THE DEVIL IN THE FLESH [Моя геройская академия]

В комнате стояла тишина и лишь капли с крана, что с ощутимым шумом касались поверхности воды, изредка нарушали её.
Он глядел на потолок, а яркий свет лампы бил в глаза, отчего юноша жмурился.
Томура лежал в ванне, от горячей воды шел пар, из-за чего в помещении было душно. Зеркало, что висело над раковиной, покрылось испариной, как и кафельные стены. Лицо юноши приняло пунцовый цвет, а капли пота стекали по вискам и лбу. Шигараки купался не в горячей воде, а в кипятке. Словно в котле, обжигая кожу водой, когда все твоё тело приобретает светло-коралловый оттенок, когда голова немного кружится, а чувствительные зоны, кажется, горят. В такие моменты он чувствует себя ни живым, ни мертвым, а значит не чувствует ничего.
Томура выходит из ванны и завязывает на бёдрах белое полотенце. Капли воды стекают по худому торсу парня, по рукам и ногам.
Шигараки смотрит на своё отражение в зеркале и ему становится противно. Тошнота подступает к горлу, когда он видит эти шрамы, которые уродуют его губы, когда он замечает эти морщины, что скопились вокруг его уставших глаз, хотя он ещё так молод. Шигараки смотрит на своё тощее тело, на невыразительные плечи, на уродливое лицо, и отвращение захлестывает его с головой. Когда взгляд падает на руки, Томуре кажется, что без них ему было бы лучше. Сколько раз он калечил себя этими руками? «Столько, сколько заслужил». — думает Томура.
Шигараки достаёт металлическое лезвие из шкафчика, берет в руки и задумчиво смотрит на предмет. В голову ему не приходит даже мысль о том, чтобы положить его обратно и пойти спокойно спать. Некоторые вещи, вроде горячей ванны и любого другого самоповреждения перед сном, вошли у парня в привычку.
Он аккуратно приподносит его к запястью, делая неглубокий порез. Лицо Томуры сохраняет спокойствие: будто он не режет себя, а рисует узоры на морозном окне. Кровь стекает по руке, дорожкой течет вниз и с тихим звуком капает на кафель.

— Дьявол... —прошептал он, глядя на красное пятно, что растеклось по керамической плитке.

Кап. Кап. Кап.

События двухлетней давности всплывают в голове и руки юноши трясутся, выронив лезвие. Оно звонко падает на пол, но Шигараки не спешит его поднимать. Томура дрожит, в носу щипает, а в горле ком. Нет, он не плачет. Он давно выплакал все, что у него было.

Кап. Кап. Кап.

Пытается успокоиться. «Вдох. Выдох.» — говорит себе Томура. И, кажется, это помогает.
Парень поднимает металлический предмет и ставит его обратно. Промыв рану и вытерев пол первой попавшейся тряпкой, выходит из ванной комнаты.
Голова все ещё кружится от раскаленной воды, а тело кажется неистово горячим. Томура одевается в домашнюю одежду, выходит на балкон и достаёт пачку сигарет. Делает пару затяжек и закрывает глаза.

В помещении пахнет лекарствами и хлоркой. Кондиционеры работают на полную, поэтому даже в такую жару кожа покрывается мурашками. Шигараки бежит к посту медсестры, попутно снося оборудование и толкая прохожих.

— Где он?! — чуть не срываясь на крик, говорит Томура. — Куда его увезли?!

Но никто не отвечает. Кто-то из медперсонала перешёптывается, с сожалением глядя на юношу. Пациенты тихо сидят, глядя куда-то в пол. И лишь молоденькая медсестра аккуратно подходит к Шигараки, прижав к груди небольшую стопку бумаг.

— Кого Вы ищите? — тихо спрашивает она, пытаясь разглядеть глаза собеседника.

— Где, блять, Изуку?! — орет Шигараки, положив руки на плечи девушке. — Где Мидория Изуку?!

Томура резко открывает глаза, отходя на шаг от перил. Он быстро мотает головой и берётся за неё руками. «Вдох. Выдох.» — в который раз повторяет парень. Это последнее, о чем он сейчас хотел бы думать. Сигарета, что находится между средним и указательным пальцем, медленно тлеет, оставляя после себя клубки дыма, что заполонили все пространство. «Нельзя. Нельзя об этом думать.» — говорит себе Томура.

Шигараки тушит сигарету и, развернувшись, собирается уходить, но его взгляд цепляется к углу помещения, куда свет почти не падает. И хоть окно балкона открыто и дует ветер, мурашки по коже Томуры пробежались вовсе не по этой причине. В углу была чётко видна чья-то фигура и ярко-синие, словно неоновые, глаза было трудно не заметить.
Шигараки стоял как истукан, не сумев проронить ни слова.
Страшно? Страшно.
Оно смотрело внимательно, наблюдая за каждым рваным вздохом парня, за тем, как трясутся его руки, а на лбу появляется испарина.
Томура сглатывает и все же решается спросить:

— Кто ты?

Не отвечает. Со стороны незнакомца слышен смешок, а следом оно выходит из тени и глядит на Томуру издевательски-изучающе. По телу проходится мелкая дрожь от такого взгляда. Это был парень, что не казался старше самого Шигараки, но вид его поистине устрашал: некоторые участки кожи были неестественного фиолетового оттенка и собраны в складки, словно горелая плоть. Границы между этими участками были скреплены хирургическими скобами и швами. Ряды стежков, что тянулись от уха до уха, придавали ему вид, будто на лице его вечная улыбка. Он был худого телосложения, с чёрными взъерошенными волосами. По мнению Томуры выглядел он мерзко, отчего нагонял еще больший ужас.
Незнакомец облокотился о стену и склонил голову чуть набок.
Шигараки стало жутко.

— Что ты тут делаешь? — с небольшой, но все же заметной, дрожью в голосе, тихо произнёс Томура.

Тот, видимо, не спешил отвечать, растягивая время как можно больше. И только за это Шигараки успел его возненавидеть.

— Что? — удивлённо спросил незнакомец, а потом взгляд его сменился на надменный. — Не ты ли призвал меня?

Он облизнул губы, чьи очертания были почти незаметны, но Томура сумел их разглядеть.

— Что сделал? — недоумевал хозяин квартиры. — Я тебя не знаю. — Шигараки уже пятился назад, хотя прекрасно понимал, что это его на спасёт. Но чем дальше он находился от этого странного парня, тем ему было спокойнее. — Прошу, уходи.

— Теперь я так просто не смогу уйти. — гость скрестил руки на груди и немного недовольно взглянул на Томуру.

— Ч-что? Что значит, я тебя призвал? — Шигараки опешил от непонимания.

— Дьявол. Перед тобой сам Дьявол. — чуть прищурив глаза, произносит он, проигнорировав добрую половину вопросов, ибо этот юноша сам выбирает на что ему отвечать.

Томуре на секунду показалось, что сердце его пропустило удар. Он даже забыл, как дышать, не решаясь и моргнуть. Конечно, он, как и любой здравомыслящий человек, не верил в потустороннюю силу, в Бога и прочий бред, коим так любят травить общество. Но сейчас, когда эти глаза, что будто пылают синим пламенем, смотрят так выжидающе, он не смел противиться его словам.
Тот, словно не замечая весь страх в глазах юноши, продолжил:

— Я пошутил. — улыбнулся он, и Шигараки готов был поклясться, что слышал, как натягивалась столь уродливая кожа на лице этого парня. — Я не Дьявол, я его прислужник. Имя мне Даби.

Он деловито приподнял голову, засунув руки в карманы. Шигараки ещё больше казалось, что он сошёл с ума. Точно, слетел с катушек. Его никогда нельзя было назвать нормальным, но теперь он точно в этом убедился.

— И я не смогу уйти, пока ты не заключишь со мной контракт. — тяжело вздохнув, проговорил Даби, рассматривая Томуру с ног до головы.

— Контракт? — чуть успокоившись, переспросил Шигараки.

— Ценой которого будет что-то, что дорого тебе. — закончил Даби.

Повисла тишина. Шигараки пытался переварить полученную информацию, что так сильно не хотела усваиваться в голове. Может, ему все кажется, потому что он перестал пить те таблетки, что прописал ему врач? Хотя выглядит стоящий впереди демон вполне реально. Стоит ли вообще верить этому странному парню? «Что-то дорогое» — это что? Томура не знал ответ ни на один вопрос, но что-то в глубине души твердило, что терять ему больше нечего.

— Я могу попросить что угодно? — чуть хриплым голосом поинтересовался Шигараки.

— И даже чуть больше. — ухмыльнулся демон.

Он в мгновение оказался сзади Томуры, положив тому руки на плечи и прошептал совсем тихо:

— Что ты желаешь больше всего на свете?

«Чтобы Изуку Мидория был жив.»— проносится в голове у Шигараки. О чем-то другом он и не смеет мечтать. Демон, словно услышав его мысли, произносит:

— Есть только одно исключение — я не возрождаю мертвых. Это запрещено.

Шигараки вспоминает выражение «надежда умирает последней» и понимает, что его надежда только что умерла. Теперь у него действительно ничего не осталось.

— Тогда мне ничего не надо.

Он смотрит на Даби безжизненно, немного устало. Он даже не хочет думать о возможных вариантах, потому что понимает — не заслужил. И никто его в этом переубедить не сможет. Но Томура думает о том, что взамен отдаст что-то дорогое. Может, стоит попросить что-то бесполезное, лишь бы хоть как-то искупить свои грехи? Шигараки усмехается самому себе, ведь настоящий грех искупить нельзя.

— Подумай хорошенько. Я пришёл не просто потому, что ты ругнулся. Ты хотел спасения. И вот я тут.

Томура замолчал. Он думал о словах демона и о том, чего бы он хотел. Наверное, быть услышанным.

— Два года назад мой единственный друг покончил жизнь самоубийством. — Шигараки не решается сказать «любовник». — В ту ночь он мне звонил, но я не взял трубку, потому что мы были в ссоре. Это стоило ему жизни.

Плечи Томуры начали дрожать и он закрыл лицо руками. Как бы не хотел, заплакать он не мог, но гримаса боли, что юноша так старался прикрыть, исказилась на его бледном лице. «Вдох. Выдох.» — успокаивает себя он. — «Может, попросить смерти?». Но эта мысль ушла так же быстро, как и появилась. Нет, нет, нет. Шигараки Томура не имеет права на столь легкий способ избавления от боли. Он не заслужил такого и никогда не заслужит. Для него это слишком большая привелегия.

— Я виноват в его смерти. — прошептал он. — И если мёртвого нельзя сделать живым, то мне ничего не надо.

Даби нахмурил брови, придавая выражению лица серьёзный вид. Он глядел на Томуру, которого трясло, а глаза, что виднелись в щелях между пальцами, были полны боли и скорби. Ему не было его жаль. За свою долгую жизнь он слишком много нагляделся всякого. И таких как Томура, на его памяти было достаточно: разбитые, полные боли и отчаяния.

— Тебе одиноко? — произнес Даби, глядя на юношу.

Тот поднял на него уставшие глаза и еле заметно кивнул.

— Я могу помочь. Тебе надо только попросить.

Шигараки уже не думал о том, что это может быть каким-то глупым розыгрышем. Он настолько отчаялся, что готов был поверить во все. Но он помнил, что не имеет права снова быть счастливым. «Последний раз. Последний раз я поступаю так эгоистично, Изуку».

— Тогда я прошу, избавь меня от этого.

Даби молча подошёл к Томуре вплотную и, смотря тому прямо в глаза, прильнул к его губам. Шигараки не было противно, ему было уже все равно. Они целовались медленно, даже немного лениво. Даби обнял парня за талию, а тот даже не шевельнулся. Лишь позволял демону делать с ним всё, что тот считает нужным. Длился поцелуй недолго, но для Шигараки он казался вечностью. Даби отпрянул от Томуры, хищно глядя в его глаза.

Шигараки не почувствовал никаких изменений. Он пытался максимально сосредоточиться, глядя себе под ноги, но все оставалось прежним. Ночь все так же темна, а звёзд все так же не видно из-за густой пелены удушливого дыма. Для Томуры ничего не изменилось, все так же стояло на своих местах. Он ничего не потерял и ничего не получил. А Даби все ещё улыбался, смотря на Шигараки.

Томура хотел что-то сказать, но не смог. Он открыл рот в немом звуке, но произнести ничего так и не удалось. «Ценой которого будет что-то, что дорого тебе.» — вспоминает слова демона Шигараки. Он с ужасом посмотрел на Даби и снова попытался что-то сказать.
Никак.
Шигараки не говорит.
Шигараки больше никогда ничего не скажет.

— Я всегда держу своё слово, Томура Шигараки. — слишком довольно произнёс демон. — Теперь ты не одинок.

Их взгляды пересеклись и в этот момент Шигараки осознал кто сейчас перед ним.

— Теперь у тебя есть я.

***

Томура Шигараки желал спасения.
Теперь же Томура жаждет смерти.