7
Ночь. Безлюдные улицы освещают одиноко стоящие фонари. Холод собирается на небе миллионами искр, рассыпаясь по тёмному полотну. Жары уже давно не ощущается. Иногда после сумерек, полной ночью, луна ничего не замечает, а бывает тихо опускается на дорожку из аккуратно выложенных камешек возле дома Чонсона. Он всегда держит шторы закрытыми из-за нелюбви к свету. Но в этот раз луне удалось пробиться сквозь темноту, осторожно падая на лицо юноши. Острых черт скул и подбородка касается лёгкая тень. Кажется, вот-вот и она растворится в лунном свете. Волосы небрежно лежат на подушке. Слышится лёгкое шуршание постельного белья и деревьев за открытым окном. Юноша едва посапывает.
Чёрное атласное платье идеально сидит по её фигуре, повторяя изгибы красивого женского тела. Он просто смотрит на девушку, не в силах отвести взгляд. Будто что-то не позволяет ему это сделать. Парень проводит длинными пальцами сквозь свои волосы. На лбу выступили слегка видные капельки пота, от волнения иногда схватывало дыхание, а сердце было готово разорваться на тысячу мелких частей. Оно билось так, словно он сейчас не лицезрит прекрасную девушку, а катается на американских горках. В комнате явно темно, а пару освещает только экран телевизора позади неё. Кулаки неосознанно сжимаются от осознания, что он больше не может терпеть такое. Парень запрокидывает голову, пока она, едва касаясь его кожи своей нежной бархатной рукой, проводит ей от скулы до пуговицы застёгнутой белой рубашки. Юноша кладёт руку на талию своей спутнице, гладя девушку по спине, а после добираясь до задней части шеи. Пальцами проводит вдоль позвоночника и немного вверх. Выдохнув прямо парню в шею, она кладет обе руки ему на плечи. Лицо девушки кажется смутно знакомым, ибо освещено только его лицо. Атлас переливается то белым, то серым, следуя за движениями тела. Как только Чонсон смог рассмотреть её прекрасное лицо, он понимает, что на коленях у него сидит его ненавистная знакомая - Юнджин. Сердце чуть ли не выпрыгивает из груди, а юноша открывает глаза, трясущимися от быстрого пробуждения руками выключая будильник.
– И что это было?..– он тяжело выдыхает и быстро, встав с кровати, направляется в ванную.
///
Чонсон, как обычно, быстро собрался, на лету подхватил свой заранее собранный рюкзак и вышел из дверей дома. На улице значительно холодает, поэтому народ потихонечку облачается в кардиганы, пальто и свитера. Покупают горячий кофе перед работой, лицезря падающую пожелтевшую листву. На дорогах появляются красные, оранжевые, коричневый цвета. Шуршание сопровождает каждый шаг, а ветру нравится играть в волосах. Зонт становится важным повседневным атрибутом. Крема для рук обязательно появляются в девчачьих косметичках, а также они не забывают и про бальзамы для губ.
Этим же днём Чонсон решается зайти в класс к Хисыну после нудного урока корейской литературы. Наискучнейшая бредятина - так считал Пак, обычно сочиняя на этих уроках какие-то новые этюды для своей гитары. Обычно он любил смотреть в окно, настраивать разные ритмы, преобразовывая их у себя в голове. Чонсон часто получал записки от девчонок, якобы случайно кинутые в его адрес. Он знал, что достаточно популярен благодаря группе, в которой он состоит. Отношения Чонсон заводить не спешил. Парень считал это пустой тратой своего времени. Обычно девушки сильно старались, чтобы обратить его внимание на себя. Но у Хо Юнджин это хорошо получилось с первого раза. С того момента девушка так и не смогла выйти у него из головы. Её блестящие волосы, медовые глаза, переливающиеся на солнышке, сбивают его с любой мысли. Однажды он видел её в музыкальной школе, куда и сам раньше ходил. В стеклянных дверях случайно смог разглядеть Юнджин, невольно заслушался, а после, спохватившись, ушел.
Чонсон схватил с парты свой смартфон и направился в соседний класс. Обычно они собирались в классе, где учился Хисын. Сегодняшний день тоже был не исключением. Пак зашёл в кабинет и увидел своих друзей: Сону и Хисына. Сонхуна рядом не виднелось, если он вообще в школе присутствует.
После того как Казуха бросила его, толком ничего не объяснив, ему пришлось явно не сладко. Тяжело переживать все эти чувства в одиночку, Сонхуну нужна была поддержка, но он настойчиво отказывался от неё, мол: «Если нужно будет я и сам попрошу». Но Пак настырный парень, ведь не попросит же зараза. Будет делать вид, что всё в порядке до последнего. Пока жизнь не станет похожей на день сурка. Придурок.
Поздоровавшись, Чонсон облокотился на парту Ли и сложил руки на груди. Его взгляд прошёлся по кабинету и остановился на девушке, которая доставала из косметички тот самый бальзам для губ. "Обычно девчонки любят наносить себе на лицо всякую дрянь" - думал Чонсон. Когда Юнджин раскрыла его и прошлась по губам, они заблестели. Воспоминанием вспыхнул сон. Пак чуть не подавился воздухом, пока лицезрел это. В голове была целая неразбериха мыслей. Парень заметил, что помада была со вкусом черники. "Интересно, какие губы на вкус?" – мимолётно пронеслось у него в голове, но Чонсон моментально отогнал такие мысли. Но взглядом всё-таки задержался на её улыбке, которую она дарила своей подруге и по совместительству девушке Хисына - Джинни. Почему именно она смогла засесть крепко в его мыслях, он не знал, поэтому просто решил вернуться к разговору между парнями.
На большой перемене спустя пару уроков парни собрались в своём местечке за школой. Здесь они обычно курили и просто разговаривали.
– Репетиция будет? – спросил Сону, попивая свой любимый молочный коктейль, который постоянно таскал с собой в школу.
– Вряд-ли, Сонхуна нет, а без барабанщика репетировать не вариант. – Хисын сделал тяжку электронной сигареты, когда напротив стоял Чонсон, который предпочитал обычный олдскул.
– Ему сейчас, наверное, паршиво. – протянул Сону, глубоко вздохнув. Ему было искренне жаль своего друга. – Любовь всегда такая тяжёлая.
– Сам небось сохнешь по тому пареньку из младшего класса. – толкнул того в плечо Пак. – Сонхуну и правда тяжко, он души не чаял в Накамуре. Такие планы грандиозные строил. А теперь уйдёт в спорт и музыку. – он сделал затяжку едкого дыма, а после выдохнул. – Лишь бы нас не киданул.
Парни докурили, Чонсон затоптал свой окурок, кинул в рот две пластины жвачки и, даже не переживая об исходящем от него запахе, ибо все учителя были в курсе о том, что он грёбаный курильщик, направился в класс.
Тёмные улочки вели по частному сектору небольшого поселка, огороженного чёрными воротами. Листвы здесь, как правило, не бывало. Всё-таки здесь убираются. Дорогие коттеджи были выполнены в самых разных стилях: лофт, гранж, минимализм и других. Когда Чонсон уже был дома, он просто лёг на кровать, пытаясь переосмыслить весь сегодняшний день. В голове лишь был эпизод с Юнджин. Чонсон вспоминал какими красивыми были губы девушки. Её профиль. Как в тот момент солнце падало, а кожа сияла, словно свет шел изнутри.
– Всё-таки она красивая. – прошептал Пак, признав свое внутреннее поражение. Уши горели огнём и лицо постепенно покрылось пунцовыми пятнами. Он долго боролся, но видимо больше не мог.
Она правда не была похожа на всех остальных. Не навязывалась, не была надоедливой. Каждый раз, когда Чонсон видел её, сердце резко падало вниз, начиная биться быстрее, подобно самым страшным аттракционам, когда с большой высоты ты просто прыгаешь в пропасть. Спасительный канат, за который можно было ухватиться, вот-вот должен был оборваться и окончательно оставить его глубоко в ущелье этой пропасти. Каждый раз, когда образ возникал в голове, пускай даже лёгким туманом, всё равно она продолжала быть недосягаемой. Что если такой эффект производило только её присутствие. Что будет если он, например, коснётся её руки? Или, хуже того, поцелует? Просто сойдёт с ума? Что Пак будет делать дальше наверняка он не знал, ему просто нужно было справиться с этим и это пройдет.
Уже по традиции желаю вам хорошего начала недели! Всех люблю!