112
Все было в высшей степени цивильно. Ну еще бы, новый дом, подъезд назывался секция, внизу стеклянные двери, как в магазине, за стойкой сидел консьерж), и над ним светилась вывеска «Smart House». Правда, эти смарт-квартиры напоминали крохотные клетушки, но Антону было плевать. Он все равно собирался здесь только ночевать. Потому и снял не целую квартиру, а так называемое койко-место. Что он в общаге не жил? Это тоже самое, но лучше, потому что сортир и кухня пополам всего с одним соседом, а не с несколькими десятками обалдуев. Уж с одним-то он как-нибудь уживется. Зато это три с небольшим, а не шесть тысяч. Не, если побегать, то можно было и за пять найти, но где-нибудь в старом клоповнике или бомжатскую хату без ремонта и мебели. А тут все новенькое, блестящее. И пофиг, что маленькое.
- Проходите, осваивайтесь! – хозяин отпер дверь и вручил Антону ключи. – Тут гардеробная, тут санузел.
Он как Василиса Прекрасная из сказки махнул рукой направо - на шкаф-купе и налево – на узкую дверь. Антон вежливо сдвинул створку шкафа, заглянул внутрь, хотя что там увидишь: полки, вешалки. Сунулся в туалет – сбоку примостился унитаз и перед ним раковина так близко, что утром, присев на толчок, можно с уютом пристроить на нее голову и подремать еще минут пять. С другой стороны от двери располагался тесный закуток душевой, отгороженный клеенчатой занавеской в рыбках. Нормально, а что еще надо холостяку?
- А вот комната! – хозяин шагнул дальше.
Антон прошел за ним. Хм... В общагах и то просторнее. Сразу у входа компактная кухонька со столом-барной стойкой. Почти всю площадь занимали два дивана, между ними едва ли метровое пространство. Только окно хорошее, широкое, во весь торец комнаты. Хотя вид из него так себе – на укрытую тощим городским снежком серую геометрию промзоны. Впрочем, до окна Антону не было дела. Он сюда будет приходить по ночам, когда на округу любоваться смысла нет.
- Вы окончательно решили? – его мысли прервал вопрос хозяина. – А то у меня соседняя квартира, точно такая же, пока пустует. Шесть триста в месяц, и вы там один, как барин, без подселения.
Хозяин хохотнул и хлопнул Антона по плечу. Антон криво улыбнулся в ответ. Он бы и не против, но финансы поют романсы. Еще до развода он уехал из Житомира в Киев. Но после развода внезапно оказалось, что зарплаты ему едва хватает. Треть на дочку, еще треть на выплаты, поездки по выходным на родину тоже обходились недешево. А еще расходы на еду и транспорт... Был вариант вернуться в Житомир и жить у родителей, но ему хотелось оказаться подальше от всех друзей и знакомых, а особенно от родственников. Даже странно как-то вышло – это Ирка изменила ему, а виноват получился Антон. Ну да ладно, все в прошлом. А в настоящем – работа, работа и еще раз работа. Если бы не ипотека за квартиру, в которой остались жить бывшая жена и дочка, Антону хватало бы с лихвой. Ради одной Ирки он бы не напрягался, но он старался для дочки. Ничего, несколько лет потерпеть, а потом уже можно и о себе подумать.
- Точно не хотите? – не сдавался хозяин.
- Пока не готов, - вздохнул Антон. – Вот если бы не шесть, а четыре...
Хозяин рассмеялся, будто бы услышал удачную шутку.
- Зато с соседом вам повезло. Он по ночам работает, приходит утром, спит, вечером уходит. Вы и встречаться не будете, если повезет. Так что и здесь почти как в отдельной квартире будете жить.
В общем-то, так и оказалось. После двух месяцев проживания Антон еще ни разу не видел того чувака, с которым делил квартиру. Когда он приползал с работы в десять вечера, в комнате всегда было пусто. Иногда, зайдя с улицы, он улавливал запахи кофе и яичницы, время от времени видел в мусорном ведре использованные одноразовые бритвенные станки, на полочке в душевой поменялся флакон шампуня, а гель для душа аж два раза. Но в целом, присутствие другого человека почти не ощущалось. Утром Антон уходил в восемь, перекусывал в кафешке на первом этаже и ехал на работу. Если он и сталкивался в лобби у почтовых ящиков или на улице со своим соседом, он не знал этого.
Однажды, когда Антон остановился вынуть из почтового ящика счета, его окликнул пожилой консьерж.
- Вы из сто двенадцатой? Шевченко?
Странный вопрос, откуда консьержу известна его фамилия? Это напрягло, но Антон кивнул утвердительно.
- Вам доставочка днем была. А никого дома не оказалось. Ну, курьеру платить не надо было, вот я взял на себя смелость получить.
Консьерж выставил на стойку небольшую коробку и выжидательно посмотрел на Антона. Тот вздохнул, достал из кармана десятку, пихнул в сторону старика и забрал посылку. Упаковка оказалась довольно легкой, внутри что-то глухо громыхнуло.
Все еще недоумевая, Антон поставил коробку на кухонный стол и разрезал скотч. В почтовой коробке из коричневого гофрокартона как матрешка пряталась еще одна - яркая обувная. Кто мог прислать ему обувь? Антон открыл крышку, и его брови от удивления поползли вверх. Запеленатые в мягкие листки папиросной бумаги там лежали шикарные кеды – ярко-синие, с принтами Эда Харди и ослепительно-белыми носами. Вот это был сюрприз. И тут впервые в его умную голову закралась мысль – а посылка точно предназначалась ему? Антон торопливо отыскал наклейку с адресом. Улица, дом, номер квартиры, фамилия – все сходилось. Он почесал в затылке, зачем-то понюхал пахнущую новой резиной подошву кеда и еще раз взглянул на адрес. Вот оно что! Инициалы отличались! Антон был Шевченко А. В., а там стояло – Шевченко А. Н.
Да, порой иметь настолько распространенную фамилию это проблема. Хозяин мог бы и предупредить, что они с соседом тезки. Антон аккуратно сложил кеды обратно в коробку. Наверное, надо написать записку с извинением. Вроде ничего страшного, но все равно неудобно, что вскрыл чужое. И забавно, что так совпало.
На работе начальник Антона тоже носил фамилию Шевченко, но он был Сергей Иванович. А вот в школе у Антона был тезка с именем на «А». Когда учитель говорил: «Шевченко к доске», вскакивали они оба. В классном журнале их записывали с полными именами, а не инициалами, как у всех – Шевченко Александр и Шевченко Антон, чтобы не путаться. С тем мальчиком была связана одна тайная, немного стыдная история. Точнее даже две. Про это никто кроме них двоих не знал, и Антон надеялся, что и не узнает. Пусть и прошло столько лет, но и теперь от воспоминаний охватывала тревожная неловкость.
Первый случай произошел на День Святого Валентина в шестом классе. Они были возбужденными одиннадцатилетками только начавшими взрослеть, по-новому открывшими для себя существование противоположного пола. С самого утра класс гудел как улей, шел напряженный обмен валентинками: открытками, сладостями и подарочками. Некоторые девочки выкладывали на парты трофеи в виде розочек на голых стеблях и шоколадок в глянцевых обертках. Кое-кто из мальчишек решался на открытые признания – публично вручал свою валентинку избраннице, становясь объектом подколок и смешков. Сам Антон подсунул тайком четыре открытки разным девочкам, но ни одну не подписал, застеснялся. В его портфеле лежали три полученные валентинки - от Марины, Оли и Оксаны. Никто из них ему особенно не нравился. Девочки как девочки. А после перемены, открыв учебник истории, он неожиданно обнаружил еще одну открытку. Самодельное сердечко из синей блестящей бумаги. Внутри было написано: «Антон, ты мне очень нравишься. Я бы хотел с тобой...» Дальше шло старательно закаляканное слово, и дописано – «дружить». Сначала Антон просто улыбнулся. Потом перечитал еще раз и нахмурился – где буква А в конце слова «хотел»? Или ее там и не должно быть? Может валентинку ему засунули по ошибке? Вряд ли – Антон сидел в одиночестве на первой парте, сложно спутать. Нет, наверняка это ошибка! Просто Антон помнил, у кого в портфеле он заметил такую же синюю открытку тем утром. У Саши Шевченко. Его место было за второй партой в соседнем ряду. Саша первый год учился в их классе, и Антон еще не очень хорошо его знал. Может быть он всем раздал такие сердечки? До конца дня, Антон правдами и неправдами сумел рассмотреть все открытки, которыми обменялись одноклассники, но больше ни одной синей и блестящей не обнаружил. По-видимому, это признание предназначалось именно ему. Это было так странно. Не то, чтобы неприятно. Нравиться кому-то, пусть даже мальчику, это хорошо. Но что с этим делать, Антон вообще не представлял. И он просто сделал вид, что ничего не произошло. Первые дни он еще приглядывался к Саше, ждал, что тот как-то проявит себя. Но тот вел себя как обычно, не приставал, не заговаривал. Он ходил, занавесив глаза длинной косой челкой, прятал руки в вытянутые рукава черной толстовки, смотрел только себе под ноги или в парту, и казался Антону слишком отчужденным, чтобы поверить, будто ему до кого-то есть дело. Синяя валентинка спряталась вглубь ящика письменного стола, и Антон постепенно забыл о ней.
А снова вспомнил в девятом, на выпускном. Это был не совсем настоящий выпускной, но дискотеку в честь окончания средней школы и перехода в старшую все-таки устроили. Девчонки нарядились в вечерние платья и навертели причесок со спиральным буклями, пацаны приоделись в костюмы, и все до одного сделали на голове ирокез, как у Дэвида Бэкхема. Только Саша не изменил своей челке и черной толстовке. Разве что, по случаю праздника сменил кеды на громоздкие ботинки с толстой подошвой. В них он стал на пару сантиметров выше, и Антон сразу это заметил. Как и то, что в нижней губе у Саши тонкое серебряное колечко. Раньше, если он и смотрел на Сашу, то его взгляд упирался в челку, и не шел дальше. А сейчас вдруг рот оказался в поле зрения.
- Не мешает? – спросил он у Саши, когда они вместе курили в туалете на этаже младших классов. Там вечером во время дискотеки было пусто, можно было не бояться, что нагрянут с проверкой учителя, как в туалет старшеклассников. Издалека доносился Тokio hotel, с такого расстояния даже вусмерть опротивевшая музыка казалась красивой и романтичной.
Саша кончиком языка потеребил колечко и затянулся.
- Не-а, - ответил он, выпуская дым. – Прикольно.
- Ты под них что ли косишь? – Антон неопределенно мотнул головой. – Пирсинг, челка...
- Пфф! – фыркнул Саша. – Очень надо! Челка, чтобы людей не пугать. Просто у меня глаза разного цвета.
- Серьезно, что ли? Покажи!
Они оба были немного пьяные – Вовка Петренко пронес самогон в бутылке из-под Спрайта, и всем пацанам досталось по нескольку глотков адского пойла. Поэтому Антону не показалось стремным самому протянуть руку и убрать волосы с лица Саши. Тот в упор посмотрел на него, и Антон увидел, что радужки его глаз действительно разные. Одна вполне нормальная темно-серая, а вторая... Антон вгляделся – на сером фоне мешались зеленые, золотистые, синие, черные точечки, будто какой-то чертов камуфляж.
- Ни фига себе! – присвистнул он. – Ты точно с этой планеты? Может ты мутант?
- Иди ты, - беззлобно огрызнулся Саша и затушил окурок об нижнюю поверхность подоконника. – Сам ты мутант.
- А я бы не отказался, - хмыкнул Антон. – Но увы, я такой нормальный и скучный, аж самому противно.
- Не напрашивайся на комплименты, никакой ты не скучный, - толкнул его в плечо Саша. – Ты очень интересный человек.
«Ты мне очень нравишься» - внезапно вспомнил Антон. Он посмотрел на Сашу, уже снова спрятавшего глаза под челкой. Вопрос щекотал язык, но Антон все не решался. И только когда Саша развернулся к выходу, он выпалил в его спину:
- В шестом классе... Это от тебя была та валентинка?
Саша застыл, и было совершенно ясно, что он понял, о чем речь. Он медленно развернулся и блеснул на Антона из-под волос своим нормальным, серым глазом.
- А что? – с вызовом спросил он.
Действительно, что? Антон растерялся.
- Я правда тебе нравился? – промямлил он.
- Да! – отрезал Саша.
Они оба молчали. Саша сделал шаг к подоконнику, на котором все еще мостился задницей Антон. Еще шаг, и они очутились так близко, что уйти, не оттолкнув его, было уже невозможно. Антон сглотнул.
- Боишься меня? – криво усмехнулся Саша.
- Ч-чего бы? – заикнувшись выдавил Антон, и Саша подался вперед.
Его дыхание горько пахло никотином, но губы были нежные. Серебряное колечко твердым гладким ребрышком ласкало губы и чуть стукало по зубам. Саша углубил поцелуй, и оказалось, что в языке у него тоже сережка, скользкий маленький шарик. У Антона закружилась голова.
В этот момент песня закончилась, и пронзительно взвыли динамики, видимо кто-то включил микрофон, чтобы сделать объявление. Антон вздрогнул, застыл, и Саша отстранился.
- Эээ... - начал что-то говорить Антон, но за Сашей уже захлопнулась дверь.
Он услышал, как протопали по коридору толстые подошвы тяжелых ботинок. Антон выкурил еще одну сигарету и вернулся в актовый зал. Саши там уже не было. А на следующий день начались каникулы, и они не виделись вплоть до первого сентября. И, хотя Антон почти все лето провел в раздумьях о случившемся, при встрече он сделал вид, что все по-прежнему, что они просто одноклассники, приятели, даже не друзья. И Саша тоже не рвался повторить опыт, все так же смотрел в пол и прятал глаза под челкой. Они оба вели себя так, будто ничего не произошло между ними в школьном туалете под песню Тokio hotel.
Еще разок полюбовавшись синими кедами, Антон закрыл крышку и, выдрав из блокнота листок, сочинил небольшую записку с извинениями. Уходя утром, он оставил коробку и свое послание на кухонном столе. Вечером там лежала упаковка китайского зеленого чая, с наклеенным на нее стикером – «Не стоит извиняться. Понятно, что произошло недоразумение. Спасибо, что получили мою посылку». В мусорном ведре белела скомканная оберточная бумага, а яркая коробка теперь служила хранилищем запасных шнурков. Антон обнаружил ее на нижней полке шкафа, когда осторожно сдвинул соседскую створку. Самих кедов видно не было. Рядом с коробкой стояли сурового вида массивные черные ботинки. Дедуктивный метод подсказывал, что сосед сменил зимнюю обувь на весеннюю. На календаре как-никак был март.
Жизнь, разбавленная этим маленьким происшествием, покатилась по накатанной колее. Работа, снова работа, иногда посиделки с коллегами в баре, чтобы отметить удачный проект, на выходных поездки в Житомир, повидать родителей и побыть «воскресным папой». Сосед опять превратился в человека-невидимку. Иногда, переставляя из сушилки в шкафчик безликую белую кружку, Антон думал - что же за парень живет с ним рядом? Какого он возраста, что он смотрит, что слушает? Какое у него лицо? Судя по тем джинсам и нескольким черным толстовкам и майкам, что занимали его половину шкафа, рост и комплекция у соседа и Антона были приблизительно одинаковые. Но это все, что можно было сказать об этом человеке. Он смотрел на свои вещи, которых было так же мало, и думал, что соседу, по-видимому, известно о нем примерно столько же.
- Привет! – поздоровалась девушка-бариста. – Латте без сахара и панини с ...?
- С курицей и грибами, - продолжил фразу Антон. – Спасибо и доброе утро!
Он завтракал в этой кофейне уже три месяца, но все еще не запомнил имени девушки. В смарт-доме были крошечные квартиры, и кафе тоже были маленькие, тесные, всего на несколько столиков. Они располагались на первом этаже одно за одним, выбирай любое: блинная, пиццерия, суши, кофейня, еще кофейня, сэндвич-бар, китайская закусочная, магазинчик с кофе-автоматом.... В первые пару недель Антон по очереди обошел их все, и остановился на «Будильнике», справа от входа в свой подъезд. Там варили вполне приличный кофе и разогревали на гриле готовые гамбургеры и панини.
Сегодня Антон чувствовал себя заболевшим. Этим утром он копался дольше обычного, даже думал позвонить и отпроситься, но потом вспомнил про назначенное у начальника отдела совещание и доклад, который готовил всю неделю. Руководитель проекта не может слиться за три дня до его сдачи, увы.
Единственный в заведении диванчик был уже занят, и Антону пришлось взгромоздиться на высокий табурет. Он тяжело оперся о столешницу и потер лоб, с завистью наблюдая за парнем на диванчике, расслабленно протянувшем через проход ноги в ярких кедах. Тот откинулся на мягкую спинку и что-то строчил в своем смартфоне.
Аппетита никакого не было, но Антон запихал в себя хрустящую булку с тощей прослойкой из курицы и чего-то неопределимого, вероятно грибов. До обеда слишком много времени, если не поесть сейчас, потом желудок съест сам себя. Кофе тоже показался безвкусным, но панини не желал проваливаться всухую, пришлось запивать. Посидев еще минутку, Антон со вздохом сполз с высокой табуретки и побрел к выходу. По дороге он, конечно, споткнулся о вытянутые ноги того парня с телефоном и чуть не влетел носом в стеклянную стену кафе.
В вагоне метро Антон уютно приткнул зад в угол между сиденьями и дверью и почти задремал, привалившись к кнопке аварийного вызова. Люди входили и выходили, механический голос бубнил названия станций. На Вокзальной какая-то бабка больно зарядила ему в колено чем-то жестким и угловатым, упрятанным в грязный клеенчатый баул. Антон едва не взвыл в голос, и вдруг его осенило – кеды! На парне из кафе были те самые кеды с принтом Эда Харди! Антон зажмурился и попытался вспомнить как тот выглядел, но кроме длинных ног в узких джинсах и синих кедов как назло ничего не всплывало в памяти.
По дороге домой Антон смотрел на обувь. Вдруг это совсем не редкость? Может он не замечал, а половина города в таких ходит? Однако ему не попалось на глаза ничего похожего. Кед на улицах вообще оказалось на удивление мало. Народ с наступлением тепла массово переобулся в кроссовки всех фасонов и мастей, но в кедах щеголяли единицы. Особенно в таких примечательных, как у его соседа и того парня из кафе.
Следующим утром Антон спросил о нем девушку-баристу.
- Как зовут, не знаю. Живет, кажется, в этом доме, - подумав, ответила она. – Приходит обычно чуть позже тебя. Кофе не пьет, берет фруктовый чай или какао. Что еще сказать? Нормальный парень, вроде симпатичный, но я не присматривалась, он вечно носом в телефоне. Тебе как всегда?
Антон заказал тоже, что и каждое утро, и устроился с комфортом на своем любимом месте – на диванчике. Трое посетителей, которых он встречал здесь постоянно, мало обращали внимание друг на друга. Женщина среднего возраста в деловом костюме просматривала какие-то документы, анорексичная девица допила свой черный кофе без всего и, подкрасив губы, удалилась. Крупный юноша, по виду студент или айтишник, наминал пончики и с кем-то общался по вайберу, прислонив телефон к пол-литровому стакану с кофе. Антон размеренно жевал свой панини и ждал. Он решил, что дождется того парня во что бы то ни стало. Даже если придется опоздать на работу.
Офис-леди взглянула на часы, охнула, быстро собрала документы в кожаную папку и стремительно умчалась, простучав каблучками. Студент заказал еще пончик. Место за крайним столиком занял тощий пучеглазый мужчина, похожий на засушенного богомола. Антон ждал.
В восемь двадцать семь в кафе вошли ярко-синие принтованые кеды. Конечно, не сами, но Антон увидел сначала именно их. Он поднялся взглядом по длинным прямым ногам, обтянутым джинсами, по клетчатой рубашке, повязанной вокруг бедер, по черной, такой знакомой на вид, просторной толстовке. И тут Антона почему-то заклинило. Он рассматривал изображение Супермена на груди кофты и не решался взглянуть в лицо своему соседу. Антон был почти на сто процентов уверен, что это он. Тот прошел к стойке и заказал:
- Панини с беконом, черничный маффин и какао.
Парень потоптался посередине маленького зала и повернулся к Антону. Видимо диванчик был и его любимым местом.
- Присаживайтесь, - Антон сдвинулся на край сиденья. – Я сейчас уже ухожу.
Но остался сидеть, прихлебывая мелкими глотками остывший латте и косясь на соседа. Молодой человек не обращал на него внимания, проматывая фейсбучную новостную ленту на своем смартфоне. Экран отражался в линзах его очков, мешая видеть глаза. Антон набрал в грудь воздуха, задержал, но так ничего и не произнес. Он хотел спросить, уточнить, удостовериться, но не мог придумать, как сформулировать вопрос. Сосед пододвинул к себе тарелочку с маффином, ухватил его поудобнее и поднес ко рту. И в тот момент когда он отрыл рот с намерением откусить кусочек, Антон наконец решился:
- Вы из сто двенадцатой квартиры?
Парень закрыл рот, сглотнул слюну и повернулся к Антону.
- Что, простите?
- Эээ... - замялся Антон. – Вы живете в квартире один один два?
- Аааа! Вы про это... – молодой человек кивнул головой, и длинная прядь выпала из-за уха. – Да. А что?
- Я... - внезапно растерялся Антон. - ...Я тоже!
- Серьезно?! Сосед? - парень развернулся к нему всем корпусом. – Неожиданно! - он хохотнул. – Приятно познакомиться.
Тут он чуть нахмурился и пристально посмотрел Антону в лицо. Его внешность казалась неуловимо знакомой.
- Шевченко Анто...
- Антон, - закончил вместе с ним Антон.
Парень,улыбаясь, пялился на него, будто ждал каких-то слов. «Он такой странный, что это напрягает» - подумал Антон про себя, но вслух, естественно не произнес.
- Я Саша! – сосед еще раз хохотнул. – Саша Шевченко! Ну?! Ты что, не помнишь меня?
Антон хлопал ресницами как дурацкая кукла. Шестеренки в мозгу медленно со скрипом поворачивались, постепенно подводя его к пониманию.
- Саша? – глупо переспросил он.
- А так узнаешь? – и сосед сдернул с носа очки.
На Антона смотрели два разных глаза – темно-серый, как летняя грозовая туча и пестрый как камуфляж желто-зелено-сине-карий.
- Саша, - выдохнул Антон.
И Саша засмеялся. Спустя пару мгновений Антон засмеялся тоже. «Сушеный богомол» пробормотал что-то сердитое и вышмыгнул из кафе. Студент, забыв про собеседника, пялился на них, пережевывая пончик.
На работу Антон опоздал, но он просто не мог встать и уйти, позволить Саше снова превратиться в человека-невидимку. Опять, как много лет назад в школе, сделать вид, что ничего не было.
Они болтали, перескакивая с одного на другое, пытаясь рассказать друг другу за десять минут то, что произошло за десять лет. На тесном диванчике они сидели вплотную, соприкасаясь ногами, сталкиваясь плечами, и, когда Антон поворачивал голову, Сашино лицо было очень близко, так что он мог хорошо видеть разноцветные точки на радужке его глаза. Глядя на Сашин рот, когда он говорил, Антон различал точку под нижней губой – след от прокола. Но сережку Саша больше не носил. «Интересно, захотел бы он сейчас поцеловать меня?» - думал Антон и сам себя обрывал на этих дурацких крамольных мыслях. А сам бы он хотел поцеловать Сашу? Как бы сложилась их жизнь, если бы тогда в школе они не испугались? Возможно, все пошло бы по-другому. И не было бы свадьбы, развода... Антон удивился про себя, как легко он допустил такой вариант развития событий. Ничего подобного не приходило раньше в его голову, а сейчас он смотрел на Сашины губы, и ему хотелось поцеловать их. Наверное, во всем виновата была еще не вылеченная простуда. Бред от повышенной температуры. Да, вероятно. Скорее всего, именно так...
Только, когда звонки и смски от начальства уже невозможно было игнорировать, Антон с неохотой стал прощаться. Ему казалось, как только он встанет и уйдет, Саша исчезнет из его жизни.
- И когда у нас получится снова встретиться? – с плохо скрытой тревогой спросил Антон.
Саша пожал плечами:
- Моя смена с десяти вечера до шести утра, там еще планерка, то... сё... И дорога часа полтора занимает...
Больная голова варила плохо, Антон на минутку подвис, подсчитывая. По всему выходило, что их расписания не совпадают, как ни крути. Телефон опять зазвонил. Взглянув на имя контакта на экране, Антон страдальчески сморщился:
- Мне пора.
- Давай завтра утром здесь же! Я постараюсь уйти пораньше, - быстро проговорил Саша.
- Отлично! – Антон хлопнул его по плечу, и, поддавшись порыву, потянулся вперед и стремительно клюнул в щеку стеснительным поцелуем.
Саша неловко улыбнулся, но Антон не стал ждать его дальнейшей реакции и сбежал.
Вечером Антон ехал с работы со странным чувством. Хотя он знал, что найдет квартиру пустой, но его не покидало ощущение, что он возвращается домой. Все три месяца, что он там жил, это было лишь место, куда он приходил ночевать. Холодное, чужое, выхолощенное. И вдруг, тот факт, что там же обитает знакомый человек, Саша, все изменил. Теперь квартира один один два стала домом.
И дома, на столе его ждал термос. На стикере, прилепленном к его крышке, было написано уже знакомым почерком: «Имбирный чай, помогает при простуде. Если слишком острый, разбавь водой. Я положил в него мед, надеюсь у тебя нет аллергии. Выздоравливай!» дальше шел смайлик из двух штрихов и скобочки. А ниже имя. На самом краю листочка, словно Саша сомневался, стоит ли подписываться. Антон погладил бумажку пальцами, прежде чем отклеить, смять в комок и выбросить. Он открыл крышку, налил немного чая в чашку. Пахло имбирем, мятой и лимоном. Антон отхлебнул и поймал себя на том, что улыбается.
Засыпая, он думал о Саше. И почему этот человек внезапно стал так важен для него? Десять лет после окончания школы он почти не вспоминал о нем. Как получилось, что одна встреча словно запустила какую-то неведомую реакцию в организме? Антон понятия не имел, что по этому поводу думает сам Саша, и помнит ли он свою школьную симпатию.
Во рту все еще чувствовался вкус имбиря и меда. Антон поднялся, прошлепал на кухню и достал из мусорного ведра маленький бумажный комок. Он расправил листочек на столе и убрал в карман брюк.
Теперь они встречались по утрам в «Будильнике» и оставляли друг другу маленькие подарки и записочки.
«Я вижу, у тебя закончился гель для душа. Попробуй этот, он вкусно пахнет. Антон» - «Может ты тоже будешь им пользоваться? Будем оба вкусно пахнуть. =) Саша»
«Уверен, эти желтые носки с котиками отлично подойдут к твоему скучному офисному костюму. Желтый с серым просто идеальное сочетание ;-) Саша» - «Специально сел нога на ногу, чтобы нач. отдела увидел мои новые носки 8) Произвел фурор... Антон»
«Я совершенно случайно разбил твою уродскую кружку. Но я совершил подвиг – сходил в ночной супермаркет и купил тебе новую. Посмотри, она же намного красивее старой. Х__Х Антон» - «Спасибо! Мне и самому та кружка не нравилась. А эта просто суперская. И главное большая!!! Готов тебя расцеловать за нее! Саша» - «Я не против. Антон»
Он положил записку на стол и быстро вышел из квартиры, чтобы не дать себе времени испугаться и отступить. Что теперь сделает Саша? У него есть целые сутки, чтобы подумать об этом. Сейчас они встретятся в кафе, потом Саша поднимется домой и увидит это. И как он отреагирует? Антон поймал себя на мысли, что даже предположить не может реакцию Саши. До сих пор они не делали попыток переступить границы дружеского общения, хотя Антон и называл про себя эти их утренние встречи свиданиями. Ему нравилось остановиться внизу у почтовых ящиков и смотреть сквозь затонированное стекло лобби, как Саша появлялся из-за угла и быстрым шагом спешил на встречу с ним, и выходить только когда тот уже совсем близко. При виде него на лице у Саши появлялась такая теплая улыбка, что она грела Антона весь день.
Они встретились в восемь десять и немного постояли на улице, докуривая сигареты. Заказали в «Будильнике» гамбургер и панини с курицей и ели, по очереди откусывая то одно, то другое.
- А почему ты кофе не пьешь? – поинтересовался Антон, прихлебывая свой латте.
- Вообще-то я пью, - Саша вытер пальцы салфеткой. – Только не перед сном.
Антон нахмурился озадаченно, а потом хлопнул себя по лбу и рассмеялся:
- Аааа! Ну да! Прости, туплю по утрам. Я тормоз.
- Это точно, - пробормотал Саша и посмотрел как-то слишком пристально.
От кисленького аромата облепихового чая в носу у Антона было щекотно. И в груди мелко дребезжало от близости Саши. Хотелось начать нервно трясти ногой, и Антон положил ладонь на колено, удерживая, чтобы оно не дергалось. Сверху легла Сашина рука.
- Ты ведь, как в школе, и не подумаешь сделать первый шаг? Да? – его голос раздался возле самого уха.
- Первый шаг? – Антон и правда безбожно тупил.
Ибо, как только он произнес это вслух, то совершенно определенно понял, о чем говорит Саша. Но тот не стал дожидаться, пока Антон что-то еще ляпнет. Он навалился, прижимая Антона к высокой спинке диванчика, и поцеловал в губы. Поцелуй был кисленький, как облепиха, и сладкий. Такой неимоверно сладкий! А вскоре Антон обнаружил, что пирсинг в языке у Саши остался.
- Эй! Парни! Я ничего против не имею, но все же не увлекайтесь! – прокричала из-за стойки бариста. – Может вы дома продолжите?
- Когда у тебя выходные? – переводя дыхание спросил Саша, глядя на губы Антона.
От его взгляда сердце частило. Антон с сожалением покачал головой:
- На выходных я езжу в Житомир, у меня там дочка осталась, - и добавил невпопад: - Я сделал первый шаг! Ты прочтешь записку, что я оставил, и поймешь.
- Серьезно? - Саша снял очки и потер пальцем переносицу. – Знаешь... Пожалуй, я попробую перевестись в дневную смену.
Его глаза, и серый, и разноцветный камуфляжный, задорно блеснули. Антон наклонился и теперь сам его поцеловал.
- Все, я пошел. До завтра! Если что, ты знаешь, где я живу.
Он лихо подмигнул, и поспешил на остановку. Он уже и так опаздывал. Но ему впервые было наплевать на гнев своего начальника-однофамильца. Другой его тезка был для Антона куда важнее.
Когда они разводились, Ирка сказала ему, что он променял семью на работу. Она была права. Антон без колебаний согласился на перевод в Киев, зная, что оставляет молодую жену в Житомире, и будет видеть ее лишь по выходным. Это его совсем не расстроило. Он и сам тогда удивлялся, как мало он скучал по Ирке. Новая интересная должность казалась ему важнее. И сейчас он все еще на многое был готов ради карьеры, но теперь в его жизни появилось что-то более значимое, чем работа.
Вечером, глядя на то, как цифры сменяют друг друга на табло в лифте, Антон пытался догадаться, что на этот раз оставил для него Саша, что написал в записке? Это стало частью его жизни, он уже не представлял без этого свои вечера. Они с Сашей жили в одной квартире, но Антону уже было этого мало. Он хотел, чтобы они жили ВМЕСТЕ. Отпирая замок, он поднял взгляд на номерную табличку и расплылся в улыбке. Привет от Саши, маленькое озорство. Зеленым маркером, таким же, каким писались записочки на стикерах, на дверном номерке были добавлены два значка. И теперь вместо «112» там значилось «1+1=2». Простая арифметика жизни. Один и один равно два.