1.
POV Винсент.
Намечались самые дерьмовые в моей жизни зимние каникулы. Естественно, благодаря моим родителям и их многочисленным друзьям. Прямо 1 января мы, то есть я, мои родители, друзья моих родителей и их сын, должны будем ехать на какую-то базу. Сто раз я повторял, что не хочу никуда ехать, ибо мне там будет просто нечего делать. На лыжах я кататься хоть и умею, но ненавижу, на сноуборде не умею, да и не хочу, даже на коньках кататься не умею. Но как все это объяснить родителям? Они утверждают, что там будет просто здорово, и что я обязательно должен подружиться с сыном их друзей. В общем, вместо того, чтобы спокойно провести две недели, гуляя со своими друзьями, я должен буду проводить их в компании четырех взрослых, двое из которых мне мало знакомы, и какого-то парня. Парня, между прочим, мне этого тоже жалко. Я никогда его не видел. Мы редко ходили в гости к их семье, а когда и ходили, либо я отказывался идти, либо его не было дома. Чаще их семья ходила к нам и, конечно же, без него. Все, что я знал о нем – то, что его зовут Эллиот Миллер, и то, что он старше меня на три, блять, года. Что, родители думают, что мы сразу найдем общий язык и станем лучшими друзьями? Эта разница была бы не так значительна, хотя бы если мне было семь, а ему – 10, или мне – 18, а ему 21. Но мне было лишь 14, а ему 17, и мы люди будто из совершенно разных миров.
Мы приехали на машине к их дому. Там уже стоял черный джип Миллеров. Отец вышел из машины навстречу мистеру Миллеру. Они поздоровались и стали что-то живлено обсуждать. Но я, к сожалению, ничего не слышал.
Мы поехали рядом по почти пустому шоссе и через часа два оказались около большого красивого здания в окружении снежных гор. Выходить из машины мне, мягко говоря, не хотелось. Не знаю почему, но я волновался. Но выйти все-таки пришлось. Я обошел машину и увидел выходящего из джипа высокого парня, который, судя по всему, и был Эллиотом. Почему-то он показался мне одним из тех парней, которые ходят все на понтах и презирают окружающих. Знаете, такие ходят всегда в больших компаниях, стебут школьников и сосутся с какими-то бабами на каждом углу. Вне сомнений, он был красивый. Он не видел меня и разговаривал с м. Миллером. Я пошел помогать родителям доставать из багажника вещи. Когда это было сделано, мой отец с Миллером уехал парковать машину, мама с миссис Миллер разговаривали, а я, придерживаясь правила «в любой непонятной ситуации листай меню в телефоне», стоял в стороне, краем глаза наблюдая за Эллиотом. Он достал наушник из уха, положил их в карман и направился ко мне.
– Привет, я Эллиот, – он протянул мне ладонь. Я и подумать не мог, что он снизойдет до того, чтобы со мной общаться.
Я пожал его руку.
–Винсент.
Родители вернулись, и мы так дружненько и веселенько направились в четырёхэтажное здание. Здесь было довольно таки уютно. Холл напоминал гостиную в милом деревянном домишке. Пока родители разбирались с номерами, я залип, пяля на искусственный камин. Эллиот сидел в кресле недалеко от меня в наушниках.
Какие-то две бабы пялили на него и перешептывались. Я знал, что он заметил это давно. Родители подошли к нам.
–У них какие-то проблемы с трёхместными номерами. Будем жить по двое. Эллиот, вы будете с Винсентом,– Миллер протянул сыну ключи. Бля, давайте, жгите, скажите, что он теперь старший и за меня отвечает. Я в предвкушении.
Мы поднялись на второй этаж. В номере стояли две кровати напротив друг друга. Был телек. На столе лежали листовки со всякой информацией про эту базу. На одной из них был написан пароль от Wi-Fi. Ура, живём! Я сел на одну из кроватей и бросил рядом свой рюкзак. Тут же я уткнулся в телефон. Кажется, все две недели я буду переписываться с друзьями. Тоже неплохо. Эллиот тоже сидел в телефоне. Я разглядывал его, потому что благодаря моей великолепной челке, было не видно моих глаз. Зато я видел, как он переодически бросал на меня взгляды. У него были короткие тёмные волосы и тёмные глаза. Вообще он был типичным популар-бойем. Скуластый, с ключицами, с бритыми висками, всё как положено. А я был обычным неприметным мальчиком со светлыми волосами, голубыми глазами. Одноклассники в шутку называли меня "мечтой любого пидора". Они обосновывали это тем, что у меня задница лучше, чем у любой девочки, и что я верчу ей покруче любой модели на подиуме . Ага, спс. По этому поводу у меня были какие-то комплексы. Я старался не качать бедрами, когда ходил, а из-за этого чувствовал себя ещё бóльшим дебилом.
–Какие планы? Две недели задротить?– неожиданно нарушил тишину Эллиот.
–Ты читаешь мои мысли?– я попытался изобразить удивление. Но, видимо, получилось не очень, ибо Эллиот тут же рассмеялся.
Ему шла улыбка. С ней он был особенно милым. Но милым в хорошем смысле. Когда улыбался я, я становился милым в плохом смысле. На моих щеках появлялись ямочки, и я становился "мечтой любого пидора-педофила". Апгрейд, епт.