь все они большие!

— И ты из-за этого смеёшься, не останавливаясь? — спросила Селин, смотря на меня. А тут я услышала смех сзади, смотрю — а там Аделина смеётся, то есть ржёт. Вот и моя половинка, потерянная родственная душа! Она явно поняла меня!

И потом слышу ещё один смех, но этот… мужской?! Что?! Не поняла! Смотрю — а там Эмир рядом с нами смеётся, собирая свои ручки и тетради в свою барсетку! Он что, нас подслушивает?! Потому что в классе остались только он и мы! Говорят же: "Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты"! Вот он и друг Накидки и Азиата, ладно, того самого Какашки тоже… ой блииииш, очень жаль его, ведь Сафия называет его Какашкой! Но я не поняла, почему Эмир нас подслушивает? Подозрительно!

И потом другие девочки тоже заметили и посмотрели на него, а Сафия, хмуря брови, спросила у него резко:
— Эмир, а чё смеёшься-то?

А Эмир точно не ожидал от неё такого вопроса, сразу же замер и, подняв голову, сказал:
— Эмм…да просто так, ничего серьёзного…

— Ты что, сам по себе смеяться можешь? А ты, по ошибке, нас не подслушивал? — подняв одну бровь, продолжила свой допрос Сафия.

— Эмир, ты идёшь?! — спросил кто-то, обрывая наш разговор, и мы одновременно обернулись к двери. А там, оказывается, виднелись головы Сафира и Накидки.

— Да-да, иду! — сказав это, Эмир быстро выскочил из класса. С ним реально что-то не так!

— Да, с ним реально что-то не так, — сказала Аделина, а я шокированно посмотрела на неё. Заметив мой взгляд, она продолжила:
— Что? Я что-то не так сказала?

— Деля, ты чё, мои мысли читаешь, да?! Я точно так же и подумала! — сказав это, я дала ей пять. Вот-вот, ещё одно доказательство, что она моя потерянная родственная душа!

— Всё-всё, девочки, теперь домой, то есть уходим! У меня занятия начнутся через полтора часа! — сказала Селин, стоя у двери.

Она что, Флеш какая-то?! Я только-только понимаю, что мои подруги очень интересные и талантливые, а я что? Их подруга! Ладно, давайте я тоже опишу её! Селин у нас одна из скромных девочек, но очень хорошая и смешная, потому что она с нами! Ну это тоже надо было добавить же! И вот, она покрытая девушка, как и я, с ростом 165, если не ошибаюсь, но она у нас худенькая, с белоснежной кожей и миндалевидными карими глазами, маленьким носом и пухлыми губами. Раньше у неё были светло-каштановые волосы средней длины, так что, её брови тоже точно такие же. Если кратко, она очень милая, симпатичная девушка, которая с лёгкостью завоюет внимание!

— Ладно, девочки, я тут останусь, оказывается, с мамой уйдём, сказала помочь ей. Ладно, мои лучшие, пока! — сказала Айла, обняв нас всех, попрощалась и зашла обратно в школу, а мы дальше.

— Девочки, думаю, я тоже покину вас! Оказывается, папа приехал за мной! Ладно, девочки, до завтра! — тоже попрощалась с нами Аделина, обняв нас, села в машину и помахала нам через окно, и мы тоже в ответ помахали и продолжили наш путь.

Когда мы дошли до магазина папы, я остановилась и сказала:
— Эхх, долог был наш путь, девочки, соизвольте вас покинуть! — закончив, я торжественно, держа свои джинсы, поклонилась им, как принцесса.

А Сафия, не выдержав, засмеялась, а Селин, которая разговаривала по телефону, закончив, посмотрела на меня и тут же увидела картину, где девушка, как принцесса, в широких джинсах, взяв будто за подол, наклоняется перед ними! И, не выдержав, она тоже заразилась смехом Сафии, и эти обе ненормальные начали смеяться на всю дорогу! Стыд, тут все прохожие, смотря на нас, проходили или заходили в магазин! Наверное, и папа ржёт, наблюдая за нами через камеру, которая была поставлена в верхнем углу магазина.

— Ладно, соизволю вам покинуть наше королевство. В другой раз вы и не сможете покинуть, ведь мы вас заберём с собой! Можете теперь уйти! — приказала мне Селин, как королева.

— Вы что, меня вынуждаете уйти?! Ладно, я и так уйду! Если вы так и хотите, так и будет, ваше величество! Ах, моё сердце! — театрально, держась за своё сердце, сказала я.

— Вообще-то сердце находится на левой стороне! — сказала Сафия, и, услышав моё цоканье, похихикала.

— Уфф, нормально даже не даёшь моему сердцу разбиться! — сказала я, — Всё, я пошла, оказывается, вы не хотите, чтобы я тут осталась, эхх!

— Да иди ты быстрее, уже 10 минут тут стоим! У меня ещё занятие, если опоздаю, ты будешь в каждую нашу встречу угощать меня! — сказала Селин, смотря на время в своём телефоне.

— Ага, как она тебя будет угощать, ведь ты будешь пост держать, ведь Рамадан же наступает! — ударив её по плечу, сказала Сафия. Да, точно, осталось немножко: если сегодня 16 февраля, то уже 18 или 19 мы будем поститься! Ваааа, я очень рада! Хвала Аллаху!

— Ну и что, есть же и ифтар, она будет мне отправлять доставку еды домой! Ничего страшного! Ой, уже время 13:05, ааааа! Я опаздываю! Ладно, девочки, я пошла! Встретимся завтра! — сказала Селин. Вот ещё одна ушла, то есть покинула своё же королевство.

— Ладно, Софка! Остались и мы. До завтра, моя хорошая! Завтра, Ин Шаа Аллах, встретимся! — сказав это, я обняла её, и потом, попрощавшись, зашла в магазин.
А в магазине, оказывается, были бабушка и тётя, которая пришла к нам позавчера с моей племянницей Хусей. Её полное имя Хуснора — одно из необычных имён. Ей пять лет, а также у неё есть старший брат Али и сестра Шукрона, или Шуки, обычно мы её так и называем.

— Ассаламу алейкум! — сказав это, сперва обняла тётю Нилюфер. Она ниже меня, и со стороны кажется, что это я её сестра, а не она!

— Ва алейкум ассалям, Асия! Как ты? Как учёба прошла? — спросила она у меня.

— Альхамдулиллях, всё нормально, сестра. А вы как? И ассаламу алейкум, бабушка! — сказав это, подошла к бабушке, а она, в свою очередь, обняла меня и поцеловала в щёчку.

После этого я положила свою сумку на стул перед входом и начала помогать им. Наверное, папа дома, он должен выходить в магазин после обеда. Типа у нас всё разделено: утром выходит дедушка и работает здесь до одиннадцати, потом бабушка — от одиннадцати до часа или когда папа сам выйдет, точное время я сама не знаю, а потом очередь отца — с этого времени, ну когда он выйдет в магазин, до часа ночи. Да, соглашусь, очень темно и поздно!

И тут, когда я подметала, кто-то позвонил тёте. Я бы не обратила внимания, если бы тётя не начала плакать! Что, я не поняла, почему она плачет?! Поговорив ещё где-то пять минут, она, жестикулируя, начала что-то рассказывать бабушке, а она тоже что-то ей говорила.

И потом, когда я до конца подмела, подошла к ним и хотела спросить, что случилось, но она тут же сказала:
— Аси, давай, идём! — только и услышала я голос тёти, как она вышла из магазина.

И потом я быстро вышла из магазина и сперва не смогла найти её. Смотрю — а она, оказывается, стояла на пешеходном переходе, вытирая свои слёзы, и ждала, когда загорится зелёный человечек. И тут я быстро прибежала к ней и спросила:
— Сестра, а что случилось-то? И почему плачешь?

Она, наверное, что-то обдумывала, потому что сколько-то минут молчала, а потом начала рассказывать. И как раз в этот момент загорелся зелёный свет для пешеходов, то есть красный для водителей:

— Оказывается…сегодня, то есть уже давно моя сестра, ну, сестра моего мужа, попала в больницу и…даже не смогла ходить, и её здоровье день за днём начало ухудшаться… и сейчас твой дядя позвонил и сказал, что она...ммм…при смерти, что ему врачи сказали, что можно готовиться к её смерти… — закончив, она сразу же заплакала ещё сильнее.

А у меня из-за этого будто сердце болело… Понимаете такое чувство? Ну, не знаю, как описать, будто ты забираешь чужую боль себе, и мне сейчас так тяжело, будто хочется забрать её чувства себе, чтобы она не плакала. Да, может, я не умею, как другие, правильно утешать, но могу сказать одно: в этот момент я точно не оставлю этого человека одного, всегда поддержу и буду рядом.

Мы в это время подходили к нашему подъезду — да, к тому самому, у которого лифты не работают. Класс! И тут моя тётя остановила меня и сказала:
— Аси, сейчас ты быстро поднимешься и оденешь Хуснору. Там, в тумбочке в комнате бабушки, я всё положила, и рядом с этой тумбочкой есть моя сумка. Ты должна их обоих быстро вынести, точнее… Хуснору одень… ну…

— Всё, сестра, не беспокойся, я поняла! — быстро сказав это, я бегом начала подниматься по этажам.

Со стороны могло казаться, будто я не хотела её слушать. Нет, вовсе не так! Просто, видя первый раз такое состояние тёти, у меня сердце разбивалось на куски. Она, трясясь, еле объясняла, ей в этот момент и так трудно! Я даже представить не могу, как трудно и болезненно свекрови тёти: её родная дочь, которую она растила, кормила, одевала, делала всё, чтобы она была сыта и росла нормально, даже без своего мужа. Мне вроде тётя рассказывала, что её свёкор рано покинул этот мир. И несмотря ни на что, даже на потерю мужа, её свекровь растила своих детей сама, без каких-либо проблем. И тут раз — и она в таком состоянии… Может, Аллах так и предписал её судьбу, но мамам будет нелегко, когда на глазах умирают дети… Эх, Йа Аллах, если Ты так предписал её судьбу, несмотря на это, пожалуйста, облегчи её смерть!

И в это время я уже еле дошла до шестого этажа. Я вообще не чувствую своих ног, но там внизу стоит моя тётя, которая горе пополам ждёт нас! И тут я постучала в дверь несколько раз, мне сразу же открыли Чарос и Хуснора. Я первым же делом посмотрела на Хусю и сказала:
— Хуснор, одевайся давай! Уходим!

— Привет, сестра! А куда собираемся? А где мама? — одеваясь, она задавала вопросы.
Я не хотела ей тут объяснять. Она может ещё не понять, что именно случилось, и её детскую психику я не хотела ломать. Думаю, ей потом как-нибудь мама объяснит, но сейчас я не готова тут стоять и рассказывать всю эту случившуюся историю!

— Домой, к вам! А мама твоя внизу подъезда ждёт тебя. Давай быстрее одевайся, а я тут сумку возьму! — быстро найдя сумку, я снова начала обуваться, а Чарос одевала безрукавку Хусноре. Наверное, она поняла, насколько этот момент серьёзный, вот и не хотела мешать. Эх, как я её люблю! Она, конечно же, меня нервирует, но без неё и без моих сестёр я не представляю, какая у меня жизнь была бы! Альхамдулиллях!

— Сестра, а почему уходим? — спросила Хуся, когда мы спускались по лестнице.

— Потому что… не знаю, у мамы спросишь! Давай, Хуся, быстрее! — сказала я, чуть не рассказав ей. Она и так маленькая, пусть ей тётя сама расскажет. Я не хочу её психику ломать.

После этого она замолчала, но, конечно же, спросила ещё пару раз, но я всё говорила: потом, или мама расскажет. Но дальше, когда мы спустились вниз, она обняла свою маму и сразу же завалила её вопросами:
— Мааам, а что случилось? Куда уходим?

— Домой, дочка, домой, — только так смогла ответить тётя.

— Мама, я не хочу домой, давай ещё немножко останемся! — остановилась Хуся прямо под светофором.

— Смотри, Хуснора, там даже твои тёти есть, и твои сёстры пришли, мы должны вернуться, — сев рядом с ней, объяснила ей тётя, а потом, встав, поправила своё платье и протёрла слёзы, которые то и дело, лились. Хорошо, что Хуснора не заметила, а то ещё больше вопросов было бы!

После этого Хуснора замолчала, и, взяв её за руку, тётя, и мы начали переходить через дорогу. И в это время она мне сказала, тихо усмехнувшись:
— Асия, сказать, что самое интересное… у неё сегодня день рождения был…

Стало так жаль её золовку, ведь в свой день рождения её уже здесь не будет… Наверное, моя тётя слишком любила и уважала свою золовку, у неё даже сейчас слёзы текут. Йа Аллах, пусть её место будет в раю!

Мы в этот момент уже прошли через дорогу, заходили в магазин. Смотрю — оказывается, бабушка приготовила разные вещи тёте и для её детей. Думаю, какие-то вкусняшки и напитки. И после этого она начала прощаться с бабушкой. А дальше она повернулась ко мне вся в слезах, и я… не смогла на это спокойно смотреть. Я вытерла ей слёзы и сказала:

— Сестра, не переживай, всё будет хорошо, Ин Шаа Аллах! — и после этого очень крепко обняла её, как смогла. С моим ростом было заметно, что она реально ниже меня, я будто бы обнимала Чарос, хотя моя тётя даже ниже её! Ладно, но это потом! Попрощавшись, она с Хусей ушла домой, вызвав такси, хотя раньше её сам муж забирал. Но не думаю, что он в такой ситуации может забрать их, оставив всех: его маму, сестру, детей и других. Так что ей пришлось вызвать такси, а я помогла ей отнести приготовленные сумки к машине, и после этого обратно зашла в магазин.

И сразу же подошла к дивану, который находился внутри магазина напротив входа. Бабушка там задумчиво сидела, смотря в одну точку, и произносила салават на своих чётках — это как произносить священные слова на специальном счётчике из бусин. После этого я села рядом и спросила:
— Бабушка, а кто тёте позвонил? Дядя?

Бабушка, заметив меня, посмотрела на меня и потом сказала:
— Да, Асия, верно. Ей позвонил твой дядя, сказал, чтобы она вернулась быстрее и так далее.

— Наверное, он тоже плачет, да? — сказала я. Ну а что, мне очень интересно было. Я ещё не слышала, то есть даже не видела, как мужчина плакал.

— Конечно плачет. Ты что, не плакала бы, если из твоих родных кто-то умер? Астагфируллох, чтобы не сглазили! — ответила она мне, и сразу же ударила по рядом стоящему столу три раза. Это такая привычка — чтобы отогнать эту мысль, ну чтобы она не сбылась, так делают.

— Ну я просто спросила из интереса. Ладно, пусть всё будет хорошо! — сказала я и дальше начала вытирать пыль с полок…

Зайдя домой, конечно же, с правой ноги и, конечно же, произнеся "Бисмиллях", сняла свои кроссовки и положила их на обувницу, и даже сняла свою тонну сумку с пятью самыми тяжёлыми учебниками в мире, и наконец-то выдохнула как нормальный человек! И пошла переодеваться в домашнюю одежду, а после этого зашла в ванную комнату сделать омовение.

После того как взяла омовение, я посмотрела на себя в зеркало. Было видно, что я какая-то нервная и усталая девушка с растрёпанными тёмно-русыми волосами, собранными в пучок.
Я сразу же, переключив тёплую воду на холодную, потрогала температуру воды на ощупь и ещё раз промыла своё лицо, теперь с холодной водой. Ах, такая свежесть, будто я всё это время была во сне и только что проснулась!

И потом вышла из ванной, вытерев своё лицо, надела намазник и сперва проверила, закрыла ли я дверь на замок. Из-за того, что я была одна дома, было как-то странновато и немного страшновато. Ой, а я, оказывается, закрывала её — причём обе защёлки по три раза проверила! И после этого со спокойной душой начала свою полуденную молитву, то есть Зухр.

Сперва произнесла "Аллаху Акбар", вскинув руки к ушам. Мой шёпот в тишине казался таким громким, хотя я просто тихо говорила. Я первым делом прочитала "Аль-Фатиху". А дальше сделала глубокий поясной поклон — руку и произнесла "Субхана Раббияль-Азым", выпрямилась и сказала:
— Сами’аллаху лиман хамидах… Раббана уа лякаль хамд, — и сразу вниз.

Колени коснулись пола, ладони легли на ткань. Самый важный момент — саджда. Лоб прижался к коврику, и я прошептала в пол:
— Субхана Раббияль-А’ля.

В этом поклоне все мои проблемы окончательно ушли. Всё повторялось — вверх и вниз. Дальше четыре ракаата подряд. А в конце, сидя, прочитала "Ат-тахият", "Салават" и "Раббана".

Повернула голову направо, а потом налево и произнесла:
— Ассаляму алейкум уа рахматуллах, — и всё.
Я осталась сидеть на коленях и просто раскрыла ладони перед лицом, чтобы сделать дуа:
— О Аллах, прими мой намаз, — шепчу я, глядя на свои руки, — Прошу Тебя, дай моим родным здоровья. Пусть они живут долго, и чтобы Ты всегда оберегал их, где бы они ни были. Пусть в их домах будет только Твой баракат и спокойствие. Я прошу за всех, кому сейчас тяжело. Прошу за каждого близкого и знакомого, за каждую душу, которой нужен Твой свет.

А в конце я остановилась и в тот же момент вспомнила про золовку тёти:
— Прошу Тебя, облегчи ей всё. Если ей суждено покинуть этот мир, сделай её уход лёгким. Прости её, избавь от страха и мучений. Если она уйдёт, прими её душу с милостью, даруй ей покой и Твой свет там, в вечности. Пусть ей будет не страшно, а спокойно рядом с Тобой.

И закончив свою молитву, я тихо прошептала:
— Я правда стараюсь… Ты же видишь. Я не всегда сильная, не всегда уверенная, но я верю, что Ты ведёшь меня туда, где мне нужно быть. Просто… будь рядом. Пожалуйста.

١٣ — نجمة الليل — звезда ночи