𝐏𝐚𝐫𝐭 𝟖. 𝐅𝐨𝐫𝐠𝐢𝐯𝐞 𝐦𝐞 𝐢𝐧𝐝𝐞𝐜𝐢𝐬𝐢𝐯𝐞𝐧𝐞𝐬𝐬
Спустя три дня.
— Тебе-то восемнадцать хотя бы есть? — услышала я позади себя знакомый голос, вызывающий мурашки по телу и дрожь в коленях.
Дамиан стоял в дверном проходе, опершись на косяк. Прямо как в день нашей первой встречи. Руки в карманах очередного пиджака, светлые волосы в ещё большем беспорядке, чем обычно. От чего-то мне захотелось подойти и поправить их. Запустить руки в его волосы, спуститься до линии подбородка...
— Ало, ку-ку, Домикея, ты что, глохнешь, когда я с тобой разговариваю? — в грубой форме обратился ко мне Дамиан, возвращая в реальный мир.
— Я Доротея! — вспылила я, встряхнув головой.
— Да? — переспорил Дамиан с деланным интересом. — Как жаль, что мне всё равно. Ответь на вопрос и можешь быть свободна.
Что этот наглец себе позволяет!?
— Мне девятнадцать, если тебя это так интересует. А теперь, будь добр, дай пройти. — Попыталась я смыться с кухни, но не тут-то было.
— Нет, — властно отвечает Дамиан, преграждая мне путь. — И ты даже не спросишь, сколько лет мне? Нам жить под одной крышей ещё две с половиной недели, — констатирует факт парень, поигрывая бровями.
— Не спрошу, — против своей воли заключила я, всё норовясь пройти, и избегая его взгляда.
Какую игру он ведёт?
Воцаряется молчание. Воздух на кухне едва не искрится от напряжения. Я стою, опустив глаза в пол, и буквально разрываюсь от желания сбежать отсюда на другой конец света, одновременно с этим желая остаться стоять на этой кухне как можно дольше. Только быть рядом с этим дерзким, надменным Дамианом, к которому я чувствую бог знает что. Дышать с ним одним воздухом. Чувствовать тепло его тела. Задумавшись, я не замечаю, как он наклоняется ко мне совсем близко. До моего носа долетают нотки алкоголя и сигарет, перемешивающиеся с каким-то свежим, неописуемым запахом, принадлежащим лишь одному Дамиану. Это запах жизни, молодости и будущего. Чувствую его дыхание на своей щеке, и медленно прикрываю глаза. Сердце пускается в бешеный пляс, дыхание сбивается. Когда наши полураскрытые рты замирают в миллиметрах друг от друга, спустя мгновение я ощущаю, что больше не чувствую тепла. Дамиан отстраняется, и теперь смотрит на меня свысока, очень холодно и изучающе. В его потемневших, зелёных глазах я вижу борьбу и какое-то неописуемое, непреодолимое чувство, доступное лишь ему. Он закрылся.
Зажмурившись от стыда я отскакиваю от парня, словно ошпаренная.
Проход был свободен. Метнувшись в свою комнату, я едва расслышала, как на кухне что-то сильно грохнуло.
Это Дамиан от злости кинул стул в стену, коря себя за нерешительность.