Глава 6
Часть 2 Портлей.
«Во поле березка стояла, во поооле кудрявааая стоялааа» — напевала я, будучи перекинутой через плечо Роланда как какой–то пиджак, причем не особо ценный. Вокруг, действительно красиво: березки, липы, яблони. Только пыхтящий сзади крот нагнетает обстановку.
— Она когда–нибудь заткнется? — взвыл Поль, моля всех богов пощадить его слуховые перепонки.
Пою я, мягко говоря... неплохо. Вся компания услышала в моем исполнении: оперу Римского–Корсакова, Хабанеру, Баскова — а это точно был перебор.
«Натуральный блондин, повсюду пил, везде ходил»
Казалось, Роланд не обращает внимания на нас. Мало ли, может у этих магов, волшебные затычки для ушей предусмотрены или что–то типа того. Полезная штука, кстати. Видела бы меня сейчас мама; сказала, мол, такая тихая домашняя девочка была, а сейчас щеголяет в стянутых джинсах и майке до пупка, на плече у мужчины и воет как алкаш с похмелья. Стыдно, не спорю. Ибо не надо злить русых.
— Долго еще? — простонала я, устав от живописных пейзажей и постоянной тряски.
— Девчонка дело говорит, — вставил Поль.
Роланд смерил нас обоих проницательным взглядом, на сколько это было возможно, в силу его развернутого положения и ответил:
— Тебя вообще никто не держит.
Это он мне?Но нет, Роланд обращался к кроту. Вот что я находила странным: Поль видел днем и шел не показывая намека на неудобство от яркого солнечного света. Он смотрел на меня своими черными бусинками и забавно фыркал. Я даже начала симпатизировать кроту.
— Между прочим, девку жалко, а от тебя супостата бежать надо. Без оглядки, — сказал Поль, обгоняя нас, перекрывая проход своей тушкой. .
— Роланд, может я уже пойду?
Маг нехотя отпустил меня, аккуратно поставив на землю.
Ощутив твердую поверхность я попрыгала и с улыбкой посмотрела на этих двоих.
— Спасибо, — сухо поблагодарила и пошла пешочком рядом.
— Думаешь, Рохо не узнает что Нинель в Портлее? — спросил Поль.
Роланд устало взглянул на меня. От такого взгляда мурашки начали войну на свободной территории и ноги подкосились.
— Здесь живет моя бабушка, а она, между прочим, могущественная колдунья.
Кто-кто? Я не ослышалась.
— Да уж, — почесал затылок Поль. — Ведьму Ирийху знают все. Только как она поможет?
Мы остановились.
— Бабушка скроет Нинель от Рохо на время, — пояснил Роланд.
— А потом? — раздался мой неуверенный голосок.
— Потом посмотрим, — отрезал маг, развернулся и устремился дальше.
Не нравится мне все это. Что-то он от меня скрывает.
Дорога до колдуньи выдалась веселой.
Я рассказывала Полю о московских пробках, телевидении, музыке. А он не переставая охал. От постоянных междометий Роланд останавливался и смотрел на нас как на душевнобольных.
— Правда, и как вы друг друга слышите? — удивился Поль во время очередного привала.
— Просто, — отмахнулась я. — По телефону не надо говорить громко, так как звук передается по проводам. Для подробности нарисовала в воздухе пальцем дугу.
— А у нас тоже есть что–то наподобии рации, — Поль достал (не могу понять откуда) золотой колокольчик и потряс им у меня перед лицом. — Это средство связи на расстоянии, эту штуковину изобрел мой пра–пра–прадед, — гордо заявил он.
Я аккуратно взяла колокольчик и слегка им встряхнула, следущее меня поразило до глубины души. Из язычка раздавался встревоженный голос дамы. — Поль, ты там? Что случилось?
Крот кивнул мне, мол ответь. Я покрутила у виска, типа: больной?
Он пожал плечами, а я создала напыщенность и серьезно проговорила в трубку:
— Говорит Москва!
Пооучилось, ну очень правдоподобно. Дама, по ту сторону звоночка затихла, затем заикаясь спросила:
— Поль, это ты?
— Нет. Ленин. Чего изволите, гражданочка?
Тишина. Одна минута. Две...
— Это кто? — женщина перестала заикаться.
Я довольно посмотрела на Поля – у него отвисла челюсть. Пусть знает, с кем повелся.
— Что ж вы, по–добру, по–здорову, зачем пожаловали(1)? — не обращаю внимания на крота. И зря. Он уже вовсю строил планы мщения. Так вот, эта мстя заключалась в том, чтобы в дальнейшем, мне жизнь медом не казалась. Это я поняла по хитрой мордашке.
— Поль где? — спрашивают у трубки.
— Развлекается. С магом.
Тщательно пережевывающий бутерброд Роланд подавился и громко закашлял.
Тут у меня тормоза отказали полностью.
— А вы что думаете, я девушка культурная, не то что эти двое, — притворный всхлип. — Похитили, тащат непонятно куда...
— Деточка, успокойся.
Эта тетя мне сразу понравилась. Вот и не сдержалась.
— У вас там все... весело, — делал дама двузначные паузы. — Скажите, чтобы быстрее возвращался домой. Его Полина ждет.
Выразительно смотрю на двоих жующих, с откуда–то появившимся ромом.
— Хорошо.
И колокольчик стих. Улыбка слеланного дела не сползала с моего личика до того момента как Роланд подскочил и грубо перехватил меня, взвалив к себе на спину. Я брыкалась, пиналась, но вскоре была откинута к дереву. Над нами светила полная луна. Поля не видать, наверное, так и остался у привала. В лесу удивительно пахло смолой и хвоей. А еще поработившим женское тело мужчиной.
— Значит, развлекаемся, да? — прошептал Роланд, обжигаяя мою щеку своим дыханием. Посильнее прижав губами прошелся вниз по моему позвоночнику, изучая каждый сантиметр. Я произвольно выгнулась. Мужчины любят доказывать свою гетеросексуальность.
— Мды, не думала что первый раз буду делать это в лесу, — попыталась высвободиться я.
Роланд опешил и ослабил хватку, на время потеряв бдительность.
Толкнула в живот и попыталась убежать. Поздно. Он остановил меня и хрипло спросил:
— Ты ни разу не...
— Да, — опередила его я, а из-за удивленно вскинутой брови добавила. — Не любила так никого, чтобы себе хорошей больно сделать.
Лицо Роланда вытянулось еще больше.
— То есть... ты девственница?
Звучит, как оскорбление. Хотя худшим оскорблением может быть — только оскорбление собственной невинности.
— Прикинь, — застегиваю джинсы и зло зыркаю на парня. — Никто не имеет права распоряжаться мной как собственностью, даже такие маги как ты.
На глаза выступили слезы, о воспоминании про неудачную попытку Михаськи соблазнить меня. А ведь я действительно никого не любила. И да, была определенно странной.
— Прости, не знал, — извинился Роланд, примирительно подав платок.
С горя выплакалась. Никогда не думала, что буду плакать во время этого. Вроде, и жизнь такой горькой не была.
— Прости, — снова извинился Роланд, — Этого больше не повториться.
* * *
Из леса мы с Роландом, вышли уставшие и помятые. Поль нахально заиграл бровями, отчего я невольно улыбнулась и расмеялась. Маг сделал издавна преписанное ему — развел костер с помощью рук и только. Хорошо, чуток магии. Интересно было наблюдать как он снимает шипящие, исходящие жиром сосиски, с тоненькой палочки. Сок капал в огонь, расзадоривая еще больше. Поль умял целую тарелку с ягненком, принесенным нам каким–то волком. Вот тогда я действительно испугалась: большой, серебристый зверь, облизываясь положил окровавленную ягнятену у моих ног. Глаза у волка были необычные — голубые. Он ткнул холодным, мокрым носом мне в пяточку и блаженно закрыл глаза, наслаждаясь массажем моих рук. Потом, зверь ушел.
Настал вечер открытий, Роланд отвел меня ночью к речке и заставил закрыть глаза. Я подчинилась и на прикасать приоткрыть веки издала удивительное: «ого». Вокруг нас плясали мотыльки. Разноцветные. Будто летающие лампочки. Сначала подумала свелячки, но когда присмотрелась повнимательнее оказались — феи! Самые настоящие феи! На тонких ножках в цветочных платьях. Булавочные головки прикрывали ромашки. А в ручонках они держали по росинке. Я так изумилась, что Роланд приложил указательный палец к моим губам и поинтересовался:
— Нравиться?
Еще как! Яростно киваю, наблюдая за чудом природы — посредством магии. А феечки все скачут, веселяться, будто не замечая их.
Роланд подставил ладонь и к нему приземлилась, а точнее, припарила фея. Удивительная. Юбочка из фиалок, лиф желтый, на голове шапочка. Она подскакивала и радостно смеялась. Роланд улыбаясь передал это волшебство мне. Даже не зная с какой стороны подойти, я большим и указательным пальцами сжала лепесточки и аккуратно посадила фею себе на руку. Девочка скинула ноги вниз и озорно оглядывась, смеялась. А смех ее как звон колокольчиков, ласкал слух.
— Лейла, познакомься, Нина, — улыбнулся Роланд. А я залилась краской, когда мой палец пожимали маленькие, цепкие ручки.
Феечка встала, оценивающе окинула меня взглядом и позвала своих подруг. Куча разноцветных мотыльков подскочило ко мне и утащило под раскидистую удивительно–пахнущую иву.
Роланд же терпеливо ждал снаружи, под аккомпонимент заливистого смеха. Он ходил вдоль и поперек ожидая суженную, то есть меня. Да уж, Нина Долгорукова произвела ты фурор.
Под барабанную дробь я вышла из тени и мило улыбнулось. Русые волосы украшала диадема с кучей вставленных светлячков. Запястья обхватывали вьющиеся стебли, доходили до шеи и распускались бутонами. Как–будто сережки. Глаза. Ну что сказать, даже глаза изменились. Не знаю, кажется в них появился какой–то блеск, не бывалый раньше до волшебного превращения. Это придавало особый шик. Носик стал впесто курносого, вздернутым, появились ямочки на щеках. Волшебство!
Потом Роланд подхватил меня под руку и увел за собой.
— Куда мы? — непонимающе вопросила я.
Ответа не последовало.
Вскоре мы оказались на большом каменистом выступе с потрясающим видом на замок, казалось, светящимся изнутри.
— Это дархарский дворец, — прошептал Рол, наклоняясь ближе так, что губами дотрагивался до ушка.
— Вау, — только и могла вымолвить я, до такого была потрясена.
А вот следующее совсем не обрадавало.
— Не смей к нему подходить.
Поднимаю глаза, всматриваясь в напряженное лицо мага и вздыхаю.
— Почему?
— Или же хочешь попасть прямо в лапы к Рохо? — с нескрываемой злостью спросил Роланд.
Он что, ревнует?!
— Ладно, ладно, — успокаиваю его я. — Не буду.
— До бабушки доберемься на рассвете, она просто должна тебя увидеть, — вернул вновь улыбку мой маг. — И ни шагу.
Пооследнее, было сказано с какими–то собственическими замашками. У них что, так принято?
— Хорошо, — чувствую себя неловко.
Вдруг он меня обнимает и прижимает к себе. Неловкость прошла сама собой.