действие
— Почему тебе вечно везёт? — жалуется младшая Шин, когда девушки выходят из кабинета Травологии, — мне в пару вечно попадаются такие же лентяи, как и я сама.
Юна смеется после своих слов и хлопает сестру по плечу.
— Молчи, — шипит старшая, пытаясь заставить девушку замолчать и дать ей вспомнить даже самую незначительную деталь вчерашнего дня.
Она не смогла написать ни слова, когда Чхве сидел рядом и аккуратным почерком выводил предложения,
отвечающие на поставленный вопрос. Она не могла не смотреть на темноволосого парня, который впервые находился так близко.
— Ты помнишь, что сегодня твой день? — снова раздражающий голос сестры, — жду не дождусь, когда ты сделаешь из этого тупицы объект для смеха. Боже, это будет лучший день в моей жизни.
Рюджин чуть не забыла, что пришло ее время играть. Она уже продумала пару вариантов, как это можно сделать, чтобы не попасться. Зельеваренье будет последней парой, поэтому есть куча времени, чтобы передумать или подготовиться.
Кабинет быстро заполнился студентами, которые бурно что-то обсуждали. Рюджин села за свободный стол, пока Чэрен и Йеджи баловались с зеленой жидкостью, которая больше была похожа на сопли. Слизеринца нигде не было видно, поэтому Шин нервничала. Она знала, что тот всегда сидит за третьим столом, поэтому изредка поглядывала на него.
С грохотом Юна плюхнулась рядом с сестрой, чуть не снеся котел. Она настолько не аккуратна, что даже не замечает этого.
— Ты можешь быть осторожнее? — спрашивает Рюджин.
— Боже, сестренка, перестань нервничать, дай мне насладиться представлением.
Слизеринцы последние заходят в кабинет, во главе которых идёт змеиный король. Он, как и предполагалось, садится за третий стол и потягивает ноги, упираясь в передний стул.
— Такой самодовольный, — отмечает Юна, когда Хюнин игнорирует замечание однокурсницы, стул которой толкали его ноги, — нет, ну ты посмотри на него, он явно заслуживает того, что ты сделаешь с ним, — девушка поворачивается к старшей, — кстати, а что ты собираешься сделать?
Шин не успевает ответить, как в кабинете заходит Профессор и гул прекращается. Все достают пергамент и молча записывают.
— Сегодня по плану практическое занятие, поэтому убери свои листы и начинайте работать, — в своей фирменной манере произносит профессор и садится за свой стол.
Рюджин молча открывает учебник и раскладывает все ингредиенты по порядку, чем смешит свою сестру. Она старается игнорировать ее, когда та издает смешок, который начинает раздражать.
— Заткнись и помоги мне, — Рюджин протягивает младшей несколько шариков, которые нужно порезать.
Все настолько увлечены заданием, что Юна почти забыла, почему сегодня пришла вовремя. Она облокачивается на спинку стула и в ожидании смотрит на слизеринца. Как его осветленные волосы спадают на лицо при каждом наклоне к котлу, а сильные, большие руки складывают маленькие вещи рядом с собой. Юна не раз ловила себя на мысли, что если бы эта заноза в заднице не был таким мерзким, то, возможно... нет, но может быть в какой-либо другой ситуации, он мог бы ей понравиться.
— Да начнётся представление, — шепчет Чэрен, когда Хюнин кидает последний ингредиент в котел, а тот начинает бурлить сильнее, чем написано в учебнике.
Слизеринец не сразу замечает, как желтая жидкость начинает подниматься все выше и выше, и, наконец, взрывается, и он с ног до головы покрывается ей.
Смех раздаётся по всему кабинету, Юна практически валятся на полу, Чэрен держится за живот, пытаясь не задохнуться, а Йеджи радуется как ребенок.
В первый раз за многие годы Хюнин Кай выглядел настолько глупо, что Рюджин буквально почувствовала свое превосходство над ним.
Профессор подбегает к бедному Слизеринцу, от которого несло помойкой и пытается остановить бурление, когда ему удаётся, он бросает грозный взгляд в сторону виновника и произносит:
— Разойдитесь, — кричит профессор и все как можно быстрее покидают кабинет, продолжая смеяться и обсуждать происходящее.
Рюджин идет впереди, улыбаясь как дурочка своей выходке. Ей удалось проучить Хюнин Кая за все его колкости и отвратительное поведение. Шин ловила себя на мысли, что не смогла бы это сделать, если бы не спор с подругами. Похоже это не самая плохая идея.
***
POV Юна
И снова чертово утро. Почему мы должны каждый раз вставать еще тогда, когда даже солнце спит. Если я сейчас закрою глаза, то ничего плохого не случится. Но в меня прилетает подушка, разрушая внутренне равновесие.
— Какого хрена, — кричу, пытаясь отбиться от еще одного удара, — прекрати, встала я, встала, довольна?
Рюджин улыбается, пытаясь сдерживать все комментарии. Она настолько раздражает меня каждое утро, когда вот таким образом поднимает меня с кровати. Причем это самый лучший вариант из всех, что был. Однажды она вылила на меня весь стакан воды, но не просто стакан, а долбанный заколдованный стакан, из которого вода все лилась и лилась. Боже, это было не очень приятно.
— Не опаздывай, — напоследок кричит сестра.
Я поднимаюсь с кровати, хватаю форму и направляюсь в ванную комнату. Ненавижу ранние подъёмы сильнее, чем этот запах, который Рюджин оставляет после себя. Зачем ей так много духов? Не понимаю.
Наконец, когда я все же смогла одеться и даже уложить волосы, я спускаюсь в общий зал, где большинство однокурсников уже закончили завтракать и отправились на занятие. Моя сестра как всегда первая ушла, потому что ненавидит опаздывать и пытается меня приучить к порядку. Такая наивная.
Я сажусь за свой стол и махаю рукой мальчикам из Пуффендуя, которые буквально пожирают меня взглядом. Они начинают шептаться. Меня так забавляет все это.
Зал пустеет и вот я остаюсь практически одна. Наконец шум перестал меня раздражать, и я смогу откусить пару кусков пирога и запить все это отвратительной жидкостью. Как они вообще пьют это?
Я не сразу понимаю, что кто-то сидит напротив меня. Ну, не прямо напротив, за соседнем столом.
Снова эти чертовы глаза. Я поднимаю взгляд и сталкиваюсь с ними. Зачем я сделала это? Твою мать.
— Я смотрю тебя забавит все это, — хриплый голос разносится по помещению, — мне не показалось это смешным, скорее детским.
Что? Он сейчас разговаривает со мной?
— Ты заслужил это, — как можно спокойнее проговариваю.
Он действительно заслужил все, что мы сделали. Эта маленькая шутка теперь самая лучшая сплетня за эту неделю. Все почти забыли, что мы наказаны.
— Можешь пойти нажаловаться, Хюнин-и, ты ведь всегда так делаешь, — я поднимаю глаза и улыбаюсь, произнося все это.
О, эти огоньки в его глазах не сулят ни о чем хорошем. Но именно это означает, что я задела его.
— Это все потому, что я отверг тебя? — что? что он черт возьми сейчас сказал?
— Ты больной, — произношу и вижу противную мерзкую отвратительную улыбку, которую только можно придумать.
С чего он решил, что отверг меня? С чего он вообще решил, что я... Что я симпатизирую ему? Чертов манипулятор.
— Думаешь я слепой? — парень встает со своего места и направляется ко мне, — думаешь я не вижу, как ты смотришь на меня?
С меня хватит.
Я подрываюсь с места, но он уже стоит так близко, что я буквально сталкиваюсь с ним.
— Ты, — я утыкаюсь пальцем в его грудь, — самодовольный, высокомерный и отвратительный.
Хюнин смеется. Он правда смеется?
— Отрицание лишь подтверждает мои слова, — он наклоняется ко мне.
Из-за долбанной разницы в росте я кажусь уязвимой. Нет, Хюнин Кай, я не дам тебе такую возможность.
— Может это я отвергла тебя, малыш, — пародирую его, — думаешь я не замечаю, как ты косишься в мою сторону каждый долбанный день? Или как специально толкаешь меня, когда проходишь мимо. Привлекаешь мое внимание?
Я отдала бы сейчас все на свете, чтобы кто-то снял этот взгляд. Его глаза наполнены яростью, и, возможно я сейчас получу, но это точно того стоил.
— Тебе лучше думать, перед тем, как говоришь, Шин, — слизеринец начинает напирать, заставляя меня сделать шаг назад и отступить.
Снова эта мерзкая улыбка. Он думает, что загнал меня в угол. Нет, черт побери, нет.
Мои руки прикасаются к его груди и резким движением я отталкиваю его от себя, заставляя пошатнуться.
Он в ужасе. Я смогла дать ему отпор еще раз. Наверное, сейчас его самооценка падает. Мне это нравится.
— Ты пожалеешь об этом, — выплевывает фразу в меня.
Он одним шагом преодолевает расстояние между нами и хватает меня за грудки.
— Я вижу страх в твоих глазах, — шепчет он, — ты боишься меня.
Серьезно? Я не боюсь его.
— Боишься, — произносит, будто читая мои мысли, — я чувствую это прямо сейчас.
Его хватка ослабевает, но я все еще не могу вырваться. Его руки настолько сильные, что он может поднять меня с такой легкостью, будто земля просто уходит из под ног.
Я поднимаю глаза, ужасаясь от того, насколько он спокоен. Будто бы просто смотрит телевизор, а не держит меня.
— Ты ошибаешься, — произношу, — я не боюсь тебя и никогда не боялась, скорее всего страшно тебе, — перевожу дыхание, — ты набрасываешься на людей, потому что ты боишься, Хюнин. Ты боишься, потому что никто тобой не интересуется. Ты постоянно один.
В его глазах читается ужас, будто я попала в самую точку.
— Твои подружки-неудачницы ничем не лучше тебя, — шипит он, — ты такая же неудачница, как и все вокруг.
— Господи, Хюнин, ты слышишь себя? Единственный неудачник здесь ты, — он отбрасывает меня, и я ударюсь спиной о стену.
— Что ты сейчас сказала?
— Я сказала, что ты неудачник. Одинокий неудачник, которому даже не на кого положиться. Ты один, Хюнин, и так будет всегда, никто не сможет вытерпеть твою мерзкую рожу и твой...,— не успеваю договорить, как его губы накрывают мои.