Мозаика личности

- И в панике, закрыв глаза, я убегаю прочь от них... - Довольно тихо и хрипло, но достаточно, чтобы я мог услышать и в одно мгновение прийти в бешенство. Я вырываюсь в свою же палату, ногой пнув дверь, на что она жалобно скрипнула, отворяясь на распашку. Оглядывая белую комнату, я вижу Найтмера за моим письменный столом, с исписанные листком в руках. С листком, исписанным моими стихами. Я подбегаю к нему и, не церемонясь, выхватываю бумагу из его рук, только потом замечая, что его глаза расширились до максимальных размеров от неожиданности. Понемногу прихожу в себя, хотя прийти в себя после такого довольно сложно. По крайней мере для меня. Для того, кто очень боится показывать кому-то результат своего безделья и невозможности опустошить себя. Для того, для кого единственным слушателем проблем является обычный листок бумаги. Для того, кто не имеет никакого умения писать стихи, но пишет их для себя, просто для того, чтобы выплеснуть всё, что долго копилось. И для меня, показать кому-то свои стихи равносильно тому, что на распашку раскрыть свою душу. Буквально на ладони поднести всё, что пытаешься скрыть от всех, от каждого. Это не передать словами. Только одному моему мозгу известно, по какой именно причине мне тяжело это сделать. И всё же, мне удаётся придти в себя, после мысли о том, что этим я мог разозлить Найта и получить по заслугам за это. А мысль о нарушении моего личного пространства совсем не успокаивала, даже понимая, что я прав. Я выдыхаю и прикрыв глаза, прячу листок бумаги за спину, усаживаясь на заправленную кровать.

- Прости... - Задыхаясь начинаю я. - Я не хочу, чтобы кто-то это читал. Не злись только. - Я с мольбой смотрю в его глаза, ощущая себя самым жалким существом на свете.

- Я не злюсь. - На удивление спокойно говорит он. - Но я не дочитал. - Звучит совсем невозмутимо. Как-будто секунды назад я не врывался сюда, как разъярённый ураган. - Я хочу прочитать. - Он протягивает правую руку ко мне, ожидая, что я вложу в неё лист.

- Найт, я не могу... - Я опускаю глаза вниз, всё ещё ощущая давление и дискомфорт из-за этой глупой и даже нелепой, в какой-то степени, ситуации. - Я же уже говорил, что мне трудно дове...

- Да мне всё равно. - Он перебивает меня, звуча без какого-либо намёка на злость. Но в голосе его слышится стальная строгость. Такая, которой нельзя перечить. - Малой, ты можешь мне довериться. - Он невозмутимо продолжает свою речь, наблюдая за тем, как я, медленно и всё же неуверенно, поднимаю на него глаза. - Я никому не расскажу и высмеивать не стану. Я и не шарю в этих ваших стихотворениях, а тем более, я не привык насмехаться над искусством. Я им восхищаюсь и в совсем редких случаях критикую.

- Я понимаю, но...

- Но что? Но мы слишьком мало знакомы? - Всё так же невозмутимо продолжает он. - Брось, Эррор. Ты же понимаешь, что тебе со мной в этой психушке лежать неопределённое количество времени. А неопределённое количество времени может оказаться очень даже долгим сроком. - Он заглядывает в мои глаза, пытаясь понять, слушаю ли я его вообще. - Мы оба это понимаем. И когда-нибудь мы обязательно дойдём до доверия. Так почему бы не ускорить этот момент немного? - В конце он как-то странно улыбается. Странно не в том смысле, что это выглядит пугающе или что-то в этом роде. Странно в том смысле, что он как-будто пытается поддержать меня этой улыбкой или даже подтолкнуть к тому, чтобы я сделал хотя бы один шаг навстречу. Я теряюсь ненадолго, совсем не зная, что на это ответить.

- Найтмер, пойми, это... Не так просто, как ты думаешь... - Я опускаю взгляд, от чего-то стыдясь того, что не могу открыться Найтмеру. Я не хочу сейчас выводить его из себя, но...как мне сделать это? Я никому кроме него даже не рассказывал, что пишу стихи... - Ладно... - Говорю я, тяжело вздыхая. Всё же, стоит хотя бы попробовать.

- Уже хорошо, что ты согласен. - Я не смотрю на него, но чувствую, как он довольно улыбается. - Но есть одно условие. Я не хочу читать твой стих. Я хочу, чтобы ты сам прочитал мне его. - Мои глаза расширяются от услышанного. Мало того, что он заставил меня доверить ему то, что я не доверял никому, кроме самого себя, так он ещё и условия ставит.

- Но...

- Никаких но, Эррор. Ты должен открыться сам. Толку от того, что я сам прочитаю твой стих? Я должен услышать его так, как ты его чувствуешь, испытывать те эмоции, которые ты испытывал при его написании. - Я понимаю, что от части он прав. Нет смысла в стихотворении, эмоциональную окраску которого ты не чувствуешь. Ведь стих написан конкретно про мою проблему, а тот, кто никогда в жизни не испытывал того, что в нём описано, почти не способен прочувствовать и понять.

- Ладно. - С явным раздражение, которое я даже не пытался скрыть, вздыхаю я. - Но я отвернусь от тебя. Мне так будет легче. - Я нахмурился, восстанавливая в памяти строчки своего творения. Не хочу читать его с листка. Так эмоции будут натуральнее.

Найтмер заметно притих, когда я, отвернувшись от него, от нервов начал колупать пальцем штукатурку на стене. Прочистив горло, я всё-таки нашёл в себе силы, чтобы начать.

- Я снова слышу голоса.
И в панике, закрыв глаза,
Я убегаю прочь от них,
Скрываясь от хихиканьев чужих.
Они смеются в след мне долго,
Пытаясь вызвать чувство долга.
Не знаю, что я должен им,
Но я не смог уйти пустым.
Они мне дали страх, тревогу,
Тоску, печаль и прочую мороку.
И их несу покорно я,
Как корабли стальные якоря.
Они ведь так же тяжелы,
Как чувство вечной, беспросветной мглы.
И сострясаюсь я над собственной могилой,
И застываю над ней статуей унылой. - Я старался рассказывать как можно выразительнее, вкладываю определённую эмоцию в каждую строчку. Голос немного дрожал то ли от волнения, то ли от щепетильности темы стиха. Честно говоря, я сам до сих пор не понял.

Найтмер, который молчал всё время, пока я наизусть зачитывал ему стих собственного авторства, вдруг положил свою руку на моё плечо. Первые секунд тридцать он продолжал молчать, не убирая руки́. А я от этого жеста только сильнее напрягся.

- Это очень тяжело... - Наконец разрезал картонную тишину он. - То, что ты испытываешь. У нас с тобой разные диагнозы, но я, кажется, могу понять какого это. Хоть сам ни разу этого не чувствовал... - Он вдруг разворачивает меня к себе лицом и снисходительно улыбается. - Но, видишь, это было не так сложно, как кажется.

После этих слов моя нервозность начинает понемногу отпускать меня из своих цепких лап, что вцепились в моё горло. И дышать становится немного легче. И плечи уже дрожат не так сильно. И на лицо вдруг наползает неконтролируемая лёгкая улыбка. - Да, ты прав. - Облегчённо выдыхаю я. Чувства, которые я испытываю сейчас очень схожи с теми, что испытываешь, когда наконец рассказываешь кому-то всё то, что очень долго носил в себе. - Но я до последнего был уверен, что ты посмеёшься над моим стихом или не поймёшь его... - Я не знаю, что сказать дальше, поэтому замолкаю.

- Я понимаю. - Хмыкнул он, смотря на меня. - Тяжело впервые показывать кому-то что-то настолько откровенное. - Он весело улыбнулся, взяв в руки тот самый листок, на котором и был написан мой стих. Он ещё раз пробегается глазами по тексту. - Знаешь, что мне понравилось в этом стихе?

Я отрицательно мотаю головой, не в силах даже просто предположить что же могло ему понравиться. - И что же? - Всё-таки спрашиваю я, наклонив голову вбок. Сейчас смотреть на него не так страшно, как в начале общения. Он сейчас расслаблен, совершенно спокоен, даже в приподнятом настроении. Сейчас кажется, будто он - абсолютно нормальный человек - совершенно не представляющий угрозы для общества.

- Ты описал все чувства точно, но просто. В твоём стихе нет никаких сложных речевых оборотов, каких-то замудрённых метафор. - Всё с той же улыбкой отвечает он, не отрывая глаз от листа, который держит в руках. - Я имею ввиду, что над ним не нужно ломать голову. Всё как на ладони. Здесь нет драматизации. - Он поднимает свои глаза снова на меня. - Это мне и нравится.

Я улыбаюсь его комментарию. Впервые слышу критику к своему, так называемому, "творчеству". Приятно, что первый опыт с этим оказался вполне положительным. Если не учитывать страх и тревогу, присутствующие в начале. - Спасибо. - Коротко и с беззаботной улыбкой на устах отвачю я. - Мне приятно, что тебе понравилось. Оно не рассчитывалось на публику. - На этой фразе я усмехнулся, а он подхватил мою усмешку. Присутствует такое чувство, что в этот момент мы стали немного ближе. Как-будто бы мы стали больше понимать друг друга. По крайней мере, он меня точно...

- Ты говорил, что заходил в столовую. - Вдруг говорит он, а я от неожиданности вздрагиваю. Слишьком резко он перевёл тему. - Что принёс? - Он всё так же спокоен, всё так же улыбается.

- А, да. - Опомнившись отвечаю я и достаю из карманов две коробочки детского сока. - Я украл нам сок. - Смеюсь я и протягиваю ему одну из коробочек. В ответ я слышу такой же смех.

- Ничего себе, криминальная ты личность, мелкий. - Снова звучит знакомая кличка в дрожащем от смеха голосе. Он берёт из моей руки сок и втыкает трубочку в специально отверстие, сразу же пробуя на вкус. - Доставай шахматы. Зря ходил, что-ли.

______________________________________

Вот и глава) задержала сильно, конечно, но так получилось, сори)
Стих Эррор полностью написан мной, честно ниоткуда не спизжен)

Надеюсь на ваши звёздочки)))💕