Эпилог.
Лучи яркого солнца пробирались через приоткрытые жалюзи и освещали комнату, давая возможность рассмотреть её полностью. Вот только надобности в этом не было. Айрин могла с закрытыми глазами рассказать, что за её спиной находятся несколько картин, на которых нарисованы лесные пейзажи. На комоде стояли литые медные фигурки, привезённые из разных стран. Стол поодаль не был завален бумагами или канцелярией: всё было чётко расставлено, словно под линейку (Палмер подозревала, что у владельца есть пунктик на порядок). На широких подоконниках стояли горшки с цветами. Стены напротив Айрин увешаны плакатами с призывами: «Вам помогут специалисты медцентра» или «Никогда не поздно обратиться за помощью».
Келли повторяла это каждый приём, в основном в конце (кажется, на эти фразы у неё тоже был пунктик).
Келли была миловидной женщиной около сорока лет. Её светлые волосы всегда завязаны в пучок, ни один волосок не выбивался из причёски. Глаза её всегда распахнуты, смотрят с полным доверием и пониманием. Она часто кивает и делает заметки, стараясь не отвлекаться от рассказов Айрин. Редко даёт советы, лишь подталкивает к тому, что девушка должна осознать самостоятельно.
Поначалу Палмер злилась на психотерапевта. Упёрто молчала и смотрела в окно. К её сожалению, вид был неутешительный — стена соседнего здания из белых кирпичей. Айрин была раздражена не только тем, что её заставили посещать кого-то вроде Келли, но и внешним видом этой женщины. Она была чертовски похожа на мать.
— Расскажи мне, ты пробовала то, что я тебе советовала? — елейным голосом спросила Келли.
«Домашнее задание» — именно так называла это женщина. Айрин окончила школу и институт, но при этом всё ещё выполняла домашнее задание. Её воротило от всего этого.
— Да.
— И как?
Палмер мысленно давала Келли затрещины. Будь её воля, она бы ушла, громко хлопнув дверью, или выпрыгнула в окно, лишь бы не общаться с ней. Но она дала обещание и намерена его выполнить.
— Мы говорили десять минут.
— Замечательно! — воскликнула Келли, попутно делая пометки в блокноте. — Что ты при этом чувствовала?
— Что ненавижу её всем сердцем.
Отведя взгляд от жалюзи (заметив, как Айрин в молчании пялилась на стену соседнего дома, Келли стала её прикрывать), девушка взглянула на врача. Лицо Палмер не выражало доверия, она не прониклась этим психотерапевтом и их приёмами. Было глупо винить в этом кого-то, поэтому Айрин винила только себя — за неспособность доверять или открыться кому-то. Палмер отвечала поверхностно, отчего не чувствовала должного облегчения после приёма.
За год консультаций Келли вытащила из девушки не так много, как хотелось бы.
За год консультаций Айрин не захотела впускать Келли в свою душу, делиться с ней переживаниями и показывать травмы.
— Ты помнишь, что мы с тобой обсуждали? — Женщина вновь воспользовалась базовой фразой, которую повторяла каждый сеанс.
— Чтобы идти дальше, нужно отпустить старое. Я могу отпустить, но не простить.
— Это одно и то же, Айрин.
— Это разное! — повысила голос Палмер, после чего втянула через зубы воздух, задержала дыхание и, досчитав до пяти, выдохнула. — Я могу забыть о ней, словно её никогда не было в моей жизни. Но звонить ей каждую неделю и общаться — выше моих сил.
— Это твоя мама, Айрин, — понизив тон, мягко произнесла Келли.
Покачав головой, Палмер отвернулась от женщины и уставилась на жалюзи. Сквозь них солнце попадало ей на ноги, отчего под джинсами создавался парниковый эффект. По шее струился пот, но Айрин упёрто не завязывала хвост, она чувствовала безопасность, скрываясь за длинными кудрявыми локонами. Рукава кофты девушка упёрто натягивала, прикрывая пальцы.
Ещё один минус — у Келли не было кондиционера. И хоть за пару лет Палмер привыкла прятаться в коконе из закрытой одежды — летом было хуже всего.
— Ладно, поговорим о чём-то другом. — Айрин мысленно возвела руки к небу. — Мисс Адамс сказала, что сегодня важный день.
Палмер вздрогнула. Её тело покрылось мурашками.
Мисс Адамс была близкой подругой Келли. С момента, как женщина лежала в больнице, прошло много времени. Она всё ещё находилась на лечении, отмечалась у врачей и ходила к психотерапевту, но именно в лечебнице она познакомилась с Келли. Первоклассным психотерапевтом, который с удовольствием стал помогать её семье.
Линда долго уговаривала Айрин начать терапию. Женщина видела, как отстранённо вела себя девушка, как замыкалась в себе и отказывалась общаться со сверстниками. Линда замечала, как девушка горбилась и смотрела в пол, стоило к ней подойти мужчине. Айрин словно пыталась сжаться до микроскопических частиц. Она не раз спрашивала, в чём причина, но в ответ получала лишь пожимание плечами. Лишь в этом году, приплетя к разговору Дилана, она смогла добиться желаемого — Палмер наконец согласилась на терапию.
Не получив реакции от девушки, Келли принялась заваливать её вопросами, выводя на диалог:
— Что ты чувствуешь? Ты скучала по нему? Рада возвращению Дилана?
Айрин хотела прикрыть глаза и высказать какую-нибудь дрянь по типу: «Не ваше собачье дело» или «Идите к чёрту со своим психоанализом», но вовремя прикусила язык. От непрошенных воспоминаний к горлу стал подступать комок. Ей требовался воздух.
Айрин помнила, когда последний раз видела Адамса не в тюремной форме. Когда общалась с ним не через стекло по убитому грязному телефону. Та картина до сих пор стояла перед глазами.
Тот момент всё ещё снился ей каждую ночь.
R.A.SVET, аннушкаа — время расставаться (acoustic, live)
Стоя с вытянутой рукой, Айрин не могла поверить, что сделала это. Спустила курок. Одним выстрелом лишила человека жизни.
В груди смешивались чувства:
Безудержная радость из-за того, что она смогла — отомстила человеку за все страдания. За брата, Дилана, Сьюз и Джека. За себя.
Стыд за ту самую эмоцию счастья. Она плохой человек? Она убийца. Чем она лучше Оливера? Ее мотивы разительно отличались от мотивов мужчины, но последствия... Смерть и гниль, растекающаяся по венам. Рвота, подступающая к горлу.
Айрин наблюдала за струйкой крови, стекающей по подбородку Оливера и капающей на чёртов начищенный паркет. Оливер лежал в кипе бумаг, пустым взглядом смотря в потолок. В его руке сжато оружие, в котором, по счастливому стечению обстоятельств, не оказалось патрон. Он не убил их, потому что потратил последнюю пулю на незнакомого парня, прервавшего их разговор.
Она не слышала воя сирен, не видела, как по стенам бегают красно-синие огни. Не обращала внимания на хлопки, похожие на тот, который был совершён секундами ранее. Айрин жила моментом и разрывалась изнутри.
Стоящий рядом Дилан дал ей передышку. Времени на осознание было не так много — в любой момент в кабинет ворвётся полиция. Он должен сделать то, о чём подумал в тот момент, когда Палмер спустила курок.
Сделав осторожный шаг, Дилан протянул руку и обхватил ладонью пистолет. Потянул на себя, с удивлением поняв, что Палмер почти не сжимает его. Спокойно отдаёт, не волнуясь о том, что ей могут навредить. Больше не видит опасности. Доверяет.
Оттянув край футболки, Дилан принялся яростно вытирать оружие.
Выбравшись из окутывающего потока мыслей, Айрин обернулась и проследила за действиями Адамса.
— Что ты делаешь?
К ней вмиг вернулся слух, позволяющий расслышать шум с улицы, крики и хлопки внутри здания. Нахмурившись, Палмер озадаченно следила за тем, как Дилан, закончив вытирать пистолет, крепко хватает его своими ладонями.
— Что ты делаешь? — повторила вопрос девушка.
— У нас мало времени. — Подскочив к окну, Дилан аккуратно выглянул, тут же цокнув. — Окружили. Не выбраться.
— Дилан!
Айрин ощутила дежавю. Казалось, совсем недавно она так же звала его по имени, пока он выглядывал в окно. Однако тогда их главная угроза заключалась в двух бугаях Оливера, выбивающих двери квартиры Сьюз, а не в целом патруле полиции.
— Слушай меня. — Отложив оружие на край стола, Дилан подошёл к Палмер и положил руки на её плечи, вглядываясь в глаза. Непонимающие. Такие большие. Родные. — Ты не убивала его.
— О чём ты? Ты же видел...
— Я видел, — повысил голос, бросая взгляд на дверь, надеясь успеть высказать всё задуманное. — Но никто больше не видел.
Брови Палмер тут же свелись к переносице. Она отрицательно помотала головой в стороны. Попыталась вырваться, отойти от Дилана, но тот лишь сильнее вцепился в неё.
От запаха крови тошнило, металл фантомно оседал на языке, заставляя давиться слюной.
— Ты не посмеешь. Ты не будешь этого делать.
— Слушай меня, Палмер...
— Нет! — вскрикнула Айрин, толкнув от себя Дилана. — Это ты меня послушай! Хватит делать это! Перестань! Я могу ответить за свой поступок!
На глаза Айрин наворачивались слёзы. Она видела решимость в глазах Дилана и понимала, что не сможет сделать ни-че-го. Он вновь самостоятельно принял решение, не советуясь с ней. Не слушая её!
Вот для чего Адамс протирал пистолет, вот зачем обхватил его двумя ладонями. Стирал её отпечатки. Оставлял свои.
Он снова делает это — берёт на себя вину. Пытается решить проблему, не втягивая других. Даже если эту проблему он не создавал.
— Я застрелил его.
Айрин плакала и качала головой. Переместила взгляд с уверенного Дилана на стол и рванула к нему, но не успела сделать и пару шагов, как Адамс обхватил её руками, не позволяя взять оружие.
— Нет, Айрин. Нет.
Голоса приближались. Времени оставалось мало. Ещё немного, и в кабинет ворвётся полиция.
— Зачем ты делаешь это? Зачем ты...
Палмер захлестнули эмоции. Захлёбываясь слезами, она повисла в его объятиях. Обхватила крепкую спину, прижавшись сильнее. Чёртов Адамс её не отпустит. У неё больше нет сил пытаться выбраться из его хватки.
Никогда не было.
— Я люблю тебя.
Шёпот на ухо был с трудом различим, но Айрин уловила каждую букву, пропитанную болью и отчаянием.
Дилан устал. Он больше не будет врать ни себе, ни ей. Не будет отталкивать и говорить, как ему на неё плевать. Не будет прятать свои чувства. Первый раз не привёл ни к чему хорошему.
— Я люблю тебя, Палмер. Слышишь? — Шепча признание, Адамс целовал Айрин в макушку, понимая, как сильно он ошибался. Сколько потрачено времени на обиды и недомолвки. Сколько они могли успеть... — Я убил его. Запомни, Айрин: Оливера убил я.
Обхватив голову девушки двумя ладонями, Дилан приподнял её лицо к себе и взглянул в глаза, из которых градом лились слёзы.
— Не отрицай, — настаивал парень. — Позволь защитить тебя.
Зарыдав сильнее, Айрин кивнула, противясь собственным убеждениям, и потянулась к Дилану. Так же обхватила его лицо и впилась в губы, неосознанно зашипев. Порванная губа болела, но это последнее, что её беспокоило.
Солёные слёзы смешивались с кровью, но им было плевать. Последний миг. Завершающий момент перед их падением. Секунда перед тем, как ворвавшаяся полиция оторвёт их друг от друга и повалит на пол. Заломит руки.
Мужчины в форме что-то кричали, но ни Дилан, ни Айрин не слушали. Смотрели в глаза, читая как открытую книгу.
Боль, отчаяние, страх.
Их личный конец.
Открыв глаза, Айрин вернулась в настоящее. Через приоткрытое окно долетали звуки улицы: где-то смеялись дети, водители в пробке нетерпеливо сигналили друг другу, при желании можно было услышать тихое пение птиц. Айрин любила слушать звуки птиц — их пение словно пробуждало её ото сна. Печаль в том, что здесь, в Лан-Вилладж, их было много, но в городе, где уже несколько лет жила Палмер, птицы — большая редкость.
— Я рада, — тихо ответила Айрин, пытаясь засунуть воспоминания в дальний ящик своего разума. Пиликнувший телефон дал девушке возможность натянуть улыбку и встать с дивана. — Что ж, наш приём окончен. Было приятно поболтать.
Мягко улыбнувшись, Келли захлопнула блокнот и кивнула. Встала с кресла, желая проводить своего пациента.
— Жду тебя на следующей неделе, Айрин. И не забудь, — елейно проговорила она, продолжая уже знакомую Палмер фразу: — Никогда не поздно обращаться за помощью.
Кивнув в ответ, девушка повернулась к доктору спиной и незаметно передразнила. Махнув рукой, Палмер поспешила выскочить в коридор и, проигнорировав лифт, двинулась к лестнице. В здании было так же жарко, как в кабинете, и Айрин не терпелось сесть, наконец, в машину с работающим кондиционером.
Признаться честно она могла лишь себе — терапия не помогает. Возможно, стоило бы сменить врача. Быть может, кто-то менее похожий на мать смог бы вызвать у Айрин больше доверия. Однако единственный, ради кого она еженедельно появляется в этом кабинете на протяжении года, — мать Дилана.
Они с Линдой сблизились в тот момент, когда женщина вышла из лечебницы. И несмотря на переезд, Айрин всячески шла с ней на контакт. Поддерживала, следила за состоянием, навещала каждые выходные. Чувствовала вину? Это была одна из немногих связующих нитей, соединяющих её с Диланом, однако в некоторые моменты Палмер замечала, что против своей воли старается Линдой заменить свою мать. Не сказать, что мисс Адамс была шибко против.
Выйдя из старого дома, сплошь забитого офисами, Айрин закатила глаза и с ужасом схватилась за грудную клетку. На улице царила куда бо́льшая духота, нежели в здании.
Сощурив глаза из-за яркого солнца, Палмер огляделась и приметила знакомый джип, водитель которого громко посигналил, привлекая внимание прохожих. Двинувшись с места, девушка быстро перебежала в неположенном месте и заскочила на переднее сидение.
— Сколько раз говорить: смотри по сторонам.
— Прости, я спешила. Тут жарко, словно в аду!
Перемена температуры ощущалась за секунды. Откинувшись на заднее сидение, девушка в удовольствии прикрыла глаза. Продолжая ворчать, Линда завела машину и выехала на дорогу. Она не спрашивала, как прошла встреча, ведь знала, что ответит Айрин: «нормально», «пойдёт», «увлекательно». Проблема в том, что Линда общалась с Келли и знала, как девушка ведёт себя на приёмах.
Мисс Адамс не видела прогресса, но Келли твердила, что нужно чуть больше времени.
— Я привезла тебе свежую одежду. — Линда кивнула головой на заднее сидение.
— Как нельзя кстати.
— Тебе звонили Джек или Сьюз?
— Да, они ночевали в отеле, скоро будут на месте.
Вытащив из бумажного пакета что-то яркое и маленькое, Айрин удивлённо переводила взгляд с вещи на Линду, пока та делала вид, что полностью сосредоточена на дороге. Старалась не поглядывать на Палмер, потому просто ждала незамедлительной реакции.
— Я это не надену. — Айрин покачала головой, смеряя взглядом ярко-красный топ на лямках.
— Я купила это утром в Fesco, там одеваются все твои одногодки, — протараторила Линда. — Примерь.
— Он слишком открытый. Я лучше в своём...
— На улице сто восемь градусов, Айрин! Бога ради, ты вся мокрая! — Глянув пару раз на девушку, уставившуюся на свои руки, Линда вздохнула. Как бы женщина ни пыталась растормошить и вытащить её из кокона страхов — всё без толку. Единственный, на чью помощь надеялась мисс Адамс, был её сын. — Во втором пакете кофта.
Подняв голову, Айрин смерила взглядом Линду и вдруг растянула губы в улыбке:
— Ты лучше всех.
Расхохотавшись, женщина шлёпнула Палмер по плечу и кинула в ответ «засранка», после чего включила радио. В машине заиграла весёлая песня, и Линда начала подпевать певцу на весь салон, периодически заставляя присоединяться к процессу Палмер.
В отличие от Джека и Сьюз, им с Линдой не предстоял долгий путь. Пару часов, и они будут на месте, тогда как те двое прилетели с другого континента.
С тех пор, как Сьюз вернулась к Джеку, между ними было много ссор и ещё больше любвеобильных примирений, о чём каждый раз Айрин слушала без особого энтузиазма. Где-то ей было завидно, что, несмотря на всё, у этих двоих так хорошо складываются отношения, а где-то больно от того, что у них с Диланом всё не так.
В любом случае, стараясь отодвинуть собственные гадкие мысли, Палмер была рада за друзей. Дилан, к слову, тоже.
Когда Беннет, будучи прикованным к больничной койке, узнал, что Даллас исчез вместе с Маршалл, он готов был сносить головы, но прошла пара месяцев, и Сюзанна постучала в дверь дома шерифа. Её было трудно узнать: девушка исхудала, под глазами залегли чёрные тени, одежда с чужого плеча, руки в мелких порезах и синяках.
Она была нездорова, долгое время привыкала к обстановке, дёргалась при каждом шорохе и просыпалась по ночам с дикими криками.
Беннет тщетно пытался вытащить из Сьюз правду о том, что случилось за эти пару месяцев. Та игнорировала расспросы.
Девушка стала забываться в алкоголе. Та самая Сюзанна Маршалл, что выступала против зависимостей и пыталась навязать это другим, вдруг начала безмерно пить. Каждый вечер с бутылкой чего-то горячительного заканчивался истерикой и ссорой с Джеком.
В один из дней, когда Сьюз вновь напилась, она пришла к Айрин. Они долго разговаривали, и Маршалл наконец смогла доверить свою ношу кому-то ещё.
Когда мистер Даллас перевёз её и Коллина в другое место, он посадил их в ветхом доме. Как Сьюз узнала позже, дом этот находился на другом конце страны, в старой деревушке. Мужчина следил за каждым их шагом, словом и действием. Он не разрешал выходить из комнаты, а потом вовсе посадил обоих на цепь. Даллас приковал сына с одной стороны, обернул цепь вокруг крепкого радиатора, посадив с другой стороны Сюзанну. Мужчина без устали твердил, что за ними придут власти, полиция, а может, сам Оливер со своей бандой уже поджидает за углом.
С каждым днём его сознание мутнело. Мистер Даллас становился всё более мнительным и запуганным. Ребята стали замечать не только его странное поведение, но и своё.
— Он подсыпал нам наркотики в еду и воду. В один из дней он забежал в комнату. Он был очень взволнован. Кажется, мы с Колином не спали тогда пару дней, в нас было не меньше пары грамм порошка на каждого, и... мы мало что понимали. Мистер Даллас снова начал говорить о полиции, Оливере, после чего он вдруг достал пистолет и выстрелил Колину в голову, — сказала Сьюз, с трудом сдерживая слёзы. — Он сказал, что нужно принести жертву. Чёрт, Айрин, у него просто крыша поехала.
Сьюз втянула воздух и задрала голову вверх, пытаясь сдержать рыдания, но слёзы градом стекали по щекам. Она завыла, как раненый зверь, словно воспоминания приносили ей невыносимую боль.
— Не рассказывай, если не хочешь, — прошептала Палмер, поглаживая подругу по плечу.
— Он распотрошил его, Айрин. Разрезал живот и вытащил все внутренности. Клал их в коробку, чтобы отнести Оливеру, который ждал его снаружи. Говорил, мол, хозяин ждёт, когда ему вернут долг, — шептала Сьюз, с ужасом вспоминая тот день. — Он отвлёкся. На секунду выпустил из рук пистолет, но этого хватило. Я прострелила ему голову. Не помню, как точно это произошло, всё было словно на автомате. Я... взяла и сделала... Убила его.
Укутав Сюзанну в объятиях, Айрин принялась успокаивающе покачивать девушку. Шептать такие избитые фразы, как «всё хорошо, всё нормально», казалось неправильным. Потому она просто гладила девушку по спине и изредка целовала в макушку.
Дождавшись, когда истерика Маршалл сбавит обороты, Палмер задала ещё один вопрос:
— Как ты выбралась?
Тогда она услышала от Сьюз то, что добило её:
— Я дождалась, пока сгниёт тело Колина, и смогла вырвать его конечность, чтобы вытащить из радиатора цепь.
В тот момент Палмер поняла одну очень важную вещь — их всех просто сломали. Каждому из них требовалась помощь специалиста, и если с собой Палмер тянула, то за Маршалл решила взяться с полной ответственностью.
Сюзанна согласилась сходить на пару приёмов к психотерапевту, и, к удивлению, корректно подобранные лекарства и терапия дали свои результаты. Сьюз завязала с выпивкой, стала реже просыпаться от ночных кошмаров и перестала дёргаться при малейшем шорохе. Единственное — больше она не заикалась о произошедшем, не обсуждала это ни с Айрин, ни тем более с Джеком, предпочитая обсуждать всё с врачом.
Они с Джеком сдали экзамены и переехали на другой континент. Туда, где температура воздуха всегда тёплая, море — синее, а дожди вызывают не сирену со штормовым предупреждением, а радугу и приятный запах мокрого асфальта.
Они хотели перевести туда Зака, отца Джека, но тот остался в Лан-Вилладж. Айрин не спрашивала, что случилось с заложником, которого пытал Зак, но краем уха слышала, как однажды, сидя в церкви, мистер Беннет замаливал свои грехи.
Шериф остался на своём посту, за семь лет сменился весь персонал — от мала до велика. В его жизни мало что поменялось. Единственное, что он делал на постоянной основе, — избегал Палмер. Айрин не могла его за это винить. Не за это. Но за ограниченное общение с сыном — да. Джек не говорил о натянутых отношениях с отцом, но об этом часто молвила Сьюз.
За наводку и поимку двух крупных банд Заку вручили медаль.
Он никогда её не надевал.
— Почти доехали, — пропела Линда, выключая радио. — Боже, не верится. Семь лет тянулись словно вечность!
За время пути солнце чуть спустилось с неба, но не переставало бить в глаза. Дни летом особенно длинные. За окном редели деревья, изредка встречались старые постройки и фермы, где-то на полях работали тракторы и грейдеры.
Приоткрыв окно, Айрин высунула руку и стала ловить пальцами ветер. Она чувствовала приближающуюся встречу так же, как свободу, которую они наконец обретут.
Подъезжая к парковке, Палмер заметила несколько незнакомых машин, но лишь на одной из них устроилась парочка, что весело махала руками. Усмехнувшись, Айрин помахала в ответ. Не дождавшись, пока Линда ровно припаркует машину, девушка открыла дверь и выскочила наружу, тут же кинувшись к друзьям.
— Почему у тебя розовые волосы? — со смехом спросила Айрин, разглядывая Маршалл.
— Эй, ты посмотри на Джека! У него такого же цвета пряди! — завизжала Сьюз, с силой обнимая подругу. — Это называется парное окрашивание! Как татуировка, только не на всю жизнь!
— Привет, сумасшедшая. — Искренняя улыбка Беннета и насмешливое прозвище вызвали тепло внутри Палмер. — Как ты тут? Ещё не прикончила своего психолога?
— О, поверь, я уже на пути к тому, чтобы кинуть ей в голову эти ужасные медные статуэтки.
Выбравшись из объятий друга, Айрин переводила взгляд с Джека на Сьюз и улыбалась. На глаза стали наворачиваться непрошенные слёзы, и она вдруг ощутила что-то помимо страха, злости и безразличия. Она ужасно сильно по ним скучала.
Подошедшая со спины Линда так же кинулась обнимать ребят, не забывая сетовать на тех из-за выбора жилья. Как всегда гостеприимная мисс Адамс не могла понять, почему подростки остановились в отеле, а не у неё.
Айрин давно предлагала женщине перебраться в дом, что ей завещала мать, но та вечно отказывалась. Лишь после того, как Линда окончательно лишилась стабильной работы и квартиры, которую пришлось продать из-за долгов, женщина наконец приняла предложение. С тех пор Айрин приезжала к себе домой чётко по предупреждению, словно жилплощадь полностью принадлежала мисс Адамс. Палмер так было даже проще. А мисс Адамс неосознанно начала называть этот дом своим, как можно чаще приглашая в гости друзей Дилана и отца Зака.
Сбоку от ребят вдруг раздался звук открывающейся двери. Разом замолкнув, присутствующие обернулись, наткнувшись взглядом на двух людей. В глазах Айрин защипало сильнее.
— Смотрю, тебя уже встречают, Адамс, — усмехнулся надзиратель, окинув взглядом компанию. — Что ж, не забудь всё, что мы обсуждали.
Не отрывая взгляда от Айрин, Дилан кивнул, после чего ощутил похлопывание по плечу. За спиной захлопнулась и замкнулась дверь.
Он свободен.
Сжав губы, Палмер сильнее натянула рукава тонкой кофты, скрыв под ними ладони, сжатые в кулаки. По щекам потекли слёзы, а изо рта вырвался громкий всхлип. Сделав шаг, она не успела двинуться дальше, как Дилан вмиг подскочил к ней и с силой обхватил её содрогающееся тело, крепче прижив к себе.
Сьюз, не сдерживая слёзы, схватила за руку ревущую мисс Адамс, даруя свою поддержку. Джек закусил губу, сдерживая эмоции.
Оторвав от себя Айрин, Дилан обхватил её лицо ладонями и прислонился ко лбу.
Она была такой же: карие глаза, еле заметные веснушки на лице, тонкие губы, которые он хотел поцеловать. Лишь лёгкие морщины и уставший взгляд выдавали то количество времени, что они потеряли.
Он был таким же: те же родинки на щеках, та же растрёпанная копна волос, тот же заботливый, любящий взгляд. Лишь пару шрамов и изменившаяся мышечная масса выдавали то количество времени, что они потеряли.
Втянув через нос воздух, Дилан смотрел на неё не моргая. Боясь, что это окажется самым желаемым сном и болезненным пробуждением. В уголках глаз скапливались слёзы, которым он мысленно запрещал скатываться по щекам, но те его не слушали.
— Я люблю тебя, — выдохнула Айрин, ощущая наконец лёгкость, говоря эти слова вживую.
Усмехнувшись, Дилан наконец зажмурился и прижался к её губам, предварительно повторив:
— Я люблю тебя.