Апокалипсис

Они ушли. Все. Я до последнего не верила, что они это сделают. Остались лишь Амброджино и Джон. Пленника они увели с собой.
- Мы почти одни. Я вижу, ты не рада тому, что я здесь.
- Ты ошибаешься. Я расстроена, потому что потеряла почти всех друзей, приобретённых за последний месяц. "Каждый сам за себя". Мне чужды такие идеи.
- Понимаю.
- Я благодарна тебе, что ты остался.
- Я все ещё хочу с тобой потанцевать. Приходи в 9 вниз, в гостиную.
- Хорошо.
Вечером я пришла к назначенному месту. Я надела довольно простое светло-серое платье длиной чуть выше колен, подкрасила ресницы тушью, а губы блеском с эффектом мокрых губ. На Джоне была все та же милитарная форма, которая мне так нравилась. Музыка уже была включена на магнитофоне.
- Выключим свет, зажжем свечи? - спросил он.
- Ненавижу романтику.
- Честно говоря, я тоже.
- Консервированные персики? - спросила я, увидев банку на столе. - Я же их обожаю!
- Да, все окрестные магазины обшарил.
- Божественно.
Мы сели за стол.
- Мне лестно, что ты не проигнорировала моё предложение и пришла. Будешь вино?
- Да, немного.
Алкоголя в магазинах было мало. Воспользовавшись свободой, банды, сформировавшиеся из людей из разных слоёв общества, быстро опустошили полки. Достать его было непросто.
- Позволь мне, как бы глупо это ни звучало, поднять бокал за то, что судьба распорядилась, чтобы мы с тобой встретились в такое время, в таком месте. И, надеюсь, будем продолжать общаться, несмотря ни на что.
- Да, начало уже положено. Ты остался со мной, не пойдя со своими людьми.
Сама того от себя не ожидая, я выпила целый бокал вина сразу и попросила налить ещё.
Джон отыскал пластинку Nirvana, и вечер стал ещё приятнее.

POV Радд
Мне нужна была помощь. Один спасти стольких людей я не мог. Нужно было составить план и заручиться поддержкой во всех слоях системы. Этот тюремный режим угнетал многих. Жизнь исполняющих волю верхушки была не настолько хороша, чтобы жить спокойно и быть довольным происходящим. Хотя даже в обществе, довольном всем, случаются бунты. Это закономерно. Человек в глобальном смысле по своей природе не может жить в неизменном порядке всю свою жизнь и не пробовать что-то изменить или самому измениться. Есть индивидуумы, которых устраивает сложившийся порядок, но не они движут миром и прогрессом. Не они изобрели электричество, радио и паровой двигатель. По их логике вполне нормально можно жить с керосиновыми лампами и ездить на повозках с лошадьми.
Порой меня одолевали сомнения. Я начинал думать, что все это просто детский сад и нужно отказаться от этой идеи. Ведь любой из тех, кто предал в мою пользу, может в любой момент предать меня. Но, снова видя лица и слыша речи людей, сидящих в темных грязных комнатах, я понимал, что не могу не сдержать своих слов. Я обязан спасти их.
Много дней я готовился, проверял выбранных людей, советовался с поддерживающими меня солдатами, изучал возможные планы. Я осознавал, что без крови не обойтись. Поэтому потихоньку мои люди складывали у себя под кроватями и в шкафах оружие.
Наконец я решился. Все было готово. Я знал, что шансы на успех невелики, но всех тех, кого я уговорил привести в исполнение мой план, объединяло одно: надежда. Надежда на лучшую, более светлую жизнь, свободную от гнёта жуткой бесчеловечной системы.
Мы посчитали ночь самым оптимальным временем для побега. Нет, вру, это был не просто побег. Я должен был спасти несколько десятков жизней невинных людей ценой жизней других. Как ни ужасно это было, но без убийств обойтись было нельзя. Не исключено было предательство. Но я попытался быть максимально осторожным и до последней минуты не сообщал никому о точном времени и дате. Я понимал, что без шума не обойтись, но всё равно старался поначалу проделать всё тихо и незаметно. Я сам вошел к мирно сопящим измученным больным пленникам режима, определение характера которого я даже не мог дать. То ли крайняя форма нацизма, то ли абсолютный, бесповоротный, жестокий, доведённый до крайности коммунизм. А может анархия, созданная вирусом, которой воспользовались эти люди. Или они и создали вирус?
Скучно описывать то, куда я пошёл, кто вдруг выбежал из-за угла, сколько раз мне могли прострелить череп, сколько заключённых не смогло пойти, потому что они уже помирали в этой грязной тёмной комнате, какое количество моих людей было убито. Я уже не помню всех по лицам, поэтому не знаю, кто меня предал, а кто переметнулся на нашу сторону. Мы были так упорны, что с нами просто устали биться, им не было смысла терять военных, чтобы защитить больных заключённых, и нам дали уйти. Все получилось проще, чем я думал и предполагал. Они оказались просто трусами, не способными защитить свои интересы, по сути сдались.
Что делать теперь? Как искать их родственников, да и в живых ли они? Можно надеяться только на чудо. Нет, а правда, я абсолютно не думал, что мы будем делать в дальнейшем, куда пойдём, если всё получится. Вот. Долгожданный момент. Свобода. А куда дальше?