4
Юнги вообще не понимает какого хера тащится сейчас за этой особой, что ничего не объяснив, велела следовать за ней. Но судя по ее важному виду случилось явно что-то серьёзное и конечно же он был рад ее видеть, ведь если бы не ее приход, то лежал бы сейчас весь растерзанный под той светской львицей. За это время та даже сменила свой наряд на более удобный в виде чёрных джинс и бежевой водолазки, но на ногах как всегда остались незаменимые чёрные каблуки.
– Может вы мне хотя бы что-то объясните? – всё-таки не выдерживает этой тишины Юнги, все больше раздражаясь ее цоканием каблуков. Она кивает персоналу и открывая стеклянную дверь, выходит на улицу. Мин хочет попросить его подождать, ведь на улице осень, а он без куртки, но плюет на это и все также идёт вслед за ней, замечая, что на ней тоже нет ничего, что могло бы ее согреть.
– Заткнулся и сел быстро в машину. – видимо Дженни и вправду не в духе, раз так рявкает, но хотя, когда она вообще была в хорошем духе? Она хотела было уже сесть в авто, но остановилась, когда увидела, что Мин даже и не двинулся с места, лишь любопытным взглядом осматривал ее чёрную ауди.
– Ну знаете ли, я не сажусь в машины к незнакомым тетенькам. – издевательски тянет Юнги и видит ее закатывающиеся глаза, отчего усмехается гаденько. Казалось бы ещё минута и она точно кинет в него что-то.
– Я на правах начальника приказываю тебе, теперь ясно? – Дженни раздраженно хлопает дверью и садится на водительское место, ожидая Юнги.
Мин же садится тоже рядом с ней и наблюдает за тем, как та нервно заводит машину и выезжает на трассу. Он хочет что-то сказать, но думает, что лучше промолчать.
– Ну и куда вы меня везете? Надеюсь не в лес? – шутит он и видит в зеркале ее ухмылку, забавляясь все больше. Она правда интересна, даже очень, раз Юну так захотелось ещё в начале познакомиться с ней.
– Надейся. – Джен на минуту отвлекается на пришедшее сообщение и потом уже замолкает, сосредотачившись на дороге. Юн вздыхает и думает, что наверное его сестра переживает за него, только вот телефон то остался в комнате.
Они едут очень долго и Юнги даже кажется, что они выехали уже за город, ведь перед ним совершенно новые пейзажи, а спрашивать не хочет, ведь его пугает этот серьёзный взгляд.
Остановившись у обочины, Ким что-то ищет в бардачке и наконец найдя свою красную пачку сигарет и зажигалку, радуется. Юнги же думает, что она все же поехала крышей, ибо они остановились хрен пойми где и сейчас она спокойно закуривает Marlboro?
– Ничего не хочешь рассказать мне? – Ким заранее открыв окно, блаженно выдыхает и смотрит на него каким-то странным взглядом. Мин же теряется, ибо понятия не имеет, что творится в голове у этой мадам.
– Например? – делает попытку Юнги и смотрит на пачку с каким-то пристрастием. Увидев это, Дженн усмехается и протягивает ему ее вместе с зажигалкой. Ей изначально что-то не понравилось в нем. Он казался каким-то слишком молодым, а сейчас взбесившись и узнав подробности о нем, та понимает, что вот как бы и следующая жертва подкатила к ней прямо в руки.
– Например... О том, сколько тебе лет? Где учишься? На кого учишься? – Дженн видит в его лице секундное замешательство, но все продолжает издеваться над ним. Она переводит с него свой взгляд на россыпь полевых цветов, что пестрили и будто соперничая между собой, сияли как можно ярче. Ким понятия не имеет почему привела его именно сюда – место, где она может успокоиться и дать волю эмоциям. Просто было чувство, что она правильно поступает. Ведь изначально она хотела поехать в клуб, но о каком разговоре тогда идёт речь? Хоть и было лишь начало вечера, но тучи сгустились и погода была пасмурной, темно-синие облака плотно укрыли небо, тем самым кого-то радуя, а кого-то раздражая и огорчая.
Мин долго молчал, казалось бы, что он где-то на своей орбите. Сейчас он видимо придумывает хорошую ложь, либо правда не знает, что ответить на этот внезапный вопрос. Долго ли радовался Юнги, найдя высокооплачиваемую работу? Он знал и понимал, что в этой жизни он точно проклят и выйти из этого дна уже вряд ли получится, но как самое глупое существо продолжал карабкаться наверх, пытаясь дотянуться до тех самых лучей, что по любому сгорели бы его и спасли. Но сколько можно наступать на одни и те же осколки, сколько можно падать в отчаянии, барахтаясь в тягучих объятиях судьбы? Сколького еще может стерпеть человеческая душа?
– Если спрашиваете, значит уже знаете всю мою историю. Вы хотите чтобы я уволился? Или мне нужно ещё и какой-то штраф заплатить? – на чистоту спрашивает Мин и также устремляет свой взор на поля за окном, мысленно отмечая, что здесь довольно таки тихо и лёгкий ветер, что обычно дует перед ливнем, мягко щекочет дыхание. Хорошо. Здесь правда хорошо, но с другой стороны слишком одиноко.
Чувство, будто только ты и эти безчувственные цветы, что не смогут утешить тебя, когда ты будешь кричать в отчаянии, прося чтобы хоть кто-то спас тебя. Все хотят опоры, даже не задумываясь или же вовсе и не подозревая этого. Все хотят утешения, нежных объятии и даже те самые банальные фразы о том, что все будет хорошо, будут самым лучшим спасением в этом безвыходном круге.
Дженни смотрит на него в удивлении, явно не ожидая такого откровения с его стороны. Максимум, что он должен был сделать – оправдываться, врать, придумать за одну секунду свою новую жизнь, в котором он не был бы несовершеннолетним подростком-нищебродом. Но он выбрал другое – правду. Это и вправду заслуживало похвалы.
– Только один вопрос, – продолжает Мин, он смотрит на первую молнию, что ярко вспыхнув, тут же угасла, как и его надежда. – Как много вы знаете о моей жизни?
Дженни на секунду пускает смешок и наконец смотрит ему прямо в глаза, отмечая, что его внешность и вправду пригодилась бы им в борделе. Но что-то было в нем такое. Его усталые глаза сами кричали за себя, она знала этот взгляд. Сама проходила это, этот взгляд. Взгляд беспомощности, безысходности и неверия в реальность. А сейчас Дженни сама лично забьет гвоздь под последним пунктом в виде отречения.
– Мин Юнги, девятнадцать лет. Есть мать и сестра. Отец умер ещё в далёком двух тысячи тринадцатом году, банально спился и сдох. Мать твоя болеет, ты до последнего пытаешься достать деньги на это лечение, но понятия не имеешь о том, что ее время нахождения здесь просто истекло. Но ты пытаешься, ха, до последнего. Знаешь в чем твоя проблема? Ты не умеешь принимать реальность такой, какая она есть. Ты продолжаешь бороться за то, что и так ускользает от тебя. – с ее словами начинается и дождь, капля за каплей небо льет, не щадя никого и ничто. Мин бы подумал, что это его невыплаканные слезы, раз сидит в салоне машины с каменным лицом. Ему было бы тепло от мысли о том, что небо плачет вместо него, пытаясь поддержать и помочь, но вряд ли такие мысли могут быть в голове у здорового человека.
– Вы сейчас хотите стать мне наставником и поучать жизни? Не стоит утруждать себя в этом. – холодно отзывается Мин на ее длинный монолог. И что же она тогда прикажет делать? Бросать больного человека, понимая, что он все равно умрёт? Не слишком ли рано сдаётся эта особа? Как бы ты этого не хотел, ты просто должен понимать, что ты один и от тебя зависит жизнь близких тебе людей. Юнги все отдаст за свою мать и сестру. Юнги повзрослел в одиннадцать, когда увидел, как его маму избивали прямо во дворе коллекторы, когда понял, что у них с Набин осталась только мама. Мама, как бы она не пыталась, все равно не сможет стерпеть все это. Как бы она не хотела казаться сильной, он видел, как ей плохо и пытался помочь. А сейчас, оказывается, что он просто дурак, раз пытается спасти своего самого дорогого человека.
– Я не говорю, что ты не можешь оставаться в save our souls. Твоя жизнь – делай, что хочешь.
Мин с лаванд переводит взгляд на неё, а она в свою очередь выходит из машины, заставляя и его выйти следом.
– То есть? – Юн вдыхает полностью запах мокрой земли. Ливень, что лил секундами назад кажется остановился, лишь изредка капая с неба.
– То есть: шанс есть у всех. Может ты в чем-то прав, но я привыкла, я реалист. – Дженни смотрит на цветы с каким-то трепетом и молчит, делая эпичную паузу. Сколько же тайного знают эти цветы о ней.
– Скорее пессимист. – на ходу отвечает ей Мин и тоже смотрит на поле, оглядываясь по сторонам, он не видит ничего. И вправду такое чувство, будто все изолировали от этой местности. Лишь длинная дорога и поля с обеих сторон, был ещё большой дуб, что стоял в гордом одиночестве.
– Не борзи мне тут. В общем, я даю тебе согласие работать у нас.
Дженни наконец поворачивается к нему лицом, обхватывая себя руками от внезапно подувшего ветра.
– Какая честь. – продолжает Мин в своём репертуаре и думает, что всё-таки надо быстрее возвращаться домой. Он за эти два дня успел соскучиться по Набин.
– Но только с одним условием. – Дженни каблуками цокает по асфальту и идёт прямо в его сторону, становясь чуть ли не впритык к нему. Она улыбается гаденько и смотрит на него с нечитаемым взглядом.