Надоело
Встретиться случайно и полюбить? Джин всегда наивно верил в это. Такой уж он легкомысленный. Да вот «счастью» этому он давно перестал радоваться.
Намджун поначалу был даже слишком заботлив. Осыпал подарками, говорил о том, какой его хён до смерти красивый, водил в рестораны, а главное — всегда доводил до оргазма. Это нравилось Сокджину. Безумно. Да вот только со временем становилось неизвестно, совместная ли жизнь или же просто холодность младшего влияла на их отношения. Джун стал часто выпивать, пропадать в барах ночами да и, что уж там, частенько приводить домой каких-то незнакомых старшему шмар, что так бесцеремонно пользовались невменяемым состоянием Нама, отдавались ему в постели, а на утро воровали оставшиеся в карманах джинс деньги и бесследно исчезали. И ведь Джину приходилось закрывать глаза на все это бесстыдство, потому как ему уже не раз прилетали смачные удары в лицо от младшего. Ким терпел. Достаточно долго терпел выходки Намджуна. Несмотря на все, он также продолжал любить этого нахала, хотя и сам порой не мог ответить почему. Он был уверен, что самый малый, но шанс всё-таки оставался на то, что его парень изменится. Изменится, поймёт, что алкоголь — это далеко не лучшее в жизни, поймёт, как Джин волнуется за него каждый раз, когда видит его подавленным, поймёт, наконец, что сам не сможет без любимого человека.
Все бы продолжалось так и дальше, если бы не значимый День Рождения Намджуна, к которому Джин подготовился основательно. Он закупился свежими, вкусными продуктами, накрыл стол только любимыми блюдами младшего, даже поставил пару свечек (хотя и не был особым романтиком) и, конечно же, раздобыл чудесный подарок, который выбирал долгое время.
Сокджин надеялся, что в этот раз его парень придёт с работы пораньше, или хотя бы вовремя, чтобы вдоволь насладиться обществом друг друга. В это верилось, на самом деле, с трудом. Джин прождал его весь вечер, не сомкнул глаз ночью, и только на раннее-раннее утро послышался щелчок открывающейся двери. Старший сидел в спальне, на подоконнике, поджав колени под себя, и смотрел куда-то вдаль, не обращая внимания на уже вошедшего в комнату Нама. Тот плюхнулся на кровать, не удостоившись даже слова вымолвить. С громким стуком скинул с себя грязную обувь на пол, продолжая лежать в верхней одежде, и уткнулся лицом в подушку.
Нервов Джина хватает ненадолго. Похоже, он всё-таки решился.
— Я ухожу, — шепчет Ким как можно равнодушнее, не поворачивая головы в сторону кровати.
От Намджуна не следует никакого ответа, казалось, он будто просто не услышал его, хотя и в столь небольшой комнате с явным эхом это сделать было невозможно.
— Я ухожу от тебя, — более чётко проговаривает старший, все же взглядывая на обездвиженное тело.
И тут, Намджуна словно током прошибает, он поднимается с кровати, какое-то время стоит на месте, пристально рассматривая силуэт хёна и хмуря брови. Потом же, разозлившись на полнейшую тишину с его стороны, вмиг одолевает расстояние между ними, прижимая старшего к холодному стеклу, и резко выставляет руку справа от его головы. Но Джин даже не пугается. После тех ударов, что часто наносил ему парень, подобные напоры перестали действовать эффективно. Хён смотрит уверенно в чёрные глаза Кима, которые сейчас были переполнены яростью и возмущением.
— Повтори, — прошипел Намджун в губы старшего.
— Я ухожу от тебя, Ким Намджун, — продолжая сохранять спокойствие, вторил парень. — Мне надоело. Надоело терпеть твоё поведение, видеть твои пьянки, надоело безразличие ко мне, понимаешь ты или нет?! Мне надоело! — все же не сдержавшись, выпаливает он, сверля младшего укоризненным взглядом. — Я не хочу больше видеть, как ты трахаешься с какими-то шлюхами в нашей постели, не хочу снова и снова получать от тебя пощёчины! Это не отношения и даже не совместная жизнь. Это ад для меня! — с силой бьёт Джуна по груди. — Я прождал тебя всю эту гребаную ночь! Я старался для тебя, думал, что хоть как-то смогу порадовать тебя в твой же День Рождения, но нет, блять, ты снова прошлялся где-то, не удосужившись поставить меня в известность. Снова! А ведь я волновался за тебя. Всегда волновался. Даже если и знал, что ты находишься в ближайшем клубе. Черт, я такой придурок, Намджун! Я должен был уйти раньше, — порыв эмоций заканчивается, Ким слезает с подоконника, отпихивая руку младшего, и идёт на выход.
— А как же наш сын? — хрипит Джун, смотря в спину парня и уже прожигая в ней дыру. — Ладно Чонгук, он совсем ещё ребёнок, но Чим... Что ты скажешь ему? Знаешь же, как он не любит, когда мы ссоримся. Уверен, что хочешь этого?
— Более чем. Он достаточно взрослый, чтобы меня понять. В отличие от тебя, — отрезает Джин, разворачиваясь обратно и холодно глядя на любимого. Должно же этого обнаглевшего младшего хоть что-то задеть? — Я заберу его. Позже.
Похоже, Джин решил всё и окончательно. Да, ему больно высказывать каждое накопившееся в душе слово парню, да, он понимает, что, скорее всего, страдать будет именно он, но и терпеть так дальше он не намерен. Собственно, как и Намджун.
Тот подрывается с места, вновь оказываясь вплотную к старшему, и, схватившись за ткань его футболки, толкает Джина на кровать, усаживаясь сверху на его бёдра, тем самым ограничивая возможности Кима двигаться.
— Ты слишком много о себе возомнил, хён, — проговаривает Нам, по-своему хитро улыбаясь.
Он, ни секунды не раздумывая, взявшись обеими руками за ворот футболки, беспощадно разрывает тонкую ткань и отбрасывает ее в сторону. Наклоняется к лицу и, облизывая собственные губы, припадает к чужой голой шее, грубо кусая чувствительную, словно атласную кожу. Джин морщится, но не возражает, и сдаётся сразу же, как только ощущает холодные пальцы младшего на своей талии. Они сильно впиваются в кожу, принося неоднозначную боль, ведь старшему сейчас было одновременно стыдно и до безумства приятно, что он не смог устоять перед напором Джуна. Снова. Ким каждый раз, когда пытался уйти от парня, в итоге отдавался ему целиком и полностью, ведь он так скучал по этому родному сильному телу...
Сейчас же Сокджин оправдывал свою покорность тем, что у него уже 5 дней и 20 часов не было секса. Да, он может выглядеть полнейшим идиотом, но он действительно отсчитывал каждый гребаный день. Намджун всегда был горяч в постели, заставлял его кричать, сводил с ума, и отсутствие всего этого делало Джина одержимым. С каждым днём желание вновь ощутить его прикосновения, влажные поцелуи и крепкие объятия становилось все больше, парень терял разум, забывал обо всех обидах и отодвигал злость и измены на второй план. Ему откровенно было плевать. Плевать на все. Он бы простил его. Однозначно простил, стоило тому только попросить прощения, ну, или использовать свой вечно запрещённый метод. «Делай то, в чем ты хорош», — это было чуть ли не девизом Нама, потому что он прекрасно знал, как его грубость в сексе заводила старшего.
Усмехнувшись его первому сдавленному стону, Джун продолжил свои действия, спускаясь ниже, к клюцичам, прокладывая дорожку из заметных покрасневших следов, что позже определённо останутся синяками.
Почувствовав на себе прикосновения хёна, Нам недовольно рыкнул, поднимая грозный взгляд на прикрывшего веки Джина.
— Руки!
Не сказать, что младшему не нравилось, когда к нему притрагиваются, нет. Скорее сейчас такое наказание выпросил сам Сокджин своим поведением. Он разозлил его, а поэтому должен быть скован.
Намджун приподнимается и, достав из пояса своих брюк ремень, туго связывает им руки Кима.
Тот молчит, потому что знает, чем непослушание может для него закончиться. Ремень до ужаса пережимает и сдавливает кожу, но Джин старается не думать об этом и сосредоточиться на более приятных, одурманивающих ощущениях.
Пылкие губы младшего оказываются ниже, на подтянутом, плоском животе, покрывая влажными, страстными поцелуями, крепкие руки сжимают ягодицы, а сам Намджун устраивается поудобнее между ног старшего, позже стягивая его домашние штаны с боксёрами, целует внутреннюю сторону ноги, но не касается члена.
— Намджу-у-ун, — хнычет Джин, закидывая голову назад и томно выдыхая.
У Джина давно уже встал, и терпеть такие издевательства для него с каждой секундой становится невыносимо. Хочется большего, хочется поцеловать этого ублюдка в столь желанные губы, хочется, наконец, ощутить его в себе и пошло простонать любимое имя.
Но Намджун делает все по-своему. Одним движением он разворачивает его на живот и ставит на колени, на что старший успевает только охнуть.
Громко шлепает по заднице, а тот судорожно выгибается, демонстрируя изящную спину. Хватает за волосы, с силой оттягивая их назад, и тихо шепчет своим низким, до одури сексуальным голосом:
— Скажи это.
Джин молчит, лишь нервно закусывает губы, прерывисто дыша и выдавая новые слышные вздохи. Намджуну это совсем не нравится, и поэтому он снова шлепает его изо всех сил.
— Ну же! — рычит он, разозлённо глядя на мучающегося хёна.
— Я хочу тебя, — все же произносит Джин и тут же чувствует, как его щеки краснеют, хотя он и сам не понимает от чего. Стыдно. Обидно. Нечестно. Это донсэн должен был умолять его вернуться, но никак не наоборот.
Намджуна дьявольски заводят эти слова, и он, избавив себя от мешающей верхней одежды и, теперь уже, слишком узких брюк, по-хамски вводит член на всю длину, совершенно забывая о том, что зад у старшего будет точно охеренно болеть после такого. Младший наслажденно выдыхает, прикрывая глаза, в то время как Сокджин, выкрикивая пошлые звуки, готов хоть на стены лезть, лишь бы тот продолжил двигаться.
Намджун тут же ускоряется, когда слышит очередной сладкий стон Кима, буквально втрахивая того в кровать. Их не заботит даже тот факт, что за соседней стеной спят их дети и они прекрасно могут все услышать. Слишком горячо. Пылко. Жарко и страстно, чтобы останавливаться.
С каждым новым толчком, с каждым касанием и движением потные тела дрожали от бури эмоций, а грудь все сильнее вздымалась от недостатка воздуха. Джин оказывается на пике, когда Джун сильнее сжимает в руках его бёдра и в который раз задевает простату, а тот следом кончает в него, произнося какой-то непонятный наслажденный вздох.
И тот, и другой, полностью обессилев, падает на кровать и пытается отдышаться, с жадностью заглатывая воздух.
— Поцелуй меня, — требует Джин, глядя на младшего опьяненными карими глазами.
Тот поворачивается к нему, развязывает покрасневшие до ужаса руки, пристально смотрит на хёна и, нежно обхватив его лицо рукой, чмокает в так и не тронутые губы.
— Ты никогда не уйдёшь от меня, понял? Я не позволю, — серьёзным тоном говорит он, прижимая парня ближе к себе и вовлекая его в более горячий, сладкий поцелуй.
***
На утро Джин был поистине счастлив, ведь Намджун действительно вёл себя иначе. И все бы было чудесно, ровно до того момента, как к нему подошёл десятилетний Чимин и скромно прошептал на ухо:
— Пап, я, конечно, все понимаю, но... кричи в следующий раз потише. Заснуть невозможно.
Примечания: я так обожаю этих пресвятых НамДжинов, поэтому мне важно Ваше мнение:3 Как Вам?~