¹⁰
Мадрид после холодного и серого Дортмунда казался другой планетой. Здесь весна не просто наступила — она нагло захватила город. Воздух в Вальдебебас был таким густым и сладким от цветущих садов, что Амелии иногда казалось трудным дышать. Или, возможно, дело было вовсе не в пыльце, а в том, что каждый раз, когда она выходила на тренировочное поле, её взгляд натыкался на «пятерку» «Реала».
После победы над «Боруссией» команда была на небывалом подъеме. Хаби Алонсо, в своей манере, не давал игрокам расслабиться, но атмосфера в раздевалке стала более легкой.
В один из солнечных четвергов Амелия сидела на трибуне с планшетом, наблюдая за восстановительной тренировкой. К ней, громко смеясь и пытаясь удержать за руку гиперактивного шестилетнего Бенисио, подошла Мина Бонино. Младший, Баутиста, ехал верхом на плечах у Феде Вальверде, который как раз закончил пробежку.
— Лия! Оторвись от своих цифр, ты так скоро сама превратишься в алгоритм, — Мина буквально рухнула на соседнее сиденье, отпуская Бенисио, который тут же рванул к кромке поля с криками «Папа, папа!».
— Мина, привет, — Амелия улыбнулась, но планшет из рук не выпустила. — У нас через три дня «Эль-Класико». Если я пропущу хоть одну деталь в перемещениях Джуда или Вини, Хаби меня съест без соли.
— Ой, не надо мне этого, — Мина поправила очки и хитро прищурилась. — Хаби тебя обожает. Ты — его секретное оружие. Но я здесь не ради тактики. Я видела вчерашний эфир после матча. Тот момент, когда Джуд давал интервью и чуть не вывихнул шею, пытаясь проводить тебя взглядом, когда ты проходила мимо. Об этом гудит весь Twitter, дорогая.
Амелия почувствовала, как к щекам приливает жар. Она быстро уткнулась в график тепловой карты.
— Он просто искал взглядом... э-э... свой протеиновый батончик. Или Трента. Они теперь неразлучны, ты же знаешь.
— Конечно, — саркастично протянула Мина. — Батончик в темно-синем костюме с бейджиком технического штаба. Лия, я журналистка, меня не обманешь. И я женщина. Ты светишься, когда он рядом, хотя и пытаешься выглядеть как статуя в Прадо.
— Тебе кажется, Мина. Джуд — великолепный игрок, мой проект, если хочешь. Я помогаю ему раскрыть потенциал. Между нами нет ничего, кроме графиков и корреляций, — Амелия произнесла это с такой уверенностью, будто сама в это верила.
— «Корреляций», боже мой... — Мина закатила глаза. — Бенисио, не трогай мячи Винисиуса, он за них убьет! Так вот, Лия. Пресса — это не то, чего стоит бояться. Бояться стоит того, что ты пропустишь самое интересное в жизни, пока считаешь чужие шаги.
В этот момент к ним подошел Джуд. Он был мокрый от пота, с накинутым на плечи полотенцем, и выглядел так, будто сошел с обложки спортивного журнала. Увидев Амелию, он расплылся в своей фирменной улыбке, которая заставляла миллионы фанаток по всему миру терять сознание.
— Эй, аналитик, — он остановился прямо перед ней, игнорируя Мину, которая явно наслаждалась моментом. — Ты видела мои показатели во втором тайме? Я пробежал на 1.2 километра больше, чем ты прогнозировала. Кажется, твоя машина дала сбой. Или ты просто недооцениваешь мою страсть?
Амелия медленно подняла глаза, сохраняя на лице выражение абсолютного спокойствия, хотя сердце предательски ускорилось.
— Твоя «страсть», Джуд, привела к трем неоправданным потерям мяча в центральной зоне, потому что ты слишком заигрывался с дриблингом. Твой показатель xG (ожидаемые голы) вырос, но КПД команды упал на 4%. Так что нет, машина не ошиблась. Ошибся ты, решив, что ты на карнавале в Рио, а не на поле в Дортмунде.
Мина тихо прыснула в кулак. Джуд на мгновение опешил, а затем его глаза азартно блеснули. Он сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство.
— Острая на язык, как всегда, — приглушенно сказал он. — Может, тебе стоит спуститься и показать мне лично, как не терять мяч? Или ты боишься, что я перехвачу не только мяч, Родригес?
Амелия захлопнула планшет.
— Беллингем, иди прими ледяную ванну. Твой мозг явно перегрелся от избытка самомнения. И, кстати, твой подкат на 82-й минуте был технически грязным. Если бы не авторитет Хаби, ты бы получил желтую.
— А я люблю риск, — подмигнул он ей, развернулся и побежал в сторону раздевалок, напоследок крикнув: — Зайди ко мне в кабинет через час! Нам нужно обсудить... «грязные подкаты»!
Мина разразилась хохотом.
— «Иди в ледяную ванну»? Серьезно? Лия, ты только что подлила масла в огонь. Он же теперь от тебя не отстанет.
— Это просто рабочий процесс, — буркнула Амелия, стараясь не смотреть вслед уходящему англичанину. — Он невыносим.
— Он влюблен по уши, — отрезала Мина. — А ты... ты просто трусиха. Боишься, что если перестанешь его подкалывать, то придется признать, что под этими твоими отчетами бьется живое сердце.
Час спустя Амелия шла по коридору Вальдебебас. Она специально задержалась на десять минут, чтобы показать, что её время ценно. В руках она держала папку с распечатками — её «броня» против обаяния Беллингема.
У двери в комнату отдыха она столкнулась с «бразильской мафией» — Винисиусом и Родриго. Те стояли, прислонившись к стене, и о чем-то перешептывались, хихикая.
— О, а вот и Королева Данных! — провозгласил Вини, преграждая ей путь. — Лия, мы тут как раз обсуждали... Джуд сегодня на тренировке забил три гола и каждый раз смотрел на твое пустое место на трибуне. Ты разбиваешь парню сердце. Как мы будем выигрывать Класико с игроком, у которого депрессия?
— Вини, у него не депрессия, у него избыток тестостерона и недостаток дисциплины, — парировала Амелия. — Дай мне пройти.
— Слушай, — Родриго подошел ближе, его лицо стало чуть серьезнее. — Мы все видим, что происходит. Трент даже ставит 100 евро на то, что ты сдашься первой. Не разочаровывай нас, мы поставили на Джуда.
— Вы поставили деньги на... — Амелия задохнулась от возмущения. — Вы невозможны! Весь этот клуб — один большой детский сад!
— Но мы — лучший детский сад в мире, — хохотнул Винисиус. — Кстати, как тебе название «Амелингем»? Мы уже придумали мерч.
Амелия буквально просочилась мимо них, чувствуя, как у неё горят уши. Она толкнула дверь в кабинет Джуда (технически это была комната для индивидуальных разборов, но он оккупировал её).
Джуд сидел на диване, вытянув длинные ноги. Он уже переоделся в гражданское — белая футболка, подчеркивающая загар, и свободные брюки. Он выглядел расслабленным, но в глазах читалось ожидание.
— Десять минут опоздания, — заметил он, глядя на часы. — Это штраф, Родригес. С тебя честный ответ на один мой вопрос.
— Мечтай, Беллингем, — Амелия села на стул напротив, подальше от дивана. — Вот твои показатели. Твоя стартовая скорость в первые 15 минут матча была ниже нормы. Мы связываем это с психологическим давлением Дортмунда. Хаби хочет, чтобы ты поработал с дыхательными практиками перед «Эль-Класико».
Она начала раскладывать листы на столе, стараясь, чтобы её руки не дрожали.
— Посмотри на этот график. Здесь четко видно, что ты начинаешь смещаться влево, когда Трент идет вперед. Это создает дыру в центре...
— Родригес, — он прервал её, произнеся её фамилию так мягко, что она невольно замолкла. — Хватит.
— Что «хватит»? Это твоя работа. Твой контракт стоит...
— К черту контракт, — он встал и подошел к столу, опираясь на него руками и нависая над ней. — Ты весь день прячешься за этими бумажками. Ты даже не смотришь мне в глаза дольше секунды. Почему ты так боишься?
— Я не боюсь, — она наконец подняла на него взгляд, полный напускного холода. — Я просто ценю профессионализм. В отличие от некоторых, кто превращает тренировочную базу в филиал шоу «Холостяк». Ты думаешь, если ты звезда мирового масштаба, я должна падать к твоим ногам после каждого удачного паса?
Джуд усмехнулся, и в его взгляде появилось нечто большее, чем просто флирт.
— Нет. Я думаю, что ты единственная в этом здании, кто видит во мне не «звезду», а человека. И это тебя пугает больше всего. Тебе легче общаться с цифрами, потому что цифры не могут тебе ответить. Цифры не могут заставить твое сердце биться чаще.
— Мое сердце бьется в нормальном ритме, 72 удара в минуту, — быстро сказала она.
— Да? — он внезапно протянул руку и накрыл своей ладонью её запястье.
Амелия дернулась, но он не отпустил. Через тонкую кожу она чувствовала, как её пульс мгновенно подскочил до ста сорока.
— Врешь, — прошептал он. — Родригес, ты можешь обмануть компьютер, можешь обмануть Хаби, но ты не можешь обмануть меня.
Амелия резко выдернула руку. Она встала, собирая бумаги в хаотичную кучу.
— Знаешь что, Джуд? Если пресса узнает о твоих... этих выходках, они уничтожат нас обоих. Они сделают из меня «очередную интрижку футболиста», а из тебя — парня, который отвлекается от футбола на персонал. Я не позволю тебе разрушить мою карьеру ради твоего минутного интереса.
— Минутного? — Джуд выпрямился, его лицо стало непроницаемым. — Ты действительно так думаешь?
— Я думаю, что тебе пора готовиться к «Барселоне», — отрезала она, направляясь к выходу. — И больше не смей меня трогать. Это непрофессионально.
Она вышла из комнаты, почти бегом направляясь к выходу из здания. Её душила злость — на него, за его самоуверенность, и на себя — за то, что её пульс до сих пор не пришел в норму.
«Я не влюблена. Это просто стресс. Просто гормоны. Просто Мадрид», — твердила она себе, садясь в машину.
А на поле Вальдебебас Винисиус и Родриго провожали её взглядом.
— Кажется, она его снова отшила, — вздохнул Родриго.
— Спорим, он завтра придет с цветами? — спросил Вини.
— Нет, — Трент, подошедший сзади, покачал головой. — Джуд умнее. Он не будет дарить цветы. Он сделает что-то, что заставит её саму прийти к нему.
Амелия ехала по вечернему Мадриду, не замечая красоты города. Она думала о том, что завтра ей снова придется столкнуться с ним. И о том, что её «цифровая крепость» начинает давать трещины, которые не залатает ни один алгоритм.
Ночь после столкновения в «кабинете» Джуда не выбила Амелию из колеи. Напротив, она провела её за анализом слабых мест Пау Кубарси и Рональда Араухо. Если Джуд думал, что его дешевые приемы с «чтением по пульсу» заставят её покраснеть и убежать, он плохо её знал. Амелия Родригес не краснела. Она наносила ответный удар.
Утром она вошла в тренажерный зал Вальдебебас с гордо поднятой головой. На ней был идеально сидящий графитовый спортивный костюм, волосы собраны в тугой, безупречный хвост. Никаких очков — её взгляд, прямой и пронзительный, был её главным оружием.
Хаби Алонсо стоял у входа, изучая план тренировок.
— Амелия, — он кивнул. — Беллингем там. Он сегодня на взводе. Постарайся направить эту энергию в нужное русло. Мне нужен он в холодном рассудке перед Класико.
— Холодный рассудок — это моя специализация, Хаби. Я разберусь, — отрезала она и направилась вглубь зала.
Джуд работал на тренажере для приводящих мышц. Увидев её, он намеренно увеличил темп, демонстрируя идеальную форму. Его футболка насквозь пропиталась потом, а на шее вздулась вена.
Амелия остановилась в метре от него, скрестив руки на груди. Она не смотрела на его мышцы. Она смотрела на монитор, прикрепленный к тренажеру.
— Пять лишних ватт мощности на левую ногу, Беллингем, — ледяным тоном произнесла она. — Ты создаешь дисбаланс. Если хочешь получить растяжение за два дня до главного матча сезона — продолжай в том же духе. Я тогда просто вычеркну тебя из состава и поставлю Арду. Он, по крайней мере, умеет слушать.
Джуд резко остановился и спрыгнул с тренажера. Он подошел к ней вплотную — так близко, что она почувствовала жар, исходящий от его тела. Он был на голову выше, мощнее, но Амелия даже не моргнула. Она смотрела на него снизу вверх с выражением легкой скуки.
— Ты когда-нибудь расслабляешься, Родригес? — прорычал он, тяжело дыша. — Или ты даже в душе считаешь количество капель воды в минуту?
— Я расслаблюсь, когда мы поднимем кубок Лиги Чемпионов, а я получу оффер от руководства на расширение моего департамента, — она сделала шаг вперед, фактически заставляя его немного отступить. — А до тех пор ты для меня — биологический механизм, который должен работать с точностью швейцарских часов. И сейчас эти часы спешат.
Джуд усмехнулся, его глаза опасно блеснули.
— Биологический механизм? Значит, то, что было вчера в кабинете... это был просто системный сбой? Твой пульс под моей рукой говорил об обратном.
Амелия усмехнулась в ответ — дерзко и красиво.
— Это была стандартная реакция организма на нарушение личного пространства, Джуд. Любой хищник вызывает ускорение сердцебиения у того, кто к нему не готов. Но я быстро адаптируюсь. Хочешь проверить? — она сама взяла его за руку, прижимая его пальцы к своей сонной артерии. — Считай.
Джуд замер. Её кожа была прохладной, а пульс... он был идеально ровным. 70 ударов в минуту. Железный самоконтроль.
— Видишь? — она отбросила его руку. — Ты не имеешь над этим контроля. Ты можешь сколько угодно забивать голы и быть кумиром миллионов, но здесь, на этой базе, правила устанавливаю я. И если я говорю, что ты работаешь вполсилы или нарушаешь дисциплину — значит, так оно и есть.
Джуд на мгновение потерял дар речи. Он привык, что женщины либо боготворят его, либо смущаются. Но Амелия Родригес видела в нем не «Золотого мальчика», а сложную задачу, которую она уже давно решила.
— Знаешь, что я думаю? — Джуд понизил голос, в котором теперь слышалось не только раздражение, но и азарт игрока, встретившего достойного противника. — Ты так сильно держишься за свои цифры, потому что боишься реальности. В реальности нет графиков, Амелия. Там есть страсть, риск и ошибки. Ты строишь из себя железную леди, чтобы не признавать: тебе нравится, когда я рядом. Тебе нравится этот хаос, который я вношу в твою стерильную жизнь.
— Хаос не выигрывает трофеи, Джуд. Его выигрывает дисциплина, — она поправила воротник его футболки — жест был почти интимным, но в её исполнении он выглядел как проверка качества ткани. — Иди в ледяную ванну. И не забудь: завтра на тактическом разборе я жду от тебя отчет по зонам ответственности при контратаках «Барсы». И не вздумай опоздать. Моё время стоит дороже твоего самомнения.
Она развернулась и пошла прочь, чувствуя на своей спине его горящий взгляд.
— Эй, Родригес! — крикнул он ей вслед, когда она уже была у двери. — В воскресенье, когда я забью на «Бернабеу», я посмотрю на тебя. И твой пульс не будет 70. Клянусь, я заставлю твою систему сгореть.
Амелия даже не обернулась, лишь слегка приподняла руку в знак того, что услышала. Но как только дверь за ней закрылась, она прислонилась к стене и глубоко выдохнула. Её пальцы все еще помнили жар его кожи.
«Амбиции, Амелия. Только амбиции», — напомнила она себе. Но в глубине души она понимала: этот «биологический механизм» только что объявил ей войну. И это была война, которую ей, возможно, впервые в жизни не хотелось выигрывать в одиночку.
Мадрид перед «Эль-Класико» напоминал пороховую бочку, к которой уже поднесли фитиль. Улицы дышали ожиданием, флаги «Реала» и «Барсы» свисали с балконов, а в Вальдебебас напряжение можно было резать ножом. Хаби Алонсо запер команду на базе, исключив любые контакты с прессой.
Полночь. Амелия сидела в своем кабинете, освещенная лишь холодным сиянием трех мониторов. На ней была простая черная майка, волосы растрепались, а взгляд был прикован к строчкам кода. Она не просто анализировала игру — она выстраивала цифровой щит.
Внезапно по экрану поползла красная полоса. Система безопасности штаба выдала предупреждение: *«Несанкционированная попытка доступа. IP-адрес заблокирован. Повторная атака...»*
— Вот же крысы, — прошипела Амелия, её пальцы застучали по клавиатуре с бешеной скоростью.
Кто-то пытался вскрыть папку «ClásicoTacticsFinal». Это был не просто взлом, это был промышленный шпионаж. Если тактические схемы Алонсо попадут в руки аналитиков «Барселоны» до завтрашнего утра, весь их план на игру превратится в мусор.
— Ну уж нет. Не на моей смене, — Амелия прищурилась. Её глаза, без всяких очков, сейчас напоминали два лазера. Она видела, как взломщик обходит первый протокол. — Ты думаешь, ты быстрый? Я — быстрее.
Она создала «медовую ловушку» — фиктивный архив с ложными данными, подсовывая его хакеру, пока сама начала процесс отслеживания обратного сигнала. Её амбиции горели ярче, чем когда-либо: если она поймает шпиона, это будет её личный «Золотой мяч».
В этот момент дверь кабинета без стука открылась. Амелия даже не повернула головы.
— Хаби, я занята. У нас попытка слива данных, я почти его зажала...
— Я не Хаби, — раздался низкий, хриплый голос.
Амелия замерла на секунду, но тут же продолжила печатать.
— Беллингем. Почему ты не в своей комнате? Отбой был два часа назад.
Джуд вошел в кабинет, закрыв за собой дверь. Он был в тренировочных шортах и худи, капюшон наброшен на голову. Вид у него был измотанный, но глаза горели тем же лихорадочным блеском, что и у неё.
— Не спится, — он подошел к её столу и облокотился на него, заглядывая в мониторы. — Что происходит? Почему всё красное?
— Происходит то, что кто-то очень хочет знать, как ты будешь врываться в штрафную завтра вечером, — Амелия резко нажала *Enter*. — Уйди из света, Джуд. Ты мне мешаешь.
— Ты сейчас выглядишь... — он замолчал, рассматривая её. — ...как человек, который готов убить за неправильную запятую в коде. Мне это нравится.
— Твои симпатии сейчас на последнем месте в моем списке приоритетов, — она щелкнула мышкой. — Есть! Сигнал идет из отеля в центре города. Скорее всего, наемник. Я заблокировала им доступ и отправила ответный вирус. Завтра их ноутбуки превратятся в кирпичи.
Она с силой откинулась на спинку кресла и наконец посмотрела на него. Без очков её взгляд был слишком прямым, слишком честным. В полумраке кабинета расстояние между ними казалось опасно коротким.
— Ты сделала это? — Джуд усмехнулся, глядя на неё с нескрываемым восхищением. — Ты только что спасла игру, даже не выходя на поле.
— Я спасла свою работу и репутацию Хаби, — Амелия встала, собирая волосы в новый, более тугой хвост. — А теперь иди спать. Если ты завтра провалишь матч из-за недосыпа, никакие мои алгоритмы тебе не помогут.
Джуд не двинулся с места. Он продолжал стоять на её пути к выходу.
— Почему ты всегда это делаешь? — тихо спросил он. — Почему каждый раз, когда между нами происходит что-то... настоящее, ты прячешься за работу, за Хаби, за свои чертовы приоритеты?
— Потому что это мой мир, Джуд! — она сделала шаг к нему, её голос зазвенел от напряжения. — Ты — звезда, тебе простят всё. Плохой матч, скандал в клубе, интрижку. Ты перейдешь в другой клуб за те же деньги. А я? У меня есть только моё имя и мой интеллект. Одна ошибка, одна слабость — и я вылечу отсюда быстрее, чем ты пробегаешь стометровку. Я не могу позволить себе такую роскошь, как «настоящее» с тобой.
— Ты думаешь, я для тебя — угроза? — Джуд сократил дистанцию до минимума. — Я — единственный здесь, кто видит тебя настоящую, Амелия. Не твой диплом, не твои таблицы. Тебя. Ту, которая сейчас злится, потому что я заставляю её что-то чувствовать.
Он протянул руку и аккуратно коснулся её подбородка, заставляя смотреть прямо ему в глаза.
— Завтрашний матч — это просто игра, — прошептал он. — А это... — его большой палец медленно скользнул по её нижней губе, — ...это жизнь. И ты боишься её больше, чем проигрыша «Барселоне».
Амелия почувствовала, как её железная уверенность дает трещину. Она хотела оттолкнуть его, сказать что-то колкое, но слова застряли в горле. В этот момент она была не аналитиком «Реала», а девушкой, чье сердце готово было пробить грудную клетку.
— Беллингем... — выдохнула она, и в её голосе впервые не было стали.
___________________________________
Ээээ...ну-ну 😅
Концовка конечно...
Тгк: sivariks