Episode 7
Beta: Energy_vampi
Меня бил озноб. Холод проникал под насквозь мокрую одежду, прилипшую к телу, от чего казалось, словно кожу окутывала не та самая накрахмаленная рубашка, которую не так давно вручил мне Юнги, а иней в совокупности с онемением всевозможных участков тела. Дрожь, сопровождаемая мелкими, но частыми мурашками, не отпускала меня, даже несмотря на то, что я пыталась расслабиться, чтобы снизить ощутимость пещерного холода. Все усилия, что я прилагала под действием чувства самосохранения, приравнивались к нулю, от чего даже сил на страх за собственную жизнь не оставалось.
В голове царил штиль, а перед глазами стелилась пелена, смешивая моё окружение в одно полотно из тёмных пятен. Где-то рядом маячила чужая фигура, едва влажными ладонями растирая мои немеющие пальцы. От силуэта, не позволяющего мне провалиться в сон, слегка веяло ромом. Мои ладони тронуло чьё-то горячее дыхание, а затем горячие губы оставили на леденеющих губах прикосновение, что было сродни огоньку в тёмном холодном лесу, служившему маяком для заблудившегося.
— Чеён? Господи, почему ты не сказала, что уже сегодня будешь дома? Если бы не Джексон, я бы точно до утра сидел в штабе. Это несправедливый сюрприз, знаешь ли, — знакомый голос, обиженно коснувшись моего слуха, заставил сердце гулко ухнуть где-то в груди, а глаза судорожно распахнуться.
Лицо, принадлежавшее говорящему, мозг всё так же не мог спроецировать. Оно было расплывчатым, как горизонт между небом и водой во время гиацинтового заката. Однако одно сознание не упускало, наоборот — подталкивало меня к ответу на немой вопрос: голос принадлежал мужчине — Бэкхёну.
— Чеён-а, я так соскучился, не представляешь. Эти операции… будь они прокляты, — голос некоего Бэкхёна продолжал царапать моё и без того ужасное состояние. Я пыталась напрячься, сфокусировать взгляд на лице напротив, чтобы вспомнить то, что сейчас казалось важнее всего. — Может, уйдём из разведки? Найдём более мирную работу и будем жить обычной жизнью? Я устал… Каждая наша операция может стать последней для тебя, ты же это понимаешь? Я хочу более безопасной жизни для тебя. Для нас.
Поняв, что попытки увидеть говорящего тщетны, я хотела было напрячь голосовые связки, чтобы хотя бы поговорить с Бэкхёном, но что-то словно сдавливало горло, не позволяя вымолвить ни слова. Именно тогда я почувствовала страх, сковавший всё моё естество, буквально кидая в меня собственной беспомощностью и слабостью. Щёки обжигал, казалось бы, нескончаемый поток слёз, состоящий из несказанных фраз и нераскрытых тайн, принадлежавших моей же жизни. Тогда-то я и почувствовала, что нахожусь не там, где должна.
— Я люблю тебя, Пак Чеён, — от этих слов с сознания будто сняли оковы, и я увидела тёмные глаза, полные усталости и заботы, и тёплую улыбку, в которой растянулись обветренные мужские губы.
— Сорт «Дабл ю» обнаружен. Загрузка Раннего нового времени успешно активирована, — не успела я сказать и слова, пока это было возможно, как неизвестный женский голос перекрыл собой всё, что я видела и слышала.
Глаза ослепила яркая вспышка, виски сдавила пульсирующая мигрень, а уши заложил противный писк, какой оставляет после себя ударная волна взрыва. Дыхание участилось, а тело обдало жаром, от чего я, зажмурившись, резко распахнула глаза.
— Я люблю тебя… — я лихорадочно повторила последнее, что услышала от образа, который на миг удалось вспомнить и тут же забыть. Увидев перед собой уже не заботливого Бэкхёна из воспоминания, свалившегося на меня лавиной, а перепуганного не на шутку Юнги, в недоумении склонившегося надо мной, я затравленным взглядом мазнула по мужскому лицу.
— Чего уж так сразу-то?.. Простого спасибо было бы достаточно, — пробубнил капитан, в неловкости отводя взгляд в сторону.
Выходит, всё это время силуэт, который пытался согреть мои пальцы и тело, принадлежал самому Юнги, который на глазах начинал терять самообладание, смотря на меня привычным недовольным взглядом, который в этот раз вовсе не был недовольным. Этот взгляд таил в себе обеспокоенность.
В мысли ворвалось то самое прикосновение чужих губ, от которого сердце чуть не провалилось в сам желудок, стоило только подумать, кому он принадлежал: Мину Юнги, или же оно было частью воспоминания, которое понемногу угасало в голове, словно утопая в болоте, стремительно скрываясь из памяти. Я взглянула на губы Мина, которые были обветрены, прямо как те из воспоминания, и растерялась ещё больше. Чьи же поцелуи выжигали свои следы на моих губах? Бэкхёна или Мина Юнги?
Чёрт, в голове была каша, словно кто-то взбил мозги в омлет. Я не понимала, что со мной происходило, а озадаченный Юнги, который придерживал мою спину, сидя на скрипучей палубе, вообще избегал зрительного контакта, точно нашкодивший мальчишка. На мгновение мне было неловко даже думать о том, что поцелуи принадлежали мужчине рядом. Мы с Юнги недолюбливали друг друга, это было понятно всем, в том числе и нам обоим. Должно быть, мой уход к русалкам многое прояснил между нами. С какой серьёзностью Мин отправлял меня к мифическим существам, с какой серьёзностью отдал приказ вернуться целой и невредимой… Должно быть, Мин Юнги действительно переживал за меня и даже успел привыкнуть к моему присутствию на корабле. Наверное, даже стал считать меня частью экипажа.
Однако некоторые действия оборачиваются для их вершителя не самым удачным исходом. Это должна была понять не только я, но и весь экипаж корабля «Мин Юнги». Пойдя на поводу не у Кима Югёма, а у собственного гнева на Пернатого, Юнги даже не думал о том, какие последствия придётся разгребать после. Я не знала, что такого ценного было в каком-то судёнышке, за которое Мин готов был прыгать с головой в русалочий грот, да и не только туда, но зато я была убеждена в одном — этот фрегат был не так прост, как мне казалось на первый взгляд. И раз Мин готов был отправиться за ним даже на край света, я должна была следовать за ним. Это всё, что мне оставалось, да и о другом я даже больше не думала.
Все цели, с которыми я ступила на борт корабля этого безрассудного капитана, растаяли вместе с туманом, который окружал грот и перебрался в заброшенную бухту, где и были мы с Юнги. Может, эти цели поменяли ориентир, стоило только задержаться в этом «Раннем новом времени», поменяв время, где меня любил и ждал некий Бэкхён?.. Что-то важное определённо ускользало от меня, не давая ухватиться даже за край своей пелены. Знакомые имена и отрывки событий мелькали в голове, но как такового значения мне не придавали, оттесняясь Мином Юнги и его экипажем.
Я ничего не знала о нём. И, как мне чувствовалось, не должна была знать. Порой казалось, он был знаком мне всю мою сознательную жизнь, которая и началась-то только с нашей первой встречи. И почему-то этого было достаточно.
Крепкие руки, прижимая меня к чужой груди, покачивали продрогшее тело в такт торопливым шагам, принадлежавшим босым ногам капитана, отдавшего мне свои ботфорты. Деревянная палуба легко поскрипывала под нами, а мои веки, опустившись, отказывались открываться наотрез. Я слышала шумное от волнения дыхание Юнги, хотя мир вокруг настолько слился в одно пятно, что я не совсем была уверена в том, что нёс меня именно он. От холода, пронзившего всё тело, дико хотелось спать, а размеренное сердцебиение мужчины, несущего меня к капитанской каюте, только убаюкивало.
Тепло мужских рук, отпечатывающееся на моих плечах и ногах, успокаивало. Казалось, я находилась в безопасности рядом с этим человеком. И когда только я начала так думать? Мы же не переваривали с Юнги друг друга. Однако сейчас, в этой заброшенной бухте, мы были единственной опорой друг для друга.
— Ты не так уж и ужасен, — пробормотала я, пряча нос в мужской груди и цепляясь пальцами за рубашку Мина.
— Ты тоже… — казалось, Юнги смутился, иначе как ещё объяснить его реакцию, — …хороша.
Повисшая между нами тишина немного отрезвила меня, а наваждение воспоминаний, будто принадлежащих кому-то другому, а не мне, и вовсе спало. Казалось, глаза напротив придавали сил, заставляли бороться с холодом пещерной галереи. Где-то в мутной промозглости грота остервенело рычал поток, ниспадающий с галереи выше и наполняющий часть бухты ледяной водой. Силуэты брошенных кораблей казались темнее и устрашающе, а капли, точно разбросанные по палубе «Мина Юнги» лазурные кристаллы, отражали блики на лице капитана. Мин Юнги в тот момент показался мне действительно довольно привлекательным, — настолько, что оторвать от него уставший взгляд было чем-то невозможным, будто этот пират приворожил меня, точно я впервые увидела его.
Не обращая внимания на происходящее между нами в этот момент, я, словно находясь под препаратами, наконец смогла бегло осмотреть помещение, в котором мы находились, тут же отмечая знакомые стены, принадлежащие каюте капитана «Мина Юнги». И только я узнала её, как взгляд упал на загорелые руки, по-прежнему обнимающие мои плечи, прижимавшие к телу своего обладателя.
— Тебе бы переодеться, иначе замёрзнешь совсем, — куда-то в сторону буркнул явно смущённый мужчина, а потому, наконец оставив меня на подобии кровати, сам удалился в трюм.
Вернулся он уже со свёртком одежды и парой обуви. На удивление, в этот раз пиратский прикид не напоминал мужскую насмешку в виде наряда какой-то портовой девки. Юнги принёс довольно плотные бриджи, прочные холщовые штаны, которые полностью скрывали мои ноги, и матросскую куртку из прочного шерстяного сукна, что, наверное, подошла бы даже для самых суровых погодных условий.
Среди всей одежды была и какая-то потрёпанная шляпа, которая когда-то, наверное, была дамским капором. Монки с пряжкой, принесённые из трюма, вероятно, тоже были женскими, оттого и подошли на мою ногу, как влитые. По мере того как я одевалась, становилось теплее и я понемногу приходила в себя.
Всё то время, что я переодевалась, Юнги тактично стоял за дверью каюты, чему я была несказанно благодарна. Внутрь он зашёл только после того, как я позвала его.
Мин тут же обул ботфорты, что некоторое время назад одолжил мне. Задержав на мне взгляд, Юнги сделал шаг вперёд, остановившись прямо передо мной и смотря сверху вниз.
— Надо как-то вывести судно из грота, — он вмиг стал собранным, будто готовым к любым испытаниям. — И подозрительно, что Пернатого нет на корабле. Не просто же так он привёл нас сюда.
В ответ ему за дверью раздались быстрые шаги, принадлежащие нескольким людям. Юнги тут же напрягся и бросился к одному из деревянных коробов, стоящих в углу каюты. Достав оттуда какой-то предмет, завёрнутый в ткань, он протянул его мне.
— Для ближнего боя, — пояснил Юнги, передавая так же и огнестрельное из пары, что была у него. — Раз уж ты такой умелый разведчик, как говоришь, значит, владеешь оружием, если уж с русалками нашла общий язык.
В свёртке оказалась абордажная сабля, замотанная в ткань, которую, судя по всему, следовало перекинуть через плечо. Юнги с тревогой оглядывался на дверь, будто ожидая, что к нам в любой момент могли вломиться пираты. Мин был взволнован. Ещё бы, мы же были на борту вдвоём, без экипажа. В случае битвы могли проиграть из-за числа противников, ибо, судя по шагам, за дверью были далеко не двое.
— Пак Чеён, — Мин, коснувшись моего предплечья, казалось, замер. Его взгляд точно метался от моих глаз к подбородку, будто он не решался что-то сказать или сделать. — Ты…
— Должна вернуться живой и здоровой? — мои губы тронула улыбка, стоило повторить фразу, брошенную Юнги перед моим убытием в грот.
Капитан Мин слабо улыбнулся в ответ и отпустил руку, а после направился к выходу из каюты. Я, наконец перекинув через плечо катлас, заткнутый за кушак, и схватив колесцовый пистоль, бросилась за ним.
Стоило только двери капитанской каюты открыться, как мы замерли, ступив за порог. На борту корабля находились около полусотни незнакомых пиратов. Они молчали, лишь в изготовке ждали приказа, стоя у кабестана. Они все были вооружены до зубов пистолями, саблями, мушкетами, пороховницами, абордажными топорами. И ничем хорошим от столь большой группы морских разбойников не веяло. Они смотрели на нас дикими взглядами, готовые вот-вот кинуться, убить. Кто-то из них, высунув язык, точно в бешенстве, остриём пороховницы провёл по своему горлу, показывая, что меня ждёт в схватке с ним. Я была напугана, и это мягко сказано.
До нас донёсся подобный волчьему вой, а после показался и сам Ким Югём, повисший на абордажной сетке, натянутой над фальшбортом, и размахивающий катласом. Югём был точно обезумевший и, продолжая завывать, спрыгнул с сетки, а после, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию, подошёл к своей команде.
— Надо же, наша небезызвестная леди флибустьер тоже здесь! — Пернатый скривился в самодовольной улыбке, а его экипаж разразился хохотом. — Сам Мин Юнги убеждался в твоей верности, оттого вы и миловались тут? Прошу прощения, если потревожил вас.
Он точно насмехался над нами, продолжая кривляться и злорадно улыбаться во все свои имеющиеся зубы. Югём, подперев бок, смотрел то на меня, то на Юнги, молчащего рядом. Казалось, Мин вот-вот бросится на Пернатого, но тот, только лишь взяв меня за запястье, завёл чуть назад, будто пряча от пиратов.
Мы с Юнги переглянулись, его взгляд не выражал ничего. Он был спокоен, будто попадал в такие ситуации сотни раз. Взгляд мужчины рядом заставил моё сердце дрогнуть, точно его только что ткнули ножом, напоминая, что оно должно биться. Я даже не поняла, что это было, потому как в мыслях творился хаос, из которого удалось вырвать только переживания за этого пирата. Мне больше всего хотелось, чтобы с ним всё было в порядке, чтобы мы выбрались из этой передряги и оказались с экипажем нашего корабля на «Мине Юнги».
Надо же, как скоро я начала считать этот корабль нашим…
— Так даже будет веселее! — Югём едва ли не визжал от радости, не сводя с нас самодовольного взгляда. — Как долго ты собираешься прожигать своё время за ромом и портовыми шлюхами? Ты забыл, что у тебя есть кое-что, принадлежащее Судьбе?
Я тут же покосилась на Юнги, по-прежнему прикрывающего меня. Мужчина не издавал ни звука, лишь сильнее сжал рукоять своего катласа, который не спешил обнажать. Юнги старался держать внимание на всех окруживших нас пиратах, игнорируя Югёма.
— Фетиш, Мин Юнги, — выражение лица Кима менялось на более угрожающее, — давай его сюда. Они ждут уплату долга.
— И что же они пообещали тебе? — усмешка коснулась губ Юнги, стоило ему подать голос. — Неужели золото? Ты такой мелочный, чтобы требовать у самих сестёр Судеб чёртово золото?
Слушая мужчин, я никак не могла понять, о чём они. Что за фетиш? Что за сёстры Судьбы? О чём вообще шла речь? Кому всё же задолжал Юнги, раз Ким Югём отравлял его жизнь, похитив корабль и сейчас беря в плен?
Вопросов становилось всё больше, а ответов на них так и не прибавлялось. Однако я вспомнила песни русалок, которые делились легендой о моряке, принёсшем в жертву собственную судьбу ради спасения больной сестры. И слова Саны о том, что Мин является полуживой легендой, не давали покоя. Мне казалось, будто ответ лежал где-то на поверхности, но я никак не могла ухватиться за его хвост, словно тот специально ускользал от меня.
— Я что, по-твоему, совсем идиот? Они даруют мне независимость, контроль над всеми водами нашего мира. Никакой шторм не будет для меня преградой, никакие захватчики не станут препятствием. И если для этого нужно всего лишь доставить к ним тебя — я буду идиотом, если не сделаю этого.
— И поэтому ты не осмелился захватить меня в трактире? Поэтому выкрал корабль? Чтобы отделить от команды? Трюмная ты крыса… И ты хочешь, чтобы тебе воды подчинялись, когда сам боишься обмочиться в равном сражении со мной?
Больше Югём не стал разговаривать с Мином, лишь подал своему экипажу команду схватить нас.
— В трюм их. Прядильщицы знают, что делать с ними обоими. И осторожно с этой, она вроде как цирковая, — фокусы знать должна. Так что не ведитесь, колдовства настоящего не покажет.
Я лишь фыркнула, а сама, смотря на Юнги, крепче сжавшего катлас, готовая извлечь его из кушака, однако стоило поймать взгляд Мина, на миг обернувшегося ко мне, всё стало понятно. Он не собирался сражаться. Видимо, осознавал, что в этом бою ему не выйти победителем на пару с девушкой, способностей которой он даже не знал, да и вряд ли серьёзно воспринимал разговоры о них.
Юнги просто поднял ладони, позволяя пиратам Югёма скрутить ему руки, а после, через плечо бросив мне, чтобы следовала его примеру, скрылся в толпе экипажа Пернатого.
Меня схватили чужие руки, грубо прижимая к одному из противников, кто-то из пиратов мерзко коснулся бёдер, на что я машинально начала брыкаться, заехав этому кому-то, судя во всему, в колено, если не выше. В этом гуле до моих ушей донёсся сдавленный стон от боли, а я продолжила вырываться, не позволяя лапать себя.
— Уберите свои грязные клешни! — мой голос срывался на визг, а противные улыбки беззубых пиратов точно становились шире с каждым моим сопротивлением. — Я отрублю руки каждому, кто посмеет тронуть меня! — хохот стал громче, и моё оружие отняли, даже не дав возможности вырвать руки из цепкой хватки.
На миг я испугалась, что в трюм за Юнги я попаду только после того, как надо мной вдоволь поиздеваются. Одна мысль, что со мной могли сделать нечто ужасное, разделив с капитаном, вселяла ужас. Не так я представляла себе приключения, и явно не таких событий ожидала. После того случая в переулке Кавасаки чего-то хорошего ожидать от местных мужчин не получалось.
Я продолжала вырываться, что, собственно, было бесполезно, на самом деле. Одного не понимала — почему Юнги сначала вооружил нас катласами и пистолями, явно дав понять, что мы будем сражаться, а после так легко сдался. Очевидно мы бы не вышли победителями вдвоём против целой группы пиратов, но всё же… Так просто и сразу сдаться, сложить оружие и оказаться разделёнными — это не поддавалось никакой логике.
Мне казалось, что Мин Юнги не просто так создавал о себе впечатление безбашенного капитана, казалось, что такой, как он, хоть и вёл себя порой довольно придурковато, но что-то всё равно было в нём абсолютно отличающееся от того человека, которым он хотел казаться.
Всё закончилось, когда меня, зажмурившую глаза, грубо скинули в трюм, даже не спустив по лестнице, а просто бросив в него, как мешок с картошкой. Казалось, я столкнусь с сырой лестницей, пересчитаю лопатками каждую ступеньку, однако тело отчего-то не спешило касаться твёрдой поверхности. Я была уверена, что упала в чьи-то руки, а оттого, открыв глаза, замерла, видя перед собой в полумраке невозмутимое лицо Юнги.
Язык не поворачивался сказать что-то колкое в этот момент. Мы точно отделились от всего мира, совершенно забыв, что вокруг была лишь тьма, сырость, бочки с припасами и порохом и едва слышимый шорох скребущихся крыс.
Скрестив руки на груди, я тут же отвела взгляд от на удивление молчаливого в этот момент капитана. Юнги словно забыл о своём недовольстве при виде меня. Однако отчего-то начинало казаться, будто своё недовольство и неадекватность некоторого поведения он демонстрировал только перед своим экипажем. Иначе я не могла объяснить его самообладание, которое было весьма похвальным. Действительно, ставшего привычным брюзжания и инфантильности, которые нередко сопровождались сальными шуточками, словно след простыл. Весь вид Юнги был полон собранности и серьёзности, что словно в тупик меня ставило.
Мы с Юнги даже не шевелились. Снова неловкий момент, возникший между нами как нельзя некстати. И снова я в его руках… Я смотрела куда угодно, только не на капитана, который даже не спешил меня отпускать и рассматривал так, точно мы впервые встретились. Цепкие тонкие пальцы, холод которых ощущался сквозь грубую ткань холщовых штанов, сильнее сжали мои бёдра буквально на секунду, а после хватка ослабла так же быстро, как и окрепла.
Мин словно опомнился в этом безмолвии, повисшем между нами, оттого прочистил горло и с какой-то неуверенностью, отведя взгляд в сторону, выдал:
— Действительно… как снег на голову…
После одной-единственной фразы, которая будто была адресована самому Юнги, а не мне, мужские пальцы, держащие меня за спину и бёдра, разжались, а руки опустились, буквально скидывая меня на влажный пол трюма. Ударившись задом о деревянную поверхность, я тут же прошипела, подняв на Мина обозлённый взгляд. С моего положения лица капитана было уже не видно — мрак поглотил его, а оттого я поспешила подняться на ноги, чтобы высказать ему всё, что думала о нём. Однако не промолвила ни слова, лишь потёрла ушибленное место, успокаивая себя тем, что не окажись пойманной Юнги, то без перелома как минимум не отделалась.
Капитан лишь развернулся в противоположную сторону и молча направился к одной из стен трюма, прислонившись к которой, опустился, сев прямо на пол. Согнув ногу в колене, Юнги опирался на неё локтем, безразлично смотря перед собой.
Я же начала ходить по трюму, пытаясь найти хоть один намёк на выход и возможность сбежать. Однако, побродив по тёмному помещению несколько минут и пару раз наступив во что-то густое, я всё же сдалась. Разочарование настигло и когда корабль, на котором мы находились, заскрипел, приходя в движение.
И всё же усталость взяла верх, и я подошла к Юнги, а после, даже не спрашивая его разрешения, опустилась рядом.
— Что они имели в виду, когда говорили про отсутствие у тебя души? Фетиш, который нужен так называемым Судьбам, содержит её? Русалки пели об этом в гроте… — мои вопросы больше звучали как рассуждения, оттого Мин отвечать не спешил, лишь продолжал сидеть истуканом, забывая даже моргать.
Должно быть, на мгновение я даже подумала, что это всё было бесполезным, — ответы никто не даст, но Юнги вдруг повернулся и посмотрел на меня так, будто я мешала ему заниматься очень увлекательным делом. Только занят он был тем, что пялился в пространство, игнорируя мои метания по трюму.
— Дорогуша, всё было нормально, пока ты не появилась на моём корабле, — сказанная фраза прозвучала как обвинение, и я уже было хотела возмутиться, но Юнги продолжил: — Мне удавалось прятаться от этой охоты на меня потому, что я не привлекал внимания. Никто не знал о фетише, кроме меня и Судеб, конечно же. Пока, чёрт возьми, ты не нарисовалась рядом. Ты словно все неприятности притягиваешь, лишнее внимание привлекаешь ко мне и моему экипажу. Мне несколько лет удавалось прятаться у всех на виду: пил в трактирах, порой даже не пьянея, сокровища искал, понимая, что они не нужны мне, моряков грабил и убивал так же легко, как топил чужие корабли. И при этом никому дела до меня не было, пока ты не появилась. Я даже у ведьм был, они оберег сделали, скрывающий меня от Прядильщиц, — Мин продемонстрировал амулет в виде двух оленьих рогов, что своими кончиками цеплялись за нить, потемневшую от времени и кожи, с которой соприкасалась. — А он почему-то перестал действовать.
— Хорошо, когда есть на кого свалить всю вину, — я нахмурилась, перебивая Юнги. — Только никто не виноват был в том, что ты свободу почувствовал, когда тебе эту безделушку сделали, если она вообще работала, — я кивнула на оберег и хмыкнула. — Да и вообще, дело во мне быть не может. В отличие от тебя, я этим твоим Судьбам ничего не должна. Так что не надо свою значимость повышать за мой счёт. Меньше бы вёл себя как козёл, тогда бы и меньше внимания к тебе было.
Мин едва ли не задохнулся от возмущения, однако смолчал — снова отвернулся, должно быть, поняв, что возразить ему нечем. Мы помолчали так с несколько секунд, а потом Юнги вновь подал голос:
— Сестра у меня была — Сыльги, — я замерла, стоило услышать начало объяснения Мина, а потому боялась даже шелохнуться, лишь бы он не останавливался, лишь бы он рассказал свою историю. — Она заболела, когда мы совсем детьми были. Долго мучилась, пока болезнь не забрала её. Тогда я на рынке услышал про Судеб, которые живут в Коринфе, а потом, идиот, отправился туда. Люди говорили, если помолиться нимфам, они помогут, даже если ты бедняк. Сыльги была единственной, кто остался у меня из семьи, а я даже не смог уберечь её.
Казалось, я забыла, как дышать, слушая рассказ Юнги, который на миг прервался, посмотрев на меня. Наверное, рассматривая моё лицо, он пытался прочитать мои эмоции, иначе я не могла объяснить причину этой паузы. Поэтому я осторожно спросила:
— И ты… помолился?..
— Да. Не учёл, что боги, как и люди, тоже коварны. Не зря же мы по их подобию созданы. Сестру я так и не вернул, а за молитву душой заплатил, которую заключили в фетиш, ставший кораблём, и которую я с какой-то невероятной удачей выкрал. Так и стал пиратом. Прошло семь лет, пока я скрывался, притворялся кем-то другим, а потом в один момент будто в себя пришёл, — когда ты в грот за мной пошла.
В памяти сразу всплыла наша первая встреча, в которую Юнги вёл себя отвратительно. Вспомнила, как он пытался лишний раз унизить меня, брюзжа на пустом месте. Все стычки наши по абсурдным причинам в голове одна за другой сменялись. Понятно стало, что притворством всё было. Таким образом и прятался Юнги — оберег ведьминский приобрёл да буквально другим человеком стал. Только стал ли?
Само собой, выпады Мина в мою сторону это не оправдывало, но что-то внутри меня ёкнуло, тяжестью на сердце отдаваясь и мыслью навязчивой в голове мельтеша: если все наши взаимодействия были частью его притворства, то каким мог быть настоящий Мин Юнги?..
— Почему именно в этот момент? — я обхватила колени руками, положив на них голову.
— Сам не знаю. Наверное, подумал о сестре. Не хотел, чтобы с тобой случилось что-то.
— Думаешь, я бы пропала? — сдержать усмешку не получилось, оттого я лукаво взглянула на пирата.
— Здесь ты себя защитить не сможешь. Кто-то должен защищать тебя, но никак не ты сама, — сказал как отрезал Мин, а после вновь уставился в пустоту, даже не обратив внимания на мою попытку разрядить обстановку.
Я растерялась. Не понимала, кого он имел в виду под этим «кем-то» — уж не себя ли? Взгляд упал на бесстрастный профиль капитана, который в какой-то момент успел снять с головы треуголку, на что я сразу внимания не обратила.
— Если тебя лишили души, почему ты тогда продолжаешь беспокоиться о других? — как-то неуверенно протянула я.
— Потому что всё ещё помню, каково это — беспокоиться о ком-то. Если забуду, то и возвращение души ни к чему будет, — Юнги поджал губы и шумно вдохнул.
— Поэтому мы не стали сражаться с Югёмом?
Мин лишь кивнул, удовлетворяя моё любопытство. Казалось, основные вопросы, интересующие меня, я задала, однако было что-то, о чём спросить хотелось настолько, что зудом в ладонях отдавало и кончики пальцев леденели.
Чужие губы, прикосновение которых там, на палубе «Мина Юнги», заставило желудок сжаться в спазме от странного ощущения, что, помимо этого, щемило сердце. Было ли это частью каких-то моих воспоминаний, или же сам капитан позволил себе подобную вольность, воспользовавшись моим полуобморочным состоянием.
Уперевшись ладонью в сырой пол трюма между мной и Мином, я, набрав в грудь больше воздуха, всё же набралась смелости и спросила:
— Это ты поцеловал меня на судне в гроте?
Юнги лениво повернулся в мою сторону, и его голова упёрлась в стену трюма за нашими спинами. Он задумчиво осматривал моё лицо в полумраке затхлого помещения. Я ждала ответа с каким-то непонятным мне волнением. Молчание Юнги отчего-то вызывало дрожь в коленях, а тот, казалось, видел реакцию моего тела на эту выжидающую паузу с его стороны.
Левая рука, лежащая на колене, содрогнулась, а после ладонь Юнги потянулась ко моему лицу, однако тыльной стороной замерла буквально в миллиметре от моей щеки. Дыхание участилось, стоило только почувствовать на таком расстоянии тепло чужой кожи. Он словно не решался на большее, не мог позволить себе наконец прикоснуться ко мне, либо погрузился в раздумья, борясь с самим собой и наконец нарушить эту грань.
Я прикрыла веки, пытаясь привести дыхание в норму, но толку от этого не было никакого. Сосредоточиться не позволяло ощущение тепла ладони Юнги. Что-то сподвигло меня податься вперёд и наконец ощутить прикосновение на коже, от чего Юнги вздрогнул. Я открыла глаза и столкнулась с его взглядом, в котором читалось какое-то понятное только ему чувство, если он его вообще испытывал.
Хотелось поддаться минутной слабости и прильнуть к нему. Видела же, что капитан нервничал. Чувствовала, что тот поцелуй принадлежал ему. И ждала чего-то ещё. Только чего — сама не понимала.
Казалось, ещё немного, и мы придвинемся друг к другу ближе. Или мне только хотелось верить в это, однако из-за чужих пальцев, оглаживающих мою щёку, надежда на это угасала. Должно быть, я окончательно сбрендила, раз сама же ждала чего-то большего от этого мужчины, с которым не так давно грызлись, точно две дворняги, не поделившие кость.
Что-то было в его взгляде, которым он смотрел на меня, едва заметно и мягко улыбаясь. И что-то было во мне на две части разделившееся: одно требовало, чтобы я отстранилась, а другое умоляло сесть к нему ближе и затеряться в его объятиях. И эти внутренние метания не давали покоя — оттого я сидела на месте, не пресекая нежности прикосновений и не позволяя им стать чем-то другим.
Ответ Юнги давать не спешил, оттого его рука переместилась с щеки на локон красных волос, что спадал на моё лицо. Мужские пальцы играли с волосами, накручивая пряди на пальцы и ничуть не причиняя боли, а на лицо Юнги опустилась тоска, у которой никак не получалось быть незаметной.
Капитан шумно выдохнул, отпуская руку, однако я тут же перехватила его ладонь и, сев на колени, повернулась к нему всем корпусом. Мои пальцы сами переплелись с его, а после я не успела понять, что на меня нашло, когда почти шёпотом призналась:
— Мне кажется, со мной что-то происходит… Словно я забыла какую-то часть своей жизни. И теперь я боюсь забыть тебя.
Взгляд Юнги будто стал сочувствующим, а его ладонь сильнее сжала мою.
— Я не позволю тебе так просто забыть меня, — капитан тепло улыбнулся, а после его большой палец огладил тыльную сторону моей ладони.
До нас донеслись странные звуки возни с палубы. Какие-то крики, грохот, которые никак не стихали. Мы так и замерли, смотря вверх, откуда при каждом звуке сыпался мох, а спустя некоторое время крышка трюма со скрипом открылась и внутрь кто-то с факелом начал медленно спускаться, поскрипывая ступенями.
Мы тут же отпрянули друг от друга и подскочили на ноги, а человек, спускавшийся в трюм, начал оглядывать его, а заметив нас, сделал шаг вперёд и, посветив факелом, радостно вскрикнул:
— Моя же ты леди удачи! Слава богу, ты в порядке, Розэ́!
— Ким Ченын… — изумлённо выдохнула я, хотя, признаться честно, всё же была рада, что за нами хоть кто-то пришёл.
— Тэхён… Я Тэхён… — сначала усмехнувшись, а потом как-то обиженно протянул Ким, а после его внимание переключилось на Юнги.
Реакция Тэхёна на мгновение вызвала у меня какое-то странное ощущение. Словно Киму было знакомо имя, ставшее оговоркой, однако больше каких-либо признаков узнавания молодой пират не подал.
Мужчины с секунду смотрели друг на друга, словно даже в этом безмолвии была борьба, понятная только им двоим. Тэхён всё же сдался, а потому, закатив глаза, махнул нам рукой, призывая этим действием следовать за ним.
Я покосилась на Юнги, который так же смотрел в мою сторону. Мин кивнул мне, словно разрешая идти за Тэхёном, ввиду чего я неуверенно, но всё же сделала шаг вперёд. Капитан последовал за нами к выходу из трюма, а я будто спиной ощущала его давящий взгляд, который вмиг стал угрюмым, стоило ему увидеть Кима.
* * *
Остров Чеджудо. Наши дни
Этот остров… он всегда был нашим местом. Местом, где смех Чеён эхом отдавался от вулканических скал, где её глаза отражали бирюзу океана. Мы приезжали сюда с родителями, но с тех пор, как появилась она, это место стало только нашим. Каждый уголок, каждая тропинка, каждый закат — всё было пропитано ею. И вот я снова здесь.
Дом стоял, как и прежде, наполненный запахом моря и воспоминаниями. Но всё вокруг… всё казалось таким же и в то же время совершенно другим. Остров остался прежним — те же лавовые поля, те же цветущие азалии, тот же пронзительный ветер. Но без Пак Чеён он стал пустым. Безжизненным. Как будто кто-то выключил свет и мир потерял свои краски. Каждый камень, каждый цветок напоминал мне о ней. О том, как она смеялась, когда мы искали самые красивые ракушки на берегу. О том, как она держала меня за руку, когда мы поднимались на вершину Халассана, чтобы увидеть рассвет. Теперь эти воспоминания — единственное, что у меня осталось. И они жгли.
Жгли так сильно, что иногда казалось, будто сердце вот-вот разорвётся. Я не мог смириться с тем, что Чеён больше не было. Не мог поверить, что её забрала эта ужасная авиакатастрофа.
Но потом… потом появился Ким Намджун. Этот свихнувшийся учёный, который после нашей встречи в ЦПЗ заговорил о времени, о перемещениях, о шансе. Шансе вернуть её.
Я знаю, это безумие чистой воды. Похитить из тюрьмы человека, который, возможно, был единственным, кто мог помочь нам с Джексоном. Но я, если честно, был готов на всё.
На всё, чтобы увидеть Чеён снова. Чтобы услышать её смех, почувствовать её прикосновение. Эта авантюра была моей последней и, увы, единственной надеждой. Надеждой на то, что этот остров снова наполнится жизнью, когда она вернётся. Надеждой на то, что мы снова будем вместе и этот мир вновь обретёт свои краски. Я просто хотел Пак Чеён обратно и на этом всё.
— Шевелись! — грубо пихнув Намджуна в спину, прошипел Джексон, оглядываясь по сторонам, как только я открыл перед ними дверь пустующего родительского дома.
Как только мужчины скрылись в дверном проёме, я, осмотревшись и убедившись, что соседи не увидели ничего лишнего, зашёл следом.
Внутри было немного пыльно, ввиду длительного отсутствия людей в помещении. Однако в настоящий момент меня это мало заботило, оттого я, поспешно задёрнув шторы, рухнул на стул в кухне, совмещённой с гостиной, и положил голову на столешницу бара. Джексон, толкнув Кима на диван, рухнул рядом с ним.
Дом вновь погрузился в плотную тишину, в которой и стоял до нашего прихода. Однако долго это не продлилось. Наручники, сковывающие кисти Намджуна, загремели, когда тот попытался сесть поудобнее. Эта попытка успехом не увенчалась, а потому он продолжил ёрзать на диване в надежде поймать более комфортное положение и расслабиться.
Подняв голову, я взглянул на Джексона, надеясь, что хотя бы он знал, что нам делать дальше. Потому что сам я, если честно, понятия не имел. Видите ли, я не был экспертом в вызволении людей из тюрем и уж тем более не обладал достаточными навыками и знаниями в сборке машин времени.
Ван сидел на диване, скрестив руки на груди и широко расставив ноги. При этом голова его, несмотря на напряжённое выражение лица при закрытых-то глазах, расслабленно покоилась на спинке дивана. Дышал он глубоко и достаточно громко — не то от того, что успел погрузиться в моментальный сон, не то от нервов.
Это вводило меня в ещё больший ступор. Ведь катализатором в нашем «бромансе» был именно Джексон, а я так… словно оказался на периферии всего, что происходило. Джекс, такой уверенный и спокойный, даже в этом странном состоянии, казался центром вселенной, а я — лишь случайным наблюдателем, чья роль в этой истории внезапно стала неопределённой.
На миг я даже подумал о том, что не мне было суждено спасти Пак Чеён, а именно ему — более сильному духом и в плане физиологии мужчине.
Это ведь не Джексон Ван отсиживался в штабе, пока его невеста рисковала собой, участвуя в различных спецоперациях, находясь при этом в чужой стране.
Мне ведь ничего не мешало поменять должность, когда наши отношения с Чеён стали стремительно развиваться. Однако я выбрал не изменять своих предпочтений в работе и не выходить из зоны комфорта. Продолжал быть «наблюдателем» каждой операции, в которой принимали участие мои товарищи и собственная девушка. Штаб — это про планирование и поддержку сотрудников во время операций, но никак не про реальное участие в последних и уж тем более героизм.
В который раз меня накрыло сожаление и ненависть к себе за это. На миг я даже стал задаваться вопросом, почему Пак Чеён решила дать мне шанс, а после быть со мной, ведь я был полной её противоположностью — не такой смелый и решительный, каким мог быть. Иначе бы не она поцеловала меня первой, а я, когда этого буквально требовал нужный и подходящий момент. Иначе бы меня не обрадовало её внезапное решение уйти в отставку под предлогом предстоящей семейной жизни — ведь и так понятно было, что дело тут было совершенно не в ней. Иначе бы я не обесценивал собственную работу в разведке и самого себя в отношениях с этой девушкой.
Съедаемый чувством вины и самобичеванием, я совершенно перестал вникать в происходящее в гостиной родительского дома, где Джексон Ван готов был удавить Намджуна, который, судя по всему, решил взять от ситуации всё. Но в себя я всё-таки пришёл от звучного щелчка, раздавшегося от затрещины, которая прилетела в затылок Кима.
На мгновение взгляд того как будто бы прояснился — стал более осознанным, чем был до. Словно пелена безумия спала, и Намджун пришёл в себя.
— Ну что, гений, теперь начинаем работать? — прохрипел Ван, опираясь на колени правым локтем, при этом умудряясь каким-то образом возвышаться над Кимом.
Последний, кстати, выглядел таким напряжённым, будто только что осознал, что наши требования ничуть не были шуткой. Однако в моменте он вновь расслабился и, демонстративно цокнув языком, откинулся на спинку дивана и продемонстрировал Джексону кисти в наручниках.
— Для начала я бы не отказался, чтобы с меня сняли браслеты, — Ким Намджун беспечно пожал плечами, а его губы растянулись в самой добродушной улыбке. А затем он так же беззаботно добавил: — И от чашечки чая тоже. С лимоном.
Лицо Джексона едва не побагровело от гнева. И он был готов обеспечить Кима вместо чашечки чая очередной затрещиной, если бы не раздавшийся звонок его телефона. Судя по всему, звонила жена, а потому Ван незамедлительно поднялся с дивана и удалился в другую комнату, чтобы ответить.
Я остался один на один с Намджуном, который тут же ожидающе уставился на меня, будто я тотчас метнусь к чайнику. Но я даже не думал подниматься с места — в ответ буравил его задумчивым взглядом, размышляя о том, как было бы здорово действительно разукрасить гримасу этого ублюдка.
— Хотя бы ты понимаешь, что из воздуха я ничего не сооружу? — театрально вздохнул мужчина, наконец перестав улыбаться.
— Мы достанем всё, что необходимо, — не раздумывая, заверил его я, ожидая, что Намджун вот-вот сообщит, что на поиски всех деталей и элементов может уйти далеко не одна неделя.
— Хорошо, тогда мне необходим, во-первых, источник энергии. Мощный. Очень мощный. Что-то вроде… небольшого термоядерного реактора. Или, на худой конец, хорошо заряжённый аккумулятор от DeLorean.
— От чего?! — в гостиную вернулся Джексон, который, услышав Кима, недовольно сощурился. — Если ты не заметил, у нас тут не автосалон.
— А я тут причём? — пожал плечами Ким, улыбнувшись. Видимо, бесить Джексона ему доставляло необычайное удовольствие. — Во-вторых, мне потребуется… э-э-э… хронометрический дестабилизатор. Желательно, с функцией обратной связи. И, конечно, квантовый резонатор. Без него, знаете ли, никуда. Он должен быть настроен на частоту… ну, скажем так, на частоту вашей Чеён. Это немного сложнее, чем найти потерянный носок.
— Ты можешь говорить по-человечески, доктор? — едва не скрипя зубами, прошипел Ван, сев рядом с Намджуном, который от его вопроса тут же принял оскорблённый вид.
— Мне нужна штука, которая будет искривлять время. И штука, которая будет показывать, куда мы его искривили. Понятно? — закатив глаза, будто о таких вещах стыдно не знать, пояснил Ким.
— Мне кажется, его морда напрашивается на мой кулак, — закинув руку на плечо Намджуну, Джексон пригрозил ему свободной рукой. — Дурит он нас, не думаешь? — мужчина обратился уже ко мне.
Я лишь пожал плечами, не зная, что тут сказать, ведь из нас троих только Намджун знал, что нужно для машины времени. А я, несмотря на то, что был силён в точных науках значительно больше, чем в гуманитарных, даже не знал, как можно проверить Кима на ложь. Однако я всё же решил довериться ему, а потому спросил:
— Что ещё?
Воодушевлённый Ким тут же продолжил:
— Ну, разумеется, корпус. Прочный. Способный выдержать колоссальные перегрузки. И, желательно, из материала, который не подвержен временной эрозии. Титан, например. Или… знаете, старая добрая чугунная ванна тоже подойдёт. Главное, чтобы была эмалированная.
— Чугунная ванна? Ты серьёзно? — Джексон, казалось, ещё чуть-чуть и взорвётся. Видимо, его едва ли не с ума сводили эти абсурдные требования Кима для работы. И я его вполне прекрасно понимал.
— Абсолютно. Главное, чтобы была герметичной. И, конечно, не забудьте про… э-э-э… пульт управления. С кнопочками. И рычажками. И, желательно, с надписью «Не нажимать!» Это всегда добавляет драматизма.
— Боже, куда мы вообще ввязались?! — вскрикнул Ван и подскочил с дивана, как ошпаренный, принявшись расхаживать по комнате взад-вперёд.
— Ты точно знаешь, что делаешь? — с подозрением уточнил я, хотя сам был готов поверить в любую ложь Кима, которая продолжала бы давать мне надежду на спасение Чеён.
— Я же учёный, мать твою! Я знаю… примерно половину того, что нужно знать. Но не волнуйтесь, мы разберёмся по ходу дела. Главное, чтобы чай с лимоном был. И, знаете, неплохо бы ещё печенье. С шоколадной крошкой. Для вдохновения.
Джексон посмотрел на Намджуна уничтожающим взглядом, готовый уже врезать ему за сарказм, но, удержавшись, отошёл от мужчины подальше.
Я же глубоко задумался. Как всё это выглядит (за исключением чугунной ванны) и где всё это можно достать, желательно в кратчайшие сроки. Ведь всё названное Кимом слышал впервые и, соответственно, даже понятия не имел, что это такое.
Достав телефон, решил поискать в Интернете. Однако даже Интернет оказался бессилен перед моими запросами. Намджун всё это время наблюдал за нами с самым невинным видом, будто вышел победителем во всей этой сцене.
— А ты сам-то как достал весь материал? — мой голос дрогнул, когда я озвучил мысли, от чего я не сразу понял, что сказал это вслух.
Однако вопрос, похоже, был правильный. Ведь именно он заставил Намджуна стушеваться и отвести взгляд в сторону. Отвечать он как будто не спешил. Или не хотел.
Переглянувшись, мы с Джексоном всё поняли тут же. Ничего он сам не доставал. Кто-то любезно предоставил ему всё на блюдечке, после чего это оставалось только собрать и доставить на борт самолёта, потерпевшего крушение из-за его изобретения.
Ван тут же шагнул навстречу Киму, схватив того за грудки, рванул на себя и встряхнул так, что у того зубы клацнули. Я напряжённо поднялся с места и подошёл к Джексону. Он же тем временем продолжал трясти Кима, чуть ли не рыча ему в лицо, что сломает ему ноги, если тот не ответит.
— Д-да! — воскликнул мужчина, пытаясь перехватить руки Вана, чтобы хоть немного ослабить его хватку. — Да! Мне помогли!
— Кто, сука?! — гаркнул Джексон прямо в его лицо.
— Ким Дахён! Она из будущего!
Руки Джексона тут же опустились, а вместе с ними и Ким Намджун рухнул на пол. Всё становилось ещё запутаннее. Чем дальше мы двигались, тем было труднее. Как будто мы шли по тоннелю пещеры, который с каждым шагом становился только уже, а просветов выхода так и не было видно.
На мгновение я решил, что Ким смеётся над нами, а оттого, уже не выдержав, пнул его и завопил:
— Какая к чёрту Ким Дахён?! Какое будущее?! Что ты вообще несёшь?! На кону жизнь моей невесты! Какая, блядь, Ким Дахён?!
Я не мог поверить своим ушам. Его слова звучали как какой-то бред, как попытка отвлечь нас от главной проблемы. Я видел, как его тело сотрясалось от рыданий, как он бил кулаками по полу, словно пытаясь выбить из него правду, однако пинать его не переставал. А затем, опустившись на пол, я стал наносить удары кулаком по лицу Намджуна, будто таким образом пытался стереть с его лица всевозможные маски, которые он менял перед нами одну за другой, пытаясь запутать.
Мне надоело сохранять терпение, надоело, что он при любом удобном и неудобном в том числе случае водил нас за нос.
Намджун, лежащий на полу, только глухо стонал. На его лице была лишь гримаса боли и страха, но я не видел в нём раскаяния, лишь какую-то странную смесь отчаяния и… смирения? Это ещё больше выводило меня из себя.
— Я говорю правду, — прохрипел Ким, пытаясь остановить мой кулак, — но если ты мне не поверишь, то потеряешь её навсегда.
Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и зловещие. Я смотрел на него, пытаясь понять, говорил ли он правду, или то была очередная ложь. Но в глазах Кима было столько отчаяния, что я невольно начал сомневаться. Сомневаться в том, что я правильно понимал происходящее.
— Кто такая Ким Дахён? — прохрипел я, совершенно не обращая внимания на опустившегося рядом Джексона, который, должен признаться, смотрел на меня с некоторым уважением. Может, поэтому он даже не пытался остановить меня, когда я избивал Намджуна.
Взгляд Кима переместился куда-то за наши спины, и его глаза тут же в удивлении распахнулись, будто он увидел призрака.
Обернувшись, к бару одновременно с Ваном, я моментально забыл о Киме. На стуле сидела стройная блондинка в странно яркой и ассиметричной одежде, которой я раньше никогда и ни на ком в нашем обществе не видел.
— Это я. Приятно познакомиться, — безэмоционально сообщила девушка, тем самым поставив точку вместо вопроса относительно Кима Намджуна.
Примечание:
1. Катлас — рубящее или рубяще-колющее клинковое холодное оружие, которое применялось при абордаже в морском бою во времена гребного и парусного флотов;
2. Кабестан — лебёдка с вертикальным барабаном. В основном используется в судоходстве для подтягивания речных судов у причалов, выбирания судовых якорей и подобных целей;
3. Пороховница — изогнутый нож;
4. DeLorean — DeLorean Motor Company (DMC) — автомобилестроительная компания, основанная Джоном Делореаном в 1975 году.