Глава 5
Лейла
Я проснулась рано, ещё до того, как солнце поднялось над горами.
В комнате был прохладный воздух, чуть слышно шуршали листья за окном, а я лежала, прислушиваясь к собственной усталости. Каждая мышца ныла после недели тренировок, но в груди билось что-то совсем другое — «ожидание, предвкушение, странная смесь волнения и тревоги».
— Сегодня день, — прошептала я себе, почти не в силах поверить.
— День, когда я увижу всё своими глазами.
Я быстро позавтракала, собрала спортивную сумку, проверила документы и медленно спустилась вниз. Мама уже была на ногах, проверяла, чтобы я ничего не забыла.
— Не забудь документы и форму, Лейла, — сказала она. — Сегодня всё будет иначе, чем на катке.
— Понимаю, — ответила я, стараясь звучать уверенно. Но внутри сердце бешено колотилось.
В аэропорт мы приехали довольно рано. Мои глаза расширялись от людей, камер и охраны. Везде были журналисты, камеры и люди с бейджами. И там же, как оказалось, пригласили Алину Загитову — она сидела немного поодаль, аккуратно поправляя волосы и улыбаясь.
— Привет, Лейла, — сказала она тихо, подходя ко мне. — Слышала, ты тоже летишь на бой.
— Да, — ответила я, чувствуя лёгкое напряжение. — Всё это... немного странно.
— Зато интересно, — улыбнулась Алина, садясь рядом со мной в самолёте.
Мы оказались не одни. Рядом сидели ребята из нашего круга — тренеры, друзья семьи и помощники бойцов и он - Ислам. Атмосфера была одновременно официальной и неловкой: все понимали, что впереди масштабное событие.
Самолёт взлетел, и я смотрела в иллюминатор на облака и горы. Внутри была смесь волнения и сосредоточенности: мысли о тренировках, о бою, о том, что вот-вот встречу Конора, который часто плохо говорил о нашей Родине и культуре.
Когда мы приземлились в штате Невада,все сразу направились к месту первой встречи.На площадке было уже полно камер, журналистов, людей с бейджами.
— Там, — прошептала Алина, указывая на сцену. — Это взвешивание.
Я подошла поближе, сердце колотилось.
На сцене Хабиб и Конор стояли друг напротив друга, их взгляды были напряжёнными, мышцы — готовыми к бою. Каждое движение фиксировали камеры, каждый жест анализировали журналисты.
— Это... — выдохнула я, словно сама себя подбадривала. — Нереально.
После взвешивания была «официальная конференция».Хабиб и Конор сидели на сцене, отвечали на вопросы журналистов, делали заявления.
Я стояла немного сбоку, вместе с другими спортсменами и приглашёнными гостями. В голове крутились мысли: как они так спокойно сидят, отвечают на вопросы, в то время как через день будут сражаться в клетке?
— Вот это напряжение, — прошептала Алина. — Я даже боюсь думать, что будет завтра.
Я кивнула. Весь мир смотрел на них, а я была здесь. На этом самом месте. И понимала: «погружение в этот мир — это не просто зрелище. Это реальность, где решаются судьбы и где я тоже как-то оказалась, пусть на другом фронте — на льду, но рядом с этим всем.»
После завершения конференции воздух вокруг сцены стал более тесным, напряжённым. Люди спешили за кулисы, но журналисты не уходили — наоборот, они начали искать «новые лица», чтобы задать острые вопросы.
Я стояла рядом с Алиной, когда к нам подошли несколько репортёров с микрофонами и камерами.
— Лейла, — начала одна из журналисток, улыбаясь слишком широко, — как вы считаете, повлияет ли присутствие бойцов на вашу концентрацию перед Олимпиадой?
— Я... — начала я, стараясь сохранить спокойный тон, — мы приехали сюда как гости и поддерживаем спортсменов...
— Поддерживать? — перебила другая журналистка. — Или вас интересует кто-то конкретно? Слышали слухи, что вы знакомы с Исламом Махачевым?
Я резко замерла. Внутри что-то защемило. «Как они узнали?» — мелькнуло в голове. Я посмотрела на Алину, она слегка приподняла бровь, но молчала.
— С кем конкретно знакома? — настаивал третий журналист, — Это правда, что вы...
Я молчала, не зная, как отвечать. В этот момент рядом появился Ислам.
Журналисты тут же окружили его, задавая вопросы один за другим.
— Ислам, — начал один из них, улыбаясь нагло, — вы много лет в публичной жизни. Когда же свадьба? Вы уже думали о семье?
Я стояла чуть позади, слыша всё. Слова отзывались в груди странным эхом. Сердце сжалось, ладони вспотели. Я видела, как Ислам напрягся, как на его лице мелькнула смесь раздражения и лёгкой улыбки, которая пыталась скрыть смущение.
— Я... — начал он, но журналисты перебивали, подталкивая к ответу. — Сначала надо сосредоточиться на бою...
Я понимала, что он старается не поддаваться провокации, но атмосфера была напряжённой, почти электрической.
Журналисты продолжали задавать провокационные вопросы, а я стояла рядом и слышала всё: о прошлом, о семье, о личной жизни. Это был странный, почти болезненный опыт — видеть, как мир вокруг проникает в личное пространство.
И в этот момент я поняла: завтра, на самом бойцовском событии года, всё внимание будет сосредоточено на людях вокруг. И теперь я — часть этого мира,пусть и с другой стороны, с другой позиции, но всё равно — рядом.
Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Мир журналистов был шумным и резким, но завтра я должна была быть готовой ко всему: к льду, к публике и к тому, что история из прошлого снова может вмешаться в